влюбись в меня

Он все прекрасно спланировал. Каждую улыбку, каждое ободряющее слово, каждый вечер, когда Чимин плакал у него на плече. Цветы, свечи, романтические ужины - все прошло без пробем. За исключением финала. Чонгук не продумал концовку. Поэтому он позволил себе притвориться. В течение недели он позволял себе притворяться, что конец не был неизбежен. Он позволил себе жить в мире фантазий, прекрасно понимая, что это временно. В те дни, когда он приходил домой и видел, как Чимин танцует на кухне, напевая в деревянную ложку, или в те ночи, когда он просыпался в холодном поту, хватая ртом воздух, и обнаруживал, что Чимин прижимается к его боку и улыбается во сне, он задавался вопросом, о чем, черт возьми, он думает. Но он уже давно оставил надежду на счастливый конец. На этой неделе Чонгук провел довольно много времени, размышляя об инерции. Идея о том, что объект в движении будет оставаться в движении. Вот на что это похоже. Он уже слишком далеко зашел, чтобы свернуть с курса. Иногда по ночам, глядя в потолок, пока Чимин тихонько похрапывал рядом с ним, он слышал голос Намджуна в своей голове, напоминающий ему, что это не совсем так, что объект в движении будет оставаться в движении, если не вмешается внешняя сила. Но нет никакой внешней силы, которая остановила бы это, подумал он. *** Это было почти шокирующе, как просто было разрушить чью-то жизнь. Все, что требовалось, это простой телефонный звонок бывшему однокласснику, чтобы привести все в движение. "Хорошо, я признаю, что кофе здесь лучше". "Я же тебе говорил" ухмыльнулся Чонгук, подталкивая Чимина ногой под столом. "Но я не знаю, как ты это пьешь" сказал Чимин, кивнув головой в сторону кружки горячего шоколада, которую потягивал Чонгук, покрытый взбитыми сливками и зефиром. "Я не люблю кофе, чего ты от меня хочешь? Кроме того, это очень вкусно". "У меня до сих пор зубы болят от одного того глотка". "Ложь" рассмеялся Чонгук, слизывая сверху большой кусок взбитых сливок. "Все ложь, а это совершенство. Это ты в основном пьешь кислоту". "Это кофе. Удивительно, но некоторые люди действительно пьют кофе в кофейнях". "Но без молока и сахара? Это похоже на грязную воду". "Только потому, что мои вкусовые рецепторы более утонченные, чем у тебя-" "Утонченный?" Чонгук рассмеялся, принимая легкомыслие момента, зная, что это не продлится долго. "Как это твой напиток утонченный, а мой нет?" "Не я устанавливаю правила" сказал Чимин с ухмылкой и слегка пожал плечами. Несмотря на прекрасный полдень снаружи, кафе было переполнено. Каждую минуту колокольчик над дверью звенел, когда входили новые посетители, выстраиваясь в очередь у кассы, чтобы заказать любимый напиток. Чимин и Чонгук сидели у переднего окна, спрятавшись в нише, которая давала им немного больше уединения, чем разбросанные повсюду столы. Однако он также закрывал им вид из передней части койфени, так что Чонгук был весьма удивлен, когда знакомый голос окликнул его по имени. "Чонгук, какого хрена ты здесь делаешь?" Это был Юнги. Он шел улыбаясь, задержавшись лишь на мгновение, чтобы оглянуться и помахать кому-то еще, скорее всего Тэхёну. "Эй, Чимин, этот парень наконец позволил тебе выйти из квартиры?" "Эй ..." пробормотал Чонгук. Однако его мозг работал сбоями. Юнги не должно было быть здесь. Здесь вообще никого не должно было быть. "Вообще-то я почти уверен, что ему пришлось вытащить меня оттуда" с улыбкой сказал Чимин. "Берите несколько стульев и садитесь с нами". "А вы уверены? Не хотелось бы прерывать свидание" Юнги дразнил их обоих, он даже потянулся вперед и с намеком толкнул Чонгука в плечо. "Не беспокойтесь об этом" ответил за них Чимин, прежде чем Чонгук успел ответить. "Ты кажешься довольно тихим, Чонгук" сказал Юнги после того, как принес два стула и усадил их за маленький круглый стол. "Просто думаю". Просто думает о том, как он был обречен. "О чем-нибудь конкретном?" "Нет". Чимин странно посмотрел на него, сдвинув брови и наморщив лоб. "Просто думаю". Юнги не успел ответить, так как появление Тэхёна с его бокалом отвлекло его достаточно, чтобы разговор мог перейти на другую тему. Чонгук слушал его вполуха, обращая на них внимание только тогда, когда Чимин смеялся или Юнги подталкивал его локтем. Вместо этого он сосредоточился на окне, изучая проходящих мимо пешеходов. Было уже три часа дня, и он должен был появиться с минуты на минуту. "Чонгук? Эй, Чонгук? Что ты делаешь?" Чонгук резко поднял голову и посмотрел на Юнги, который махал рукой перед его лицом. "Почему ты сегодня такой рассеянный? Ты хочешь, чтобы мы ушли или что-то в этом роде?" У Чонгука не было возможности ответить. Он даже не успел взглянуть на Чимина в последний раз, как почувствовал руку на своем плече и знакомый голос, приветствующий его. "Чонгук, дружище, прошла уже вечность". Дживон - он окончил программу Архидемона за год до Чонгука, и хотя у них никогда не было совместных занятий, однажды вечером в библиотеке они сошлись из-за общей неприязни к историческим сочинениям, и с тех пор Чонгук считал его своим другом. Когда он позвонил Дживону и попросил помочь ему на последнем экзамене, Архидемон даже не колеблясь согласился. Покачав головой, Чонгук попытался вырваться из того транса, в котором был заперт. Второго шанса не будет, другого плана у него не было. Это должно было сработать. "Что ты здесь делаешь?" сказал он в ответ с улыбкой, прежде чем встать и обнять другого Демона. Повернувшись обратно к столу, он жестом указал на своих друзей: "Ты помнишь Юнги. Это Тэхён, а это Чимин". Дживон улыбнулся Юнги, но только кивнул в сторону ангелов, и его улыбка дрогнула. Даже не спросив разрешения, он схватил стоявший позади них стул и развернул его так, что его грудь оказалась прижатой к спинке. "Ты не поверишь, с кем я столкнулся всего несколько недель назад: с Джинван. Я слышал, что этот дурак умудрился закончить экзамен раньше тебя". Он ухмыльнулся Чонгуку и пошевелил бровями. "Это, наверное, как горькую пилюлю проглотить. Однако я слышал от нескольких человек, что ты придумал нечто весьма эпическое". "Я полагаю ..." сказал Чонгук, пожав плечами и снова усаживаясь на свое место. Он чувствовал на себе взгляд Чимина, но намеренно не обращал на него внимания, глядя на свой теперь уже теплый горячий шоколад, а взбитые сливки таяли в пустоте. "Экзамен?" выдохнул Юнги. "Я думал, тебе больше не нужно сдавать экзамен" тихо спросил Чимин. Когда Чонгук поднял глаза, Чимин выглядел почти выжидающим, его брови изогнулись вверх, а губы слегка приоткрылись, розовые и опухшие. Он выглядел очень красиво. И с надеждой, явно ожидая, что Чонгук повернется к этому парню и оповергнет его слова. В этот момент он пожалел, что не может поцеловать его в последний раз. Еще один раз почувствовать, какие мягкие у него губы, прижаться лицом к изгибу плеча Чимина и прислушаться к биению его сердца. "Инерция" Чонгук подумал про себя. Инерция. "Конечно, я должен закончить свой экзамен" сказал Чонгук, переводя взгляд с лица Чимина на Дживона. "Джинван просто идиот. Он должен научиться держать рот на замке. Я полагаю, он поймет это, когда объявят результаты". "О чем ты, блять, говоришь, Чонгук?" На этот раз это был Юнги, который наклонился вперед и схватил Чонгука за воротник рубашки, заставляя его посмотреть на себя. "Что ты имеешь в виду?" "О каком гребаном экзамене ты говоришь?" Он посмотрел на Юнги и увидел, как его друг все понял. Убрав руку с воротника рубашки Чонгука, Юнги откинулся на спинку стула и отмахнулся от руки Тэхёна, пытавшейся схватить его за локоть. Юнги сдувался, как медленно вытекающий воздушный шар, его плечи наклонялись вперед, что он почти мог бы опереться головой о стол. Тэхён что-то говорил ему, но в ухе Чонгука раздавался рев, и он не мог разобрать ни единого слова. "Ты ведь никогда не собиралась сдаваться, правда?" Это был голос Чимина, который прорезался сквозь рев, и Чонгук автоматически взглянул на него. Он выглядел почти стоически: спина прямая, как шомпол, руки аккуратно сложены на коленях. Даже его глаза, обычно теплые и полные смеха, были холодными. Инерция. "Нет, не собирался". "Ах ты ублюдок". Это был Тэхён, и прежде чем Чонгук успел пошевелиться, Ангел влетел первым и ударил его прямо в нос. Чонгук услышал хруст, но ничего не почувствовал. "Ты гребаный ублюдок". Руки Юнги обвились вокруг талии Тэхёна, когда он физически оттащил его от стола. Однако Тэхён боролся, цепляясь за руки своего парня, чтобы вернуться к Чонгуку, который просто смотрел на него, не обращая внимания на теплую кровь, льющуюся из его носа "Что ты наделал?" прошептал Чимин, не отрывая глаз от Земли, прежде чем поднять их и посмотреть прямо на Чонгука. Он плакал, и слезы текли по его щекам. "Что ты наделал, Чонгук?" "Я же говорил тебе не связываться с Демоном, Чимин. Я же тебя предупреждал. Теперь уже слишком поздно". "Ты не понимаешь" Чимин заикался, едва в силах говорить. "Я не могу сейчас идти домой. Они отрежут мне крылья". "Вот именно". Чонгук ожидал, что Чимин будет кричать, умолять, унижаться ради второго шанса. Но он молчал, глядя на свои руки, а слезы катились по его щекам и впитывались в рубашку. Никто из них не произнес ни слова, молчание неуклюже затягивалось, пока Чимин наконец не поднял на него взгляд полный смирения. "Но почему я? Почему ты так поступаешь со мной?" Он слышал вопрос, даже когда Чимин не произнес его. "Я думал, ты любишь меня?" "Твои крылья". "Что?" "Твои крылья. Эти чертовы перья". Он махнул рукой в их сторону, и его губы скривились в гримасе недовольства. "Я не могу перестать думать об этих гребаных перьях". "Мои перья?" Чимин действительно заикался, его стоическое выражение лица на мгновение дрогнуло, когда он быстро оглянулся на них, прежде чем встретиться взглядом с Чонгуком. "Да, твои перья. А ты знаешь, что у меня есть такое? То есть перо. Оно было у меня уже много веков, с тех пор как мы впервые встретились в классе Музея Небесной истории. Оно выпало, когда ты уходил, и с тех пор я его просто храню. А ты знаешь, что я дрочу на него?" Когда он заговорил, давление в его груди впервые за несколько месяцев ослабло, и он почувствовал почти облегчение. "Я не могу обойтись без него. Черт, Чимин. Я пристрастился к твоим перьям. Я зависим от тебя. Я думаю о тебе весь день. Ты снишься мне каждую ночь. Ты в одиночку уничтожил меня. Ты - моя самая большая слабость, а я не могу иметь слабости. Я не могу быть слабым - я не слабый, я гребаный Архидемон". Он запыхался и вспотел, когда перестал говорить, как будто только что бежал по улице, каждый мускул напрягся, а голова раскалывалась от боли. Чимин продолжал молчать, его руки слегка сжимали край стола, а глаза были сосредоточены на пустой кофейной кружке перед ним. Его лицо раскраснелось, глаза налились кровью и опухли, и он, казалось, дрожал. Чонгук смотрел на него, моргая, чтобы сдержать свои слёзы, когда он желал, чтобы он посмотрел на него, чтобы взглянул на него. Не имело значения, что он не получит того же теплого, любящего взгляда, к которому так привык, он просто хотел еще раз увидеть его глаза. Когда Чимин наконец поднял голову, они с Чонгуком оказались в своем собственном мире. Все вокруг них растаяло - Тэхён, Юнги, Дживон, другие посетители кафе, пока не остались только они. Чонгук ожидал увидеть в нем ненависть, как минимум гнев, но Чимин смотрел на него с сочувствием. "Я люблю тебя, Чонгук" наконец произнес Чимин мягким, но твердым голосом. "Я люблю тебя дольше и сильнее, чем ты когда-либо представлял". "Чимин-" "Нет. Ты уже всё сказал, теперь моя очередь". Он сделал долгий прерывистый вдох, когда Чонгук замолчал, а затем продолжил: "Я всегда знал, что любовь к тебе сломит меня. Или, как ты прекрасно выразился, я знал, что не должен связываться с Демоном. Я знал это еще до того, как ты это сказал. Я бы остановил себя, если бы мог, но ты захватил мое сердце, и это было все, это был мой конец". Он смеялся и плакал одновременно. "Чего ты хочешь, Чонгук? Чего ты на самом деле хочешь?" Он выплюнул ответ, который произносил уже много лет, слова автоматические и роботизированные. "Я ... я хочу стать Архидемоном. Я хочу быть лучшим Архидемоном" во рту у него пересохло, как будто он ел песок, и он с трудом перевел дыхание. Чимин на мгновение склонил голову, а затем решительно кивнул. "Я не понимаю" начал Чонгук, но остановился только тогда, когда Чимин встал из-за стола. "Тут нечего понимать" Обойдя стол, Чимин остановился рядом с Чонгуком и обеими руками откинул назад его волосы, прежде чем обернуть их вокруг шеи. "Я хочу, чтобы ты был счастлив, Чонгук. Я хочу этого для тебя". Поднявшись на цыпочки, Чимин наклонился вперед и поцеловал один уголок его рта, затем другой, прежде чем полностью прижаться губами к губам Чонгука. Это был чистый поцелуй, по сравнению со всеми предыдущими, но Чонгук дрожал, когда Чимин наконец отстранился. Опустив руки с шеи Чонгука, Чимин сделал шаг назад и остановился, прежде чем наконец повернуться и быстрым шагом выйти из кафе. Тэхён был рядом с ним и выкрикивал имя Ангела. Юнги же, напротив, снова направился к столу, и на секунду Чонгук подумал, что, может быть, он простит его, что это еще не конец их дружбы. Затем кулак Юнги встретился с его лицом. Неподготовленный и потерявший равновесие Чонгук опрокинулся назад, увлекая за собой стол, кружки и тарелки разлетелись вдребезги, ударившись об пол. Когда он пришел в себя через мгновение, голова у него кружилась, а лицо болело, Юнги уже был за дверью, следуя за Тэхёном. Он ни разу не оглянулся. "Черт возьми" сказал Дживон, прерывая молчание полусмехом. "Это было великолепно. Черт возьми, да ты точно в Топе". Протянув руку вперед, он схватил Чонгука за запястье и рывком поставил его на ноги. "Я впечатлен". "Я не понимаю" сказал Чонгук, обращаясь главным образом к самому себе, хотя он полагал, что это относится и к Дживону. "Что не понимаешь? Ты сделал это. Ты сдал экзамен. Хочешь выпить, чтобы отпраздновать это событие?" "Он даже не рассердился. Я...я думал, он накричит на меня. Будет кричать. Бросит в меня что-нибудь. Он просто смотрел на меня так, как будто это я страдал". Дживон только пожал плечами. "Я просто не понимаю". Протиснувшись мимо Дживона, Чонгук выбежал на улицу, лихорадочно оглядываясь в поисках Чимина, Тэхёна или Юнги. Но они уже ушли. *** Жизнь текла спокойно, бурный поток банальности медленно уносил Чонгука в море. Он никогда по-настоящему не понимал, что значит быть одиноким, пока не вернулся в свою квартиру и не обнаружил повсюду маленькие кусочки Чимина. Носок под диваном, рубашка, которую он положил в стиральную машину, коробка печенья, которую он положил в шкафчик. Везде, куда бы он ни повернулся, были глухие напоминания о том, что у него было раньше. О том, что он потерял. Никто из его друзей не обращался к нему - бывшие друзья, как он полагал - никаких визитов Намджуна, никаких приглашений на обед от Сокджина, даже сердитых записок от Юнги. Он знал, что это произойдет, думал, что был готов к этому. Он был неправ. Его жизнь превратилась в игру ожидания. Каждый день он выходил из своей квартиры рано утром и проверял по почтовому ящику результаты своих последних экзаменов. Когда в ящике не осталось ни одного письма, он сел на первый же поезд до Экуса, где собирался провести весь день просто гуляя. Он никогда не заботился о конечном пункте назначения - цель не была ориентиром вообще - это было лицо, лицо, которое он надеялся увидеть в толпе, и пара крыльев, о которых он продолжал мечтать каждую ночь. Но Чимина он так и не нашел. Однажды он действительно заметил Намджуна, уткнувшегося носом в книгу на вокзале. Он уже приближался к нему, когда Демон поднял голову и заметил его. Внезапно охваченный паникой, он бросился бежать по одному из туннелей, потом по другому, пока Чонгук не затерялся в лабиринте из камня и бетона. В тот вечер он решил пойти домой пешком. До Чонгука только сейчас дошло, что он почти три недели не говорил ни слова ни одной живой душе, когда он пришел в кабинет своего наставника. "Здравствуйте". Однако его наставник, казалось, ничего не заметил и жестом пригласил его сесть в высокое кожаное кресло у камина. "У меня есть результаты твоих экзаменов". "Есть?" Чонгук практически задохнулся от своих слов, выпрямилась. "Я думал, что они будут отправлены мне по почте". "Обычно они так и делают". Разум Чонгука прошел через все, но на первом плане был провал. Он выполнил свою задачу, Ангел пал. От него больше ничего не требовалось, он читал устав, подзаконные акты. "Но я хотел быть первым, кто скажет тебе, чтобы поздравить тебя с получением самого высокого балла в классе". Чонгук на мгновение перестал дышать, тяжесть этих слов давила ему на грудь, пока он не начал с трудом дышать. "У меня самый высокий балл?" Его наставник кивнул. "Это же... я-" "Ты должен очень гордиться собой. На самом деле, твой балл является одним из самых высоких на доске за последнее столетие. Им следует предоставить тебе выбор любого отдела". "Насколько он высок?" спросил Чонгук. "920". Он ожидал услышать 750, а может быть, и 800. Число 920 не имело никакого смысла. "Сэр, я никак не мог заработать 920, тут какая-то ошибка." "Я знаю, что с твоей задержкой ты, вероятно, ожидал чего-то более низкого, но я думаю, что совет оценил твою вспышку для драматических событий. Прошло довольно много времени с тех пор, как мы в последний раз видели Ангела, потерявшего свои крылья". На одно единственное мгновение все остановилось. "Что значит потерявшего свои крылья?" Его наставник стоял, направляясь к барной стойке. Налив себе большой стакан виски, он снова посмотрел на Чонгука, явно смущенный его вопросом. "Чимин не потерял своих крыльев. Он сейчас в Экусе. Я не заставлял его терять крылья. У него все еще есть крылья". Когда его наставник покачал головой и нахмурился, Чонгук попытался встать, хотя и чувствовал, что мир вращается только вокруг него. "Мне нужно идти". Он сделал несколько шагов вперед и застонал, ударившись ногой о кофейный столик, а потом коленом о лампу. Он слышал, как его наставник что-то говорил, но это было заглушено пронзительным воем в его ушах. Оказавшись снаружи, Чонгук рванулся, тошнота и паника только подстегивали его, когда он бежал вперед, полагаясь только на память. Налево, направо, через парк и дальше по улице с дубами. Его легкие и ноги горели, когда он завернул за угол и свернул на усыпанную гравием дорожку, остановившись только тогда, когда столкнулся с входной дверью. Подняв кулак, он ударил им по дереву. "Ради всего святого, кто, черт возьми..." услышал он через дверь и через мгновение уже смотрел на Сокджина. "Чонгук?" "Мне...мне нужно поговорить с Намджуном". Он едва мог дышать и был вынужден наклониться вперед, положив обе руки на колени. Сокджин ничего не сказал, только мягко положил руку ему на плечо. "Сделай глубокий вдох. Да, именно так. Еще раз. Да, прекрасно". Слова Сокджина успокаивали, его голос был дружелюбным и знакомым после нескольких недель молчания. Ему хотелось плакать. "Пойдем, Намджун у себя в кабинете" обняв Чонгука за талию, он ввел его внутрь и повел по коридору. "Привет, малыш" услышал он голос Сокджина. "А кто был..." начал Намджун и остановился, как только его глаза встретились с глазами Чонгука. "Нам-намджун" Чонгук пытался сказать. У него кружилась голова, пальцы онемели, когда он пытался вытереть пот с лица. Рука Сокджина все еще обнимала его за талию, мягко потирая бок маленькими круговыми движениями. "А где же Чимин?" Все, что он хотел сделать, это закрыть глаза и рухнуть на диван в углу, но он заставил себя сосредоточиться на Намджуне, который положил авторучку, которую держал в руках, и развернул свое кресло к нему лицом. "Он сейчас на Земле". "Почему ... почему он на Земле? Он не должен быть на Земле. Он должен был быть здесь". Чонгук рыдал, его лицо осунулось, когда он снова наклонился вперед, обхватив себя руками, а живот болезненно сжался. "Давай сядем" сказал Сокджин. "Нет, нет, я не хочу садиться. Я просто хочу понять. Я хочу понять, почему он там, внизу, а я здесь, наверху. Все должно было быть совсем не так. Все должно было закончиться совсем не так". Не успел он и глазом моргнуть, как Намджун уже стоял перед ним, обхватив ладонями его лицо, крепко и тепло сжимая его. "Сделай вдох вместе со мной. Вдох и выдох. Снова". "Мне очень жаль, Намджун" сказал Чонгук, слегка заикаясь. "Мне очень жаль". "Да знаю я, знаю". Его руки упали с лица Чонгука, и он почти застонал от потери, пока не почувствовал, как руки Намджуна крепко обхватили его тело, прижимая к груди. Сокджин все еще был рядом с ними, и Чонгук почувствовал, как его рука потянулась назад, убирая его волосы, прежде чем легонько поцеловать его в висок. "Я пойду приготовлю чай". "А зачем ему лететь на Землю? Я не понимаю". "Тебе действительно не следует вести этот разговор со мной. Меня там не было". "Просто скажи мне. Скажи мне правду". "Я знаю только то, что сказал мне Юнги-" "Пожалуйста". "Чимин вернулся на Небеса. Он вернулся на Небеса, и они забрали его крылья". Чонгук почувствовал, что падает, и был благодарен Намджуну за то, что тот подхватил его. Он почти дотащил его до дивана и положил на бок, где Чонгук тут же свернулся клубочком. Намджун сел рядом с ним, нежно провел рукой по его волосам, позволяя тишине затянуться. "Что же я натворил?" спросил Чонгук хриплым и сдавленным голосом. Намджун не ответил. Да ему и не нужно было отвечать. Чонгук заснул еще до того, как Сокджин вернулся с чаем. *** Когда он проснулся, в комнате было темно, и он был плотно завернут в толстое одеяло, пахнущее ванилью и корицей. Сначала он был дезориентирован, но ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы вспомнить все - Сокджин, Намджун, свой экзаменационный балл. Чимин. Перекатившись на спину, он глубоко вздохнул, потянулся и застонал, когда почувствовал, что его мышцы начинают сводить судороги. Рухнув обратно на подушки, он схватил одну и прижал ее к груди, глядя в потолок. Чимин был на Земле. Он думал, что обдумал каждый результат своего последнего экзамена, каждый конец, как хороший, так и плохой. Он никогда не думал, что это возможно. Крылья Чимина. На какое-то мимолетное мгновение он задумался о том, что небесное правительство сделало с крыльями, которые они отняли у Ангелов. Может быть, где-то есть складское помещение, заваленное крыльями? Может быть, перья отвалились, когда их отделили от Ангела? Одна только мысль о том, что прекрасные перья Чимина медленно превращаются в ничто, заставила Чонгука сморгнуть еще больше слез. Он должен был чувствовать себя совершенным, гордым, сильным, как Архидемон. Но все, чего он действительно хотел, это чтобы Намджун вернулся и снова обнял его. Все было тихо, только сквозь приоткрытую дверь пробивался слабый свет, а часы рядом с ним показывали 12:30, уже за полночь. Чонгук полагал, что Намджун и Сокджин спят, пока не услышал тихий стук снаружи комнаты, а затем тихое шарканье ног, когда они шли по коридору, направляясь на кухню. "Вы позволили ему остаться здесь?" голос прошипел. "Ну конечно же, он вырубился на хрен. Я не собираюсь выбрасывать его на дорогу без сознания". "Я бы так и сделал". "Выпей немного-" "Вы оба забыли, что он сделал? Или вам просто все равно?" "Конечно, нам не все равно, не будь гребаным мерзавцем". Чонгук понял, что это был Сокджин, и голоса стали немного громче, когда они продолжили говорить. "У тебя забавный способ. Я даже не мог сказать Тэхену, где нахожусь". Юнги, это был Юнги. Чонгук сел прямо, сбросив одеяло и намереваясь ворваться в кухню. Однако он остановился у двери, наклонив голову вперед, когда услышал, что его друг - бывший друг - продолжает говорить. "Он просто гребаный мудак. Я знал, что в ту минуту, когда он вернулся из программы, он был другим, но вы двое, вы двое убедили меня, что ему просто нужно...как там было слово Намджун? Реакклиматизация?" "Юнги, я думаю, тебе следует поговорить с ним. Он даже не знал, что Чимин был на Земле". "А какого хрена он думал, что произойдет? Это так типично. Ты всегда защищаешь его, каждый раз. Но я не такой, как ты. Если ты думаешь, что я прощу его, то ты глубоко ошибаешься". Положив руку на стену, Чонгук прислонился к ней лбом и закрыл глаза, даже не потрудившись остановить слезы. "Юнги-" Сокджин почти вздохнул. "Ты знаешь что" смеялся Юнги, и Чонгук почувствовал, как его тело дрожит. "Для меня это даже не из-за того, что он Архидемон. Мы чертовы Демоны, я это понимаю. Я понимаю, что я странный человек, встречающийся с Тэхеном. Я все понимаю. Но это зашло уже слишком далеко. Он мог бы выбрать кого угодно, сделать все, что угодно, но он убедил Ангела, что влюблен в него, так что же он мог сделать? Сдать экзамен и заработать высокий балл? Ты видишь, как все это чертовски запутано? Уберите на секунду Тэхёна, уберите Чимина из истории, даже если это был бы какой-то случайный Ангел, это чертовски неправильно". "Он учился быть Архидемоном, и будет Архидемоном, со всеми вытекающими последствиями. Он не просто какой-то случайный Демон. А чего еще ты от него ожидал?" Теперь это был Намджун, и голос его звучал спокойнее, чем у остальных двоих. "Но это не делает его простительным, по крайней мере для меня. Он решил стать Архидемоном, даже когда остальные из нас предупреждали его об этом, и теперь ему придется жить с последствиями". "Мы с тобой не расходимся во мнениях. Мы не искали его, мы не видели его с тех пор, как ты нам все рассказал. Он появился только сегодня днем". "Тебе следовало захлопнуть дверь у него перед носом". "Знаешь что, если ты собираешься сидеть здесь и читать нам лекции, то можешь убираться к чертовой матери". Сокджин почти кричал, но он, казалось, понял, что Чонгук был в нескольких дверях от него, и затих, его голос теперь был едва слышен. "Это не его вина, что Чимин решил спуститься на Землю". "Это самая запутанная часть всего этого, не так ли?" спросил Юнги. "Чонгук так хорошо и убедительно лгал, что Чимин даже пожертвовал своими крыльями, чтобы сделать этого ублюдка счастливым". "Он не просил его об этом. Ты не можешь перевалить это на Чонгука". "Но разве это не так?" "Что ты вообще имеешь в виду?" "А он не мог просто соблазнить его? Накачать его наркотиками? Сделать что-то такое хреновое?" На секунду воцарилось молчание. "Но нет, он решил убедить Чимина, что они были в отношениях, убедить Чимина любить его так безоговорочно, что он отдал бы за него всю свою жизнь". "Я понимаю, о чем ты говоришь, Юнги, но Чимин уже взрослый. Он делает свои собственные решения. Он мог бы остаться в Экусе, мог бы сохранить свои крылья. Были ли действия Чонгука испорчены? Конечно. Но он же Архидемон. Ты должен это понять". "Верь во что хочешь. Тебя там не было, Намджун. Вы не видели, как они отрезали ему крылья, вы не слышали, как он рыдал. Знаете, что они делают в первую очередь? Они срывают перья, одно за другим, пока крылья не обнажаются, только мышцы и кожа. Но это еще не самое худшее. А ты знаешь, что Ангел не истекает кровью? Ты их режешь, и они заживают. Но как только у них пропадают крылья, они перестают быть Ангелами. Черт, там было так много крови, Намджун. Они прижигают рану, но недостаточно быстро. Чимин несколько минут сидел в луже собственной крови, обмакнув в нее руки, и просто смотрел на них". Намджун ответил, но Чонгук уже не слушал его. Он мог бы сделать все, что угодно, использовать любого Ангела, но он был так горд, так неспособен смириться со своими слабостями, что считал это единственным выходом. Он все еще помнил, с каким ликованием рассказывал своему наставнику о своем плане. Чимин спросил его, чего он хочет, и он ответил, как всегда, не думая и не заботясь ни о ком другом. Эгоистичный. Но он солгал, он солгал Чимину. Мир снова накренился, унося с собой Чонгука. Он стоял на коленях, впиваясь ногтями в расписные стены, его дыхание было прерывистым и болезненным, обжигали легкие. Он распахнул дверь так, что она ударилась о стену позади него. Он с трудом поднялся на ноги, скользя по деревянному полу и цепляясь за стены, чтобы не упасть. Они смотрели на него со смешанным выражением шока и ужаса на лицах. Юнги сидел, Сокджин прислонился к стойке, скрестив руки на груди, а Намджун крепко уперся обеими руками в стол и всем телом наклонился к Юнги. Никто из них не пошевелился, даже когда Чонгук побежал к ним, почти столкнувшись со столом, когда он повернулся направо и схватился за столешницу. Найдя ручку первого ящика, он открыл его, заглянул внутрь и захлопнул, прежде чем перейти к следующему. Намджун что-то говорил, он слышал тихий гул своего голоса, но слова проходили прямо сквозь него. Рука Сокджина лежала у него на спине, хватая его за рубашку. Кресло Юнги рухнуло на пол, когда он встал. Все было расплывчато, и громкий ревущий звук вернулся. Теперь Намджун стоял у него за спиной, обхватив его руками за талию и оттягивая назад, подальше от ящиков. Впрочем, это не имело значения, он нашел то, что ему было нужно. "Чонгук, положи его" сказал Сокджин, и Чонгук моргнул, глядя на него, его рука легла на рукоять большого мясницкого ножа, наслаждаясь тем, каким холодным он был на ощупь. Он оказалась тяжелее, чем он себе представлял, и он несколько раз качнул его вперед, бездумно рассекая воздух. "Чонгук" теперь это был Юнги, его голос дрожал. "Пожалуйста, нам нужно, чтобы ты положил нож". Неужели они думают, что он собирается причинить им вред? Какая-то его часть, эхо глубоко в груди, болела от этой мысли. Его друзья думали, что он может причинить им вред. Они окружили его. Он чувствовал себя загнанным в угол, пугливым, злым. Все его тело вибрировало, и он чувствовал себя как изношеная проволока, туго натянутая между двумя полюсами. Когда Юнги коснулся его руки, проволока дрогнула. "Не трогай меня" рявкнул Чонгук, махнув ножом в сторону своего друга и с ужасом наблюдая, как Юнги отступил назад с посеревшим лицом. "Не прикасайся ко мне". Он что, плакал? Его лицо было мокрым, и ему было холодно, очень холодно. Посмотрев вниз на нож, он провел пальцем по лезвию, наблюдая, как тот легко рассекает его палец. Все, что он мог думать, был Чимин, Чимин и Чимин. Кровь на его руках, кровь, кровь, крылья. Когда он поднял нож над головой, то не испытал ни малейшего колебания, даже тени сомнения. Все кричали, двигаясь одновременно: Намджун рванулся к его руке, Сокджин к талии, Юнги к лицу. Они опоздали, все было слишком поздно. Он взмахнул ножом вниз, рассекая прямо свой левый Рог. Он услышал, как он с грохотом упал на пол, но он почти ничего не почувствовал. Юнги закричал, когда он снова поднял нож и вонзил его в правый рог. Когда он упал на пол, проволока оборвалась, и Чонгук почувствовал, что летит, его разум и тело невесомы, не привязаны к окружающему миру. Он улыбнулся. Все двигалось как в замедленной съемке, когда он наконец упал на землю, с громким треском ударившись лбом о кафель. Последнее, что он услышал, был голос Намджуна, прежде чем мир погрузился во тьму. *** По улице идет мужчина с букетом свежесрезанных ромашек в одной руке и спортивной сумкой в другой. Лохматые каштановые кудри падают ему на глаза с каждым шагом, хотя большая рана на лбу все еще видна, только что зашитая и все еще сырая. На мгновение он выглядел потерянным, прежде чем он свернул на длинную узкую дорожку, обсаженную многолетними растениями, пока не наткнулся на свежевыкрашенное деревянное крыльцо. Поднявшись по лестнице, он останавливается у двери, бросает сумку на землю и перекладывает цветы в другую руку. Он стучит раз, другой, третий, а потом отступает назад и крепко сжимает цветы обеими руками. Затем дверь открывает красивый блондин с теплой и приветливой улыбкой.