Never Goodbye.

      Рей просят задержаться в больнице. Врач после консультации с психотерапевтом приходит к выводу, что Рей обязательно нужна терапия и отсутствие любого стресса. Что, собственно, включает в себя буквально каждую обязанность, которую Рей взвалила на свои плечи. Профессора требуют срочно сдать все работы и просят максимальной концентрации. Разумеется, исключительно на своём предмете. На работе всё чаще и чаще просят подменить, и Рей понимает, что из трёх положенных смен в неделю она отрабатывает шесть. К тому же, театр и тренировки ничуть не помогают, задирая настолько высокую планку, что Рей порой кажется, едва ли она до неё дотягивается. Даже если привстать на носочки.       Благодаря настойчивости врача, Рей в срочном порядке записали к психотерапевту на следующее же утро. И, совершенно того не желая, девушка снова оказалась втянута в ту рутину, в которую зареклась больше не опускаться. Разговоры по душам, баночки с таблетками, едва ли спасающими от самой себя, и цикличный круг парадоксов, где Рей продолжает говорить, а Мисс Тано слушает, противно подчёркивая что-то в своём блокноте.       – … это последнее что я помню об аварии, – Рей шумно выдыхает, а затем добавляет. – Напомните, а каким образом смерть моих родителей вообще относится к вчерашнему случаю? Вы и так всё это знаете.       – Насколько я вижу, вчерашний случай, пятнадцатый по счёту, и это говорит о том, что в тебе есть нерешённый конфликт.       – Вы правда считаете, что решить этот «конфликт» мне поможет чашка чая и бесконечные разговоры о том, что уже никогда не изменится? – девушка откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. Доктор Тано, разумеется, замечает этот жест и откладывает блокнот в сторону.       – Рей, мы уже обсуждали это. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем меньше у нас шансов начать двигаться вперёд.       – Но я двигаюсь вперёд! – девушка повышает голос. – Я хожу на пары, записалась в секции, у меня есть друзья, которые меня поддерживают, интересная работа, постановка в театре. Чёрт возьми, я даже веду дурацкий блог! Что ещё нужно, чтобы двигаться вперёд? Разве это не жизнь? Разве я не двигаюсь дальше?       Доктор замолкает и делает глубокий вдох, выдерживая паузу.       – Когда ты последний раз писала?       – Простите? – Рей в недоумении приподнимает бровь.       – Рассказы. Ты занимаешься сценарным делом, но свою стипендию ты получила из-за победы в конкурсе рассказов. Так, скажи мне, когда ты последний раз писала для себя?       Девушка оседает. Путаница в её мыслях постепенно рассеивается, и она замечает, к чему клонит Мисс Тано. Раньше писалось легко, в своё удовольствие. Рей могла сутками не спать, окрылённая вдохновением и потоком новых идей. Чаще всего с идеями ей помогал Бен. Они могли долго что-то обсуждать, дискутировать, а на следующее утро на свет появлялась новая работа. Конечно, писалось в стол. Про космос, про огромные корабли и невероятные приключения. Больше всего ей нравилась идея революции, свержения узурпаторской власти и разделение общества на «за» и «против». Сама идея борьбы казалась девушке правильной, она будто двигала её вперёд. Помогала не сдаваться. Бен в свою очередь помогал понимать противоположную сторону. Вся боль, вся ненависть, что он пропускал через себя, отлично складывалась в видение противника. И дети в шутку писали историю, которой не суждено было оказаться на полках под ярлыком «бестселлера». Но, всё же, в какой-то степени она их спасала.       Когда Бен ушёл, Рей ощутила будто лучшая её половина исчезла. И она перестала писать. Сначала ещё предпринимала попытки – больше из чувства привычки, чем из большого желания. А после и вовсе забросила все идеи. Накрыло спустя год, когда сдерживать эмоции казалось уже невозможно. Именно тогда она решила выплеснуть все «на бумагу». За этим занятием её застал администратор, в тайне отправивший её рассказ на конкурс. Всю боль, ненависть, весь свой страх она поместила на страницы очень короткого, но ёмкого рассказа «Одиночество в космосе». Он занял первое место, открыв ей дорогу в колледж.       – Думаю наш сеанс только что закончился, – Рей смотрит на часы и поднимается из огромного мягкого кресла. – Всего доброго, Мисс Тано. Скоро увидимся.       – До свидания, Рей, – женщина хмурится, возвращая блокнот на колени, чтобы сделать ещё несколько заметок.

***

      Несколько дней спустя Рей получает сообщение от Леи с приглашением выпить кофе. И её поражает с какой настойчивостью люди просят и даже требуют её внимания, выводя всё к разговору по душам. По, Финн, Роуз, ребята с команды – все как будто сговорились, заваливая личку глупыми сообщениями, порой даже не имеющими особого смысла. Словно люди просто хотят знать, что Рей ещё жива. И что с ней ничего не случилось.       Вечером в общий чат театралов приходит другое сообщение, о переносе премьеры на три недели, и Рей буквально чувствует, как вся труппа нервно выдыхает. Будет больше времени доучить текст, закончить декорации и подшить платья. Рей расстраивается. В её идеально расписанном графике снова поправки, которые она не в силах изменить. Но больше всего ей прискорбно, что ей не удастся поскорее надеть маску Офелии. Прочувствовать старинный дух и ощутить на собственной коже легкое дыхание неизбежности. «Гамлет» навевал на неё какой-то привкус отчаяния, и, хотя Рей не могла объяснить откуда оно взялось, глубоко под кожей царапало новое чувство.       – Во что ты веришь? – Лея внимательно смотрит на Рей, делая небольшой глоток кофе.       Девушка как-то виновато опускает глаза и теребит край толстовки.       – Я не знаю.       – Ты не знаешь? – Женщина удивлённо приподнимает бровь и медленно опускает чашку на блюдце. – Почему?       Рей шумно выдыхает. От этого взгляда Леи по коже будто мурашки бегают и хочется провалиться под землю, лишь бы не отвечать. Но они уже здесь и деваться некуда. А расстраивать Лею ей хочется меньше всего на свете.       – Я.. О’кей, возможно я допускаю мысль, что есть что-то, что я не могу объяснить, – Рей смотрит на женщину и понимает, что она ждёт большего, чем односложная фраза. – Люди верят в Бога, в Судьбу, в кого угодно и во что угодно, будто ищут оправдание тому, что происходит в их жизни. Словно есть какой-то замысел, неподвластный общему пониманию.       – Что пытаешься оправдать ты? – Лея неожиданно смягчается, будто в какой-то момент отстраняется от горечи своего непонимания. В её взгляде читается забота, и Рей кажется, будто именно этого ей не хватало всю её жизнь. – Ты же знаешь, что можешь рассказать мне о чём угодно, правда?       Девушка делает глубокий вдох. Перед глазами проскальзывают воспоминания, причинившие столько боли.       – Я просто хочу узнать почему... – Рей поднимает свой взгляд. – Всю свою жизнь я задаюсь только одним вопросом. Почему? Почему всё это происходит? Ради чего я просыпаюсь каждое утро? Ради чего я вообще живу? Чтобы заново переживать свою боль? Чтобы чувствовать, словно весь мир настроен против меня? У меня столько вопросов на которые нет ответа.       – Милая, – Лея мягко берёт девушку за руку. – Я понимаю, тебе тяжело. Возможно, тяжелее чем любому из нас. Не каждому дано пережить столько страданий и не поддаться своим демонам. Но я правда верю в то, что у каждого есть своё предназначение. И ты – живое тому доказательство. Столько боли, столько потрясений, но ты не сдаёшься. Ты продолжаешь свой путь несмотря ни на что.       – Но я так устала...       – Я знаю. Опустить руки легко. Намного легче, чем продолжать бороться. Но у тебя есть люди, которые любят тебя. Которые тебя поддержат. Не бойся просить о помощи. Ты не одна.       Лея протягивает руки и заключает Рей в объятиях. Девушка чувствует, что вот-вот расплачется, но из последних сил держится. Где-то глубоко внутри, среди боли и отчаяния, появляется новое чувство, закрывающее собой все плохое. Чувство веры в завтрашний день.       – Спасибо, – шепчет девушка. – Спасибо вам за всё.