Закат наших дней

      — Ты совсем с ума сошла? — после моих слов Хосок ошарашенно уставился на меня.              — Я хочу поговорить с ними, попробовать все объяснить.              — Да они тебя даже слушать не станут, глупая, — он замолкает, озадаченно осматриваясь по сторонам, а потом добавляет. — Да и с чего ты взяла, что я буду тебе помогать?              А действительно, с чего? Из всех людей, которых я знаю на базе, я почему-то решила обратиться за помощью именно к Хосоку.              — Ну может потому, что я посчитала тебя самым адекватным здесь и подумала, что ты прислушаешься и поймёшь меня? Мне нужно его увидеть и узнать, что случилось. Хосок, пожалуйста…              Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, видимо решая, помогать мне или нет.              — Не вдвоем же все это проворачивать. Нам нужен третий.              Мне сразу стало понятно, к чему он клонит. Конечно, вдвоем у нас ничего не получится, но его социопатичный друг — последний человек на этой базе, которого стоит просить о помощи. Тем более после нашего последнего разговора он ясно дал понять, что на его благосклонность я могу не рассчитывать.              — Юнги отказался мне помогать.              Парень ухмыляется.              — Ну, может у меня получится убедить его…              Хосок ныряет в палатку, а через несколько минут из нее выходят уже двое.              — Опять ты? Я же уже все сказал… — он снова чем-то раздражён, что меня вовсе не удивляет.              — Прежде, чем отказываться, просто послушай, — Хосок быстро берет инициативу в свои руки, привлекая к себе внимание. — Нам тоже не мешало бы его послушать. Быть может, тогда нам удастся избежать подобной участи. Юнги, это такая возможность…              Юнги сомневается, переводит взгляд с меня на Хосока и обратно. Я уже не верю, что он согласится, но в его глазах резко появляется заинтересованность.              — Пойдем, когда стемнеет. И чтобы никто не знал, ясно? — тут он обращается конкретно ко мне, на что я киваю, и мы втроём быстро расходимся.              

***

             Ближе к полуночи парни приходят в медпункт. Я сказала Мине, что задержусь для того, чтобы прибраться, и она ушла спать без меня. Мы проходим «спальный район», какой-то склад под навесами и идём дальше в самые дебри. До того, как я появилась на этой базе, я не могла представить, насколько она огромная. Подходим к небольшой роще, и я начинаю догадываться, где они оставили Йонга.              Мы находим его привязанным к дереву. Он такой же потрёпанный, как и когда я увидела его в первый раз. В кровоподтеках и синяках, один глаз заплыл. Конечно, никто не удосужился обработать его раны или привести в чувство. Я подбегаю к нему и стараюсь растормошить. Он поднимает на меня взгляд.              — Рад, что ты жива. Я и не надеялся, что мы когда-нибудь ещё встретимся, — парень с трудом и сквозь боль произносит каждое слово.              Видя его в таком состоянии, я чувствую, как в моей груди что-то неприятно сжимается. Мы довольно давно знаем друг друга, и потерять самого близкого на данный момент человека мне совершенно не хочется. Но я пока не придумала план по его спасению.              — Я тоже рада тебя видеть. Йонг, что произошло? Кто-нибудь еще смог спастись? — я не хотела бы вот так сразу тревожить его вопросами, но у нас мало времени.              — Их было слишком много. Они окружили базу. Нас было шестеро, кто смог сбежать, остальные остались там. Они все погибли, Ева…              Я не верю своим ушам. Конечно, западная база была поменьше северной, но там тоже обитало много людей. А теперь они все мертвы.              — А почему ты один? Где остальные?              — Мы шли в сторону города, но на нас напали. Помнишь, ты говорила про «Оазис»? Я решил, что стоит попробовать, но проблема в том, что путь туда лежит через город. Ева, я теперь точно убежден, что это просто нереально.              Раньше это было моей единственной целью. Тогда я так сильно хотела оказаться в безопасности и не бояться, что решилась пойти в одиночку черт знает куда. Определенно, мое не самое умное решение, и, возможно, к лучшему, что я наткнулась на западных.              Сзади стоят Хосок и Юнги, прислушивающиеся к нашему разговору. Я приближаюсь как можно ближе к лицу Йонга, надеясь, что они не расслышат то, что я ему шепчу.              — Ты знаешь, что они хотят с тобой сделать?              — Ничего хорошего — это я знаю точно. Я случайно застрелил одного из их людей. Вряд ли они мне это простят. Ева… мне нужно кое-что тебе сказать…               Но тут нас обрывают.                     — Ева, сюда кто-то идёт, прячемся, — Хосок тянет меня за локоть, и мы втроём скрываемся за ближайшими деревьями.              — Ну и что ты можешь сказать? Хотя бы будешь умолять, чтобы мы тебя не убивали? — Джин подходит к моему другу и опускается рядом с ним на корточки.              — А есть смысл? Я ведь убийца, один из тех ублюдков с запада, которых вы ненавидите, — Йонг буквально выплёвывает эти слова, но Джин лишь усмехается.              — Это вполне обоснованная ненависть. Утром с тобой разберутся.              Утром. Что будет утром? Я пячусь назад и наступаю на сухую ветку. Раздается довольно громкий треск, и Джин поворачивается в нашу сторону. Вот же черт!              — Выходи, — командует он нам.              Мы выходим из своего укрытия, и парень не скрывает своего удивления, увидев, кто от него прятался.              — Что вы здесь забыли?              — Пришли поговорить с пленным, — кажется, это единственное, что смог выдавить из себя Хосок.              — Зачем?              — А затем. Это называется «учиться на чужих ошибках», Джин. Если бы ты меньше думал о себе и больше о сотнях людей, живущих на этой проклятой базе, ты бы понял, как извлечь из этого выгоду. Но тебе не дано. Так что не мешай нам выполнять твою работу, — Юнги выпаливает это все на одном дыхании, после чего повисает неловкая пауза.              Видимо, это уже в порядке вещей, так как Джин лишь закатывает глаза и, кинув на Юнги раздраженный взгляд, отворачивается обратно к Йонгу.              — Валите отсюда, с вами позже поговорим, — бросает он, даже не взглянув в нашу сторону.              Мы втроем быстро уходим: я, полностью шокированная произошедшим, Юнги, как всегда злой и угрюмый, и Хосок, судя по всему огорченный тем, что согласился мне помочь.              Я хочу побыть в одиночестве, поэтому возвращаюсь в медпункт. Все услышанное до сих пор не укладывается у меня в голове.              Западной базы больше нет. И единственное, о чем я должна сейчас переживать — дальнейшая судьба Йонга.              Я так бы и сидела в полной тишине, оплакивая каждого погибшего знакомого, но в медпункт залетает Юнги.              — Ну что? Довольна?              Уже начинаю нормально реагировать на его вечное отсутствие настроения. С этим человеком слишком сложно общаться, а мне не хочется сейчас кричать и начинать перепалку с ним. Я делаю глубокий вдох и про себя надеюсь, что он в скором времени уйдет.              — Чем? Какие ко мне претензии, Юнги?              — Мы подставили свои жопы из-за тебя! Опять. От тебя больше проблем, чем пользы.              А вот это обидно. Я уже окончательно не выдерживаю и срываюсь на него.              — Знаешь, что?! Я поняла, в чем твоя проблема. Ты боишься принять свои косяки и смириться с тем, что сам бесполезен. Говоришь, что все вокруг бездействуют, хотя сам ничего не можешь. Ну или, может быть, просто не хочешь брать на себя ответственность, так как боишься упасть в грязь лицом. Поэтому обвиняешь всех вокруг и распускаешь агрессию.              Я выкрикиваю все это в эмоциях, даже не заботясь о последствиях. В ту же секунду Юнги сокращает расстояние между нами и больно хватает меня за руку. Следующие слова он буквально рычит мне в лицо, от чего я практически сжимаюсь перед ним.              — Не выводи меня. Иначе я точно помогу тебе в следующий раз…              Пожалуй, этот парень — рекордсмен по самому убийственному взгляду. Мы бы ещё долго метали молнии друг в друга, если бы не вошедший Хосок. Юнги тут же отпускает меня.              — Я помешал? Ева, можешь выйти на минуту? Нам с Юнги нужно поговорить.              Я выхожу из палатки, уже не убитая горем, а раздраженная всей этой ситуацией. Подслушивать нехорошо, но я так часто это делаю в последнее время, что могу согрешить и еще раз. Особенно если речь пойдет обо мне. Подхожу ближе к палатке и прислушиваюсь.              — Она здесь ни причем. Если захотел сорваться на ком-то, то можешь сделать это на мне, ведь я тебя в это втянул, — Хосок, как всегда, сохраняет сдержанность и здравомыслие, в чем я и не сомневалась.              — Не надо брать её косяки на себя. Теперь ещё и от Джина влетит. Это была бесполезная трата времени.              — Возможно. Но что ты думаешь об «Оазисе»? Такая ли это глупая идея?              — Ты же слышал — через город не пройти. Хотя признаться, я сам об этом задумывался, но теперь это точно отпадает.              Они оба какое-то время молчат, видимо, обдумывая эту идею. Я, конечно, не разбираюсь, но даже я могу сказать, что идея так себе. Как же, однако, быстро меняется мое мнение.Сама себе удивляюсь.              — Возможно, все не так безнадежно и это наш единственный шанс. Я бы ещё рассмотрел этот вариант.              — Посмотрим. И не связывайся больше с этой девкой.              — Юнги, да откуда в тебе столько злобы?! Ты вечно такой угрюмый. Я уже с тех времен не видел, как ты улыбаешься.              — Я тебя предупредил, или больше не подходи ко мне.              Я быстро отпрыгиваю от палатки, когда из нее выходит Юнги.              — На помощь больше не рассчитывай, — бросает он мне напоследок и уходит в неизвестном направлении.              Я смотрю на его удаляющуюся спину и проглатываю обиду. По сути, я тут вообще ни причем, хотя из нас троих я больше всех виновата. Я и сама это понимаю. Но обвинить во всем меня…              — Козел.              — Согласен. Хочешь поговорить? — не сразу замечаю Хосока у себя за спиной.              — Да.                     Зайдя обратно в медпункт, чувствую, что я должна извиниться перед ним. Но, похоже, для меня это будет не просто.              — У меня сложилось ощущение, что у тебя накопилось много вопросов.              Хосок прав. Но сможет ли он ответить хотя бы на половину из них?              — Почему вы так ненавидите запад? Откуда столько жестокости? — я смотрю на него в ожидании объяснений.              — По очевидным причинам.              — Неужели все, что мне про вас говорили — правда? — горечь разочарования бьет меня в самое сердце, и он слышит это по моему голосу.              — А что тебе про нас говорили? Что мы — сборище головорезов? Что всех убиваем и грабим? Конечно, тебе бы не сказали правду про то, что все начали именно западные, — я вижу, что Хосок пытается говорить со мной спокойно. — Из-за того, что у нас база значительно больше, мы нуждались в большем количестве ресурсов, но они не уступили. Начался конфликт, пошли первые жертвы. Но убийцами и головорезами оказались не мы. Мы правда пытались обойтись без жертв и войны, но погибло слишком много наших людей. Если бы ты копнула глубже, то добралась бы до правды, — Хосок явно раздражен тем, что я подняла эту тему.              Я в шоке от услышанного. Неужели все это время мне врали и просто настраивали против невиновных? Я молчу, чувствуя еще большую вину перед ним.              — Видимо, я была не по ту сторону баррикады… — я отворачиваюсь, стараясь не смотреть ему в глаза.              Парень подходит, кладет руку мне на плечо.              — Мы все ошибаемся. И в этом точно нет твоей вины. Ты так и не рассказала, как попала на западную базу.              Не очень хочется делиться этой историей, но раз у нас сегодня вечер откровений…              — Я осталась одна и посчитала, что единственный шанс на спасение — это добраться до «Оазиса». Я как-то случайно к ним забрела. Сначала меня чуть ли не пристрелили. Я не собиралась надолго оставаться на той базе, но мне не дали уйти. Сказали, что, если сбегу, догонят и убьют. Я застряла там на два года. Конечно, у меня были подозрения, но мне было слишком страшно, и я не хотела в это верить.              — Мне жаль.              — А мне нет, — на секунду грустная улыбка трогает мое лицо, но потом я сразу становлюсь серьезной, решаясь сказать свои следующие слова. — Хосок, прости меня. Я зря втянула тебя во все это. Я только всех нас подставила. Вы теперь еще и с Юнги поругались из-за меня.              Он по-доброму улыбается мне, показывая, что не обижен.              — Кто же знал, что все так случится. А с Юнги всегда было нелегко. Побесится и остынет. Не обижайся на него, он не такой плохой, каким может показаться. Сегодня он фактически взял весь удар на себя.              — Вы давно друг друга знаете?              — Давно. Мы были лучшими друзьями со школы. До того, как… — вдруг он запинается и замирает на месте, будто вспомнил что-то, что давно хотел забыть. По его взгляду видно, что он очень огорчен этим.              — До того, как… что? Хосок?              Не сразу, но он приходит в себя. Быстро проскакивает мимо меня на выход и, бросив приглушенное «ничего», выходит из палатки, так и не ответив на мой вопрос.