Never Goodbye.

      Рей задыхается. Запах нашатыря противно обжигает легкие, и она вскакивает так резко, что едва ли не падает на пол с высокой больничной кровати. Молодой врач едва успевает подхватить её в последний момент, пока медсестра недовольно хмурится и закрывает флакончик с противной жидкостью.       – Голова кружится? – голос мужчины тихий и почти успокаивающий.       – Я не знаю, – Рей по сторонам озирается, все ещё не может прийти в себя. Откуда-то из-за двери раздаётся громкий возглас Дэмерона, но разобрать его слова она не может. Её больше отвлекает недовольный голос медсестры, что, видимо, стоит прямо за ширмой, осматривая другого пациента.       – Что-то болит? Голова? Рёбра? Что-нибудь, что мне нужно знать?       – Я… Я не знаю, – девушка мотает головой из стороны в сторону, худощавыми пальцами продолжая цепляться за мужчину, как за спасательный круг. Он отрывает её от пола и помогает сесть обратно на кровать.       – Что последнее ты помнишь?       – Я… Мы бились на мечах, а потом… – Рей тяжело выдыхает. – Видимо, я отключилась. Опять.       Слова эти она произносит с горечью, ударяя кулаком по матрацу и прикрывая глаза.       – Опять? В вашей медицинской карточке нет записей о потерях сознания, – мужчина произносит это слишком спокойно, когда Рей считает, что вынесен приговор. Она морщится, прикладывая ладонь к переносице и выдыхает. На этот раз тише, но не менее тяжело. – Но там есть рецепт на Темазепам. Почему вам его прописали?       – Хроническая бессонница, – девушка беспомощно опускает руки. – Я пыталась сама это лечить. Ну, знаете, физические упражнения, скучные книги. Сначала помогало, а потом… В общем, потом я обратилась к врачу, и она прописала эти таблетки и терапию.       – Значит на данный момент Вы проходите курс лечения, – мужчина взял со стола чистый бланк и стал отмечать важную информацию. – Есть какой-то прогресс?       – Конечно, – соврала Рей. – Мне уже намного лучше.       – Послушай, я понимаю, – мужчина кладёт папку обратно на стол и садится на край кровати, – Колумбийский – это не детский летний лагерь. Я каждый день вижу студентов, которые плюют на своё здоровье ради оценок, ради будущей карьеры, ради, Бог знает, чего ещё. Чего скрывать, я и сам был таким. Но сейчас ты должна остановиться и подумать, что тебе важнее. Твоя карьера или твоя жизнь.       – Я не понимаю…       – Я объясню. Я не знаю тебя. Но что я точно знаю, что первой и самой главной причиной хронической бессонницы является психосоциальный стресс. Ты учишься в одном из самых престижных университетов мира, планка требований здесь очень высокая, а ты, по всей видимости, взвалила на себя кучу всего и едва успеваешь с этим справляться. Важно то, что хроническая бессонница может, и в большинстве случаев становится, причиной психических расстройств. А твой организм, судя по результатам анализов, и так держится на пределе. Придётся задержаться ещё на пару часов здесь, чтобы всё проверить.       Мужчина тяжело выдыхает и поднимается, направляясь к столу за документами.       – Рей, ты человек. Тебе нужен отдых и терапия. Пожалуйста, подумай над моими словами. А я пока подготовлю документы.       Мужчина направляется к выходу, оставляя Рей один на один со своими мыслями. Впервые за долгое время она понимает, что бежать от себя больше некуда. А внутри закипает чувство, противное до невозможности. Психическое расстройство – это не следствие, это причина. Попытка смириться с утратой близких, паршивое детство и одиночество. Вперемешку с прогнившим обществом оно лишь взрастило почву, в которую она поместила свой гроб. Привязанность к прошлому сделала и до сих пор делает её уязвимой, отсутствие друзей заставило думать, что она никому не нужна. И чем дольше она борется за место под солнцем, тем острее она ощущает оправданность своих опасений. Всем на неё плевать. Даже Бену.       Бен…       По щекам непроизвольно катятся слёзы. Рей закрывает лицо руками и молча плачет. Усталость, стресс, ненормированный сон и огромное количество обязательств. Всё это как снежный ком на голову. А ещё эта мысль. Дурацкая совершенно, но не дающая покоя. «Может, во мне что-то сломано?» «Может, я сломана, и все об этом знают?». И руки сами тянутся к телефону и открывают давно забытое многими приложение. Все наркоманы срываются. Просто кто-то привязан к вещам, а кто-то к людям.       «Я знаю, что попрощалась с тобой. Но писать тебе лучше, чем не писать вообще. Ты же всё равно не ответишь. Знаешь, мне кажется, я медленно схожу с ума. Может, из-за таблеток, или бессонницы, или психического расстройства. А может, из-за всего вместе. Я уже ничего не понимаю, но врач говорит, что такое возможно. И я продолжаю прокручивать в голове этот диалог, будто ты мне ответишь и, как раньше, успокоишь. Скажешь, что всё будет в порядке. И из-за этого я чувствую себя ещё хуже…»       Неожиданно от телефона её отрывает По, появившийся в дверном проёме. Вслед за ним показываются головы Роуз и Финна, все они далеко не синхронно машут руками, чтобы Рей вышла из общей комнаты распределения. Уже в дверях она пересекается с медсестрой, что едва ли одаривает её недовольным взглядом. Женщина проходит дальше в комнату, слегка отодвигая ширму и обращаясь к пациенту.       – Мистер Рен, Ваши документы почти оформлены. Наш врач заполнит последние бумаги, и мы отправим их Вашему лечащему врачу. Но Вам всё равно придётся записаться к нему на приём.       – Хорошо, – Кайло безразлично кивает, а затем его взгляд падает на соседнюю кровать. – А что с ней? Мы вместе приехали.       – Ей придётся задержаться. Анализы не очень хорошие, – медсестра отвлекается, а затем добавляет, – если у вас больше нет вопросов, я потороплю документацию. Всего хорошего.       Юноша снова кидает свой взгляд на соседнюю кровать и замечает телефон Рей, на котором открыто очень старое, почти никем уже не используемое приложение. Внутри как будто все мышцы за раз напрягаются, и он импульсивно, почти не думая, берёт его в руки. Текст глупый, почти что раздражающий, но когда он видит получателя... Сердце пропускает удар.       – Это же... Невозможно? – шепчет он едва слышно.       Из коридора доносится недовольный возглас врача о том, что студенты создают много шума, да и Рей нужно лежать. Поэтому Кайло резко кидает телефон на кровать и скрывается за ширмой, с трудом приводя дыхание в порядок. Бен Соло. Как же давно он не слышал это имя.       – Да какого чёрта там вообще произошло? – Финн подталкивает Рей к кровати и садится рядом с ней настолько близко, что девушка едва ли не в стенку впечатывается в попытке отгородиться. Финн и личное пространство – вещи несовместимые.       – Боже, Финн, да завались ты уже, – По кидает на него гневный взгляд и встаёт напротив Рей. – Тебе лучше? Когда вы вырубились… Я серьёзно подумал, что вы друг друга грохнули.       – Я точно видела, что это она его ударила, – Роуз вмешивается в разговор, но тут же оседает, замечая недовольство обоих парней.       – Я не помню, что произошло, – оправдывается Рей, скрещивая руки на груди. – Помню только, что он дико меня взбесил, когда заговорил о моих родителях.       – Родителях? – ребята недоумевающе переглядываются.       – Ну да. Он назвал меня девчонкой с улицы, а я его Лебовски. Не понимаю вообще, как ты это не запомнил, По, если «Большой Лебовски» – твой любимый фильм.       – Так. Во-первых, то что я посмотрел его двенадцать раз, ещё не значит, что это мой любимый фильм. А во-вторых, вы дрались в полном молчании. И это даже раздражало. Вы как зомби ходили кругами, попеременно тыкая друг друга палками.       – Да, Рей. Это было жутковато, – Роуз пожимает плечами.       – Вы не опаздываете на пару? – Рей моментально переводит разговор, ощущая, как теряет контроль над ситуацией. – Ещё один пропуск, и профессор Эматт не допустит вас до зачёта.       – Но как же ты? – Финн подскакивает со своего места, едва ли не снося По, чтобы встать напротив Рей, – я не... мы не оставим тебя!       – Я буду в порядке, – девушка наигранно улыбается. – Тем более врач сказал, что я тут задержусь на какое-то время. Если меня не отпустят до пяти, у вас будет прекрасный шанс сделать пару новых селфи в больничном крыле.       – Ладно, – Дэмерон встает, подталкивая Роуз к выходу. – Но напишешь. Я буду ждать SMS-ки, окей?       Рей утвердительно кивает, наблюдая за тем как По оттаскивает упирающегося Финна, и лишь когда все трое скрываются за дверью, девушка садится на кровать и закрывает лицо руками. Дыхание тяжёлое, едва ли с тактом сердцебиения совпадает, а в голове кружатся плохие прогнозы.       – Твою мать, – выпаливает Рей, сжимая руки в кулак.       Позади слышится звук отодвигающейся ширмы.       – Твои «друзья» – идиоты, – едва различимый голос Кайло нарушает тишину, и Рей резко открывает глаза.       – Что ты тут делаешь? То есть… Давно ты тут?       – Достаточно.       – Насколько достаточно?       – Я здесь с самого начала, – Кайло показывает на штору. – Во всех медпунктах есть свои правила приличия.       – Значит, ты всё слышал? – девушка начинает закипать. Раздражение будто ощущается на кончиках пальцев, что вот-вот поразят своего противника. Вот только они не в сказке, чтобы прикосновением можно было убить другого.       – Да, – юноша так легко пожимает плечами, что Рей становится тошно. – Мы разговаривали.       – Что?       – Когда дрались. Мы разговаривали, ты не сошла с ума, не бойся. В крайнем случае, мы оба со сдвигом крыши.       Рен запускает пальцы в свою шевелюру, чтобы поправить укладку, а Рей понимает, что зависает. Прошли почти сутки с момента как она узнала о его существовании и возненавидела, а сейчас внутри появляется какое-то смешанное чувство. Будто она откуда-то его знает.       – Ты оскорбил меня, – Рей отвечает сухо, скрещивая руки.       – Я не оскорблял. Я сказал правду, – Кайло произносит это настолько непринуждённо, что девушка ощущает острую потребность стереть эти противную ухмылку с его лица.       – Что я заносчивая и импульсивная? Вау, а ты и правда умеешь произвести хорошее впечатление.       Между ними возникает неловкая пауза, и юноша начинает перебирать пальцами по простыни, набивая какую-то известную только ему мелодию.       – Что с тобой? – он неожиданно нарушает тишину, и Рей, оборачиваясь, почему-то видит в его глазах какую-то грусть. Словно ему действительно не плевать.       – Со мной всё в порядке, – снова в сухой манере парирует Рей. Как в поединке, уворачивается от острых ударов, ожидая тот, что одним усилием уничтожит её. – Какое тебе дело вообще?       Кайло усмехается. Он ожидал этого. Теперь, когда он понимает, что перед ним лежит Рей (та самая Рей), другого ответа он не получит, потому что он не Бен. Потому что это не с Кайло она сидела до трёх ночи, рассказывая выдуманные истории, хотя знала, что утром рано вставать в школу; не с ним она писала рассказы о далёком космосе и межгалактических войнах, ярких световых мечах и республиках, павших под натиском злых парней в плащах; не ему она рассказала о своей семье и доверила каждый-самый-важный секрет, который не могла больше нести в себе; не ему она когда-то призналась, что больше всего на свете она хотела бы жить в маленькой квартире в Нью-Йорке с огромными окнами, из которых открывался бы вид на чудесный парк. И Бен обещал ей это. Обещал снимать вместе с ней квартиру и по пятницам водить в кино, перечитывать Гамлета, если ей будет грустно, и играть на гитаре, смотреть чёрно-белые фильмы и выгуливать пса, которого они назовут Чуи в честь старого папиного друга. Бен обещал. А Кайло забрал каждое из данных им обещаний.       – Никакого дела, – произносит Рен, делая шаг в сторону. А в голове предательски появляется мысль, что ему всё же не плевать. Не плевать настолько, что замурованный под слоями боли и дисциплины Бен, молчавший годами, начинает бить в крышку своего гроба. – Я скоро ухожу. Тебя подбросить до дома?       Рей шумно выдыхает.       – Исчезни, – она закрывает глаза и тихо добавляет. – Пожалуйста.       И он уходит. Молча, почти по-английски. Она не видит усмешку на его лице, как и не слышит немого обещания обязательно её подвезти. Пусть не сегодня. Пусть даже не через месяц. Но он обязательно её подвезёт. И может быть, она согласится на что-то большее.