Подростковые загоны

— Молодой человек, не поможете мне отнести это в кабинет на третьем этаже? — Я? — спрашивает Чонин, указывая пальцем на свою грудь — Вы видите тут еще альф? Ой, если не хотите — не надо, что за молодежь пошла… Альфа? Его приняли за альфу… Не этого он хотел, когда решил сменить образ мальчика одуванчика, на образ… Кого? — Постойте… — голос Чонина срывался от обиды, но он все же не мог проигнорировать просьбу о помощи, — куда идти? — Еще и мямля… На третий этаж поднимайся, к кафедре исторических наук. Преподаватель фыркает и сгружает стопку книг в руки «единственного близстоящего альфы». Чонина тянет вниз от веса ноши, но он моментально собирается и выпрямляется, отсвечивая своей широкой детской улыбкой. Но, как только он заходит за поворот, выражение лица сменяется на отстраненное, ничего не выражающее. В голове роятся не самые приятные мысли. Он, как бы и добивался того, чтобы в нем не видели омегу, но, когда так и случилось, в груди зажгло невыносимо, до слез, а в горле тугой ком образовался, не позволяя ответить сразу. — Осторожнее надо быть! — громкий голос заставил Чонина выйти из раздумий и осознать, что его под локоть держит сильная рука, все книги валяются на полу и ступеньках, а некоторые из них и вовсе на пролет ниже. — Ты не ушибся, ребенок? У этого человека такой приятный и успокаивающий голос. — Н-нет, я в порядке, спасибо. Чонин медленно оборачивается, чтобы пожать руку своего спасителя, но замирает, наталкиваясь взглядом на милые кудряшки. Глаза опускаются ниже, и теперь Чонин видит обеспокоенный взгляд и слегка поджатые в волнении губы. — Чан… — Мы знакомы? Прости, я не помню твоего… — Нет! Нет, мы не знакомы! Прости, я, эм, должен… Да, точно, должен отнести эти книги, а ты иди, ага, ты ведь тоже спешишь. То, что Чонин волновался, нельзя было не заметить. Но альфа лишь пожал плечами, помогая собрать некоторые книги, и двинулся в своем направлении. Они не знакомы, но Чонин знает этого альфу. Он и его омега переехали из Австралии около полугода назад, и по рекомендациям их взяли в этот университет. Иностранцы, да еще и такие красивые, сразу привлекли внимание учеников, в том числе и Чонина. Он не хотел, но так получилось, что каждый раз, когда в поле зрения появлялся тогда еще неизвестный парень, сердце начинало бешено колотиться, ладони потеть, а легкие наполнялись терпким запахом сильного альфы, непонятно как пробивавшемся сквозь мешанину других. Чуть позже удалось выяснить и имя студента по обмену. Чан действительно завладел всеми мыслями омеги. Вот только Чонин не такой. Он ни за что не станет рушить чужие отношения, чтобы построить свои. Да и не посмотрит Крис на такого омегу, как он, ведь рядом с ним находится милый и утонченный красавчик. Чонин уверен, что Чан даже не понял, что разговаривает с омегой. Чонин быстро управился с заданием от неизвестного ему преподавателя и отправился в столовую — хены его уже наверняка заждались. Мда, Хенджин так выделялся, что даже за дальним столиком невозможно было не заметить его макушку. Да еще и эти прилипалы, что расселись за соседними столиками, чтобы пялиться на своего «принца». Обед ему уже купили, поэтому стоять в очереди не было необходимости. Чонин направился прямо к столику друзей, не сразу замечая какую-то странность. Когда он все же заметил две лишние головы за их столиком, ретироваться было поздно — Джисон его заметил. — Иени, сюда! Черт. — Привет, хен… Пришельцами оказались Чан и его омега. Класс, супер, лучше и быть не может. — Познакомься, мой милый малыш. Вот это, — указывая на альфу, — Кристофер Бан Чан. Он учится вместе с Минги-хеном, ну, помнишь того парня, моего старшего, он еще красивый такой, высокий. А это, — указывая на омегу Чана, — Ли Енбок. Но он предпочитает, чтобы его звали Феликс. Он учится вместе со мной. — А еще, он такой же долбанутый, как Джи, поэтому они поладили, — смеется Хенджин — Сам ты долбанутый, — наигранно дуются парни. — Привет, — обворожительно улыбается Феликс. Его голос настолько не вяжется с внешностью, что Чонин ненадолго зависает. — О, это же ты, тот неуклюжий мальчик, — Чан тоже улыбается дружелюбно, но в его улыбке проскальзывает что-то еще. Заинтересованность? — Вы уже встречались? — как-то довольно настороженно интересуется Феликс. — Эм, не то, чтобы мы общались, просто я нес книги на кафедру, задумался, а они посыпались, и сонбэ помог мне. Ничего такого, — поторопился оправдаться Чонин. — Он чуть с лестницы не свалился, — волнение в голосе Чана было нетрудно распознать. — Правда? Мне жаль, что тебе пришлось спасать меня. — Не говори глупостей! Это хорошо, что я там оказался. А если бы нет? Что тогда с тобой было бы? Глупый ребенок. — Прости. — Чонин, ты в порядке? Не поранился? Что я маме скажу, если с тобой что-нибудь случится? Она же меня прибьет! — А тебя волнует только то, что тетушка ругаться будет? Ты меня совсем не любишь! Противный хен, — фыркает Чонин на Хенджина и забирает из его рук последнюю баночку клубничного молока. Он еле уловил этот звук, но может с уверенностью сказать, что Чан рыкнул. — Хэй! Вообще, это я тот, кто должен жаловаться. Это я ее сын, так почему она уделяет больше внимания моим друзьям? Ты и Джи всегда были ее любимчиками, — возмущается альфа. — Неправда. Когда мы приходим в гости к тетушке, она только и делает, что о своем ненаглядном прекрасном сыночке рассказывает. Мы тебя и так каждый день видим, но она все равно не упускает возможности похвастаться тем, какой ты красивый и умный. Она просто баловать тебя не хочет, — улыбается Джисон. — Правда? — Правда! — хором отвечают Ян и Хан. Лицо Хенджина отсвечивает смущенной улыбкой, а ребята тихонько посмеиваются, ведь Хенджин и так знает, что любимый сын у своих родителей. — Ладно, было приятно с вами познакомиться, но мне еще нужно кое-куда зайти. Чан-хен, ты идешь? — Да, конечно. Всем пока. Пока, Иени. Чонин немного робко улыбнулся и помахал рукой новым знакомым. Было неловко. — Джи, не кажется ли тебе странным, что этот Кристофер отдельно попрощался с Чонином? Он выделяет его среди других? Это что, проявление симпатии? — Хенджин говорил тихо, с нотками подозрения и веселья в голосе. Он явно что-то уже себе надумал. — Ничего он не выделяет. Просто, мы уже виделись и, вероятно, он хочет подружиться… — Или сделать тебя своим. Только не это. Хенджин действительно включил режим свахи. Вроде альфа, а ведет себя как омега преклонного возраста, что никак сына замуж сплавить не может. — Да с чего ты это взял? Какое еще «сделать своим»? Да на меня ни один альфа не посмотрит, не то, чтобы хотеть чего-то большего. — Вот скажи мне: ты дурак? Что за «не посмотрит»? Да ты конфетка! С тебя этот балахон снять, и пойдешь очаровывать альф направо и налево. Тебе просто уверенности не хватает. — Меня сегодня приняли за альфу… В глазах друзей читалось раздражение и непонимание. — У этого человека глаза вообще есть? А нюх ему не отбило? Как можно было принять такого сладусика за альфу? Он нормальный вообще? — Хенджин был в бешенстве. — Это был преподаватель. Успокойтесь. Принял и принял. Как будто это на что-то влияет. Я и так не стремлюсь к тому, чтобы во мне омегу видели. Забей. — Нет, Нин, ты не можешь так просто это оставить… — Могу! Джи-хен, не нужно. Я сам этого добивался. За что боролся, как говорится. Не принимайте близко. — Да, правильно, что нам слова какого-то тупого препода, когда у нас есть завидный жених для нашего мальчика. Чан — идеальная кандидатура. Я знаком с ним уже какое-то время, и могу с уверенностью сказать, что он самый лучший вариант, — самодовольно провозглашает Джи. — Хен, как ты можешь? Если ты общаешься с ними двумя, ты должен знать, что они вместе. На чужом несчастье счастья не построишь. — Кто встречается? С кем встречается? — откровенно тупил Джи. — Ну, Чан… хен и Феликс… хен… Смех, разнесшийся по всей столовой, привлек всеобщее внимание. Хенджин стучал ладонью по столу, рискуя проломить хрупкий материал, а Хан хватался за живот, откидываясь на спинку стула. — Ну ты, конечно, придумал, парень! — Они не могут встречаться, это абсолютно исключено! — Почему? Почему альфа и омега не могут быть вместе? — Ну, точно, глупыш. Ну и кого из них ты считаешь омегой? Ну, явно не Чана. Тогда, получается, Ликса? Он тебя на месте придушил бы, если бы знал. Ты его еще и с альфой свел. Он точно тебя сожрет, если узнает. — Так получается… Феликс — альфа?! — Самый настоящий. А еще, он жуткий гомофоб и терпеть не может даже упоминания о том, что альфы могут встречаться. — Но он такой красивый, да и одевается в такие милые вещи. Как альфа может одеваться во что-то подобное? Это же немужественно с точки зрения всех вокруг. Я, конечно, ничего против не имею, но он не боится, что его примут за омегу, как я сейчас? — Во-первых, нет, не боится. Если хоть какой-нибудь остолоп, потерявший нюх, примет его за мальчика-одуванчика, Феликс его на фарш пустит. А во-вторых, взгляни на меня, — Хенджин встает из-за стола, вертясь из стороны в сторону, — я одет в том же стиле, что и Ликс. Ты примешь меня за омегу? — Вообще, хен, если бы я не знал, точно принял бы тебя за омегу. Тебя только запах и выдает, — Хан посмеивается со своей пакости, заставляя Хенджина насупиться и зыркнуть зло. — Ну и ладно, — Хенджин улыбается обворожительно, закидывает ногу за ногу и прядь за ухо заправляет, такой чисто омежий жест. — Фу, хен, тебе не стыдно? — Ни капли, — веселится парень, вызывая ответные улыбки друзей, — Ладно, детишки, бегом на пары. Госпожа и господин Хван благополучно свалили в мини путешествие, так что дом в нашем полном распоряжении. Я позвал нескольких знакомых, устроим пьянку. Чонин, для тебя я специально припас лимонад, а ты, Джисон, больше двух стаканов соджу не получишь — не хватало мне еще вас по всяким углам от неподходящих кандидатов в мужья отбивать. Омеги в унисон вздыхают, но не перечат — им действительно не хочется попасть в лапы к какому-нибудь не особо порядочному парню.