Never Goodbye.

      Премьерный показ «Гамлета» должен состояться через несколько часов, и актёры сидят в общей гримёрке, занимаясь последними приготовлениями. Кто-то в панике укладывает волосы, кто-то зубрит текст. Некоторые умудряются опоздать к назначенному времени встречи и получают личный нагоняй от Профессора Органы. Рей, нарушая все правила секретности, стоит рядом с Леей в углу зала и обсуждает последние детали перед премьерой. Девушка уже нанесла грим и оделась. На ней синее платье в пол, с легким зеленоватым оттенком и аккуратной цветочной вышивкой. Оно, кажется, совсем точно передаёт дух того времени. А длинные рыжие пряди делают Рей совсем непохожей на саму себя.       — Ребята готовы? — Лея кажется совершенно ненапряжённой. Будто паника на борту театрального корабля это не естественный процесс. И Рей утвердительно кивает, понимая, что у них нет другого выхода, кроме как сыграть на отлично. Это первый спектакль, который им позволили сделать не на университетской сцене, а на сцене профессионального театра. К тому же вечер благотворительный, и все средства пойдут на помощь детям из неблагополучных семей. Рей предложила эту идею ещё в самом начале, а остальные студенты поддержали. Так «Гамлет» получил широкую огласку не только в университете, но и за его пределами, собирая людей совершенно разного круга.       До начала остаётся от силы минут пятнадцать, но Рей продолжает стоять в зале. Лея не против, тем более, что девушка помогает пришедшим находить свои места и желает им приятного вечера. Профессор Органа занимает своё место в четвёртом ряду и вглядывается в толпу, словно ожидает кого-то.       Несколько минут спустя в зале появляется Кайло. В чёрном классическом костюме под руку с какой-то девушкой. Он услужливо провожает её до лестницы и поднимается вместе с ней на балкон. Спутница громко смеётся и ведёт себя достаточно вульгарно для столь классического мероприятия, но это остаётся незамеченным в глазах остальных гостей. По крайней мере можно быть уверенными, что при столь открытом наряде девушка оставила хорошую сумму на входе.       Рей оглядывается по сторонам и замечает, что Лея сидит неподвижно, направив свой взор на центральный балкон. Подняв свой взгляд, она замечает Кайло, что стоит на том самом балконе и неотрывно смотрит на Лею. Его поза будто бы не выражает ничего, но в этот момент Рей кажется, что она чувствует, как напряглось все его естество. Как ему больно держать этот зрительный контакт, и как он из последних сил старается не дать слабину. Это чувство кажется таким неправильным, таким болезненным, словно грудную клетку сжали в тиски. Рей думает, что она задыхается, и в этот момент их взгляды встречаются. Мир вокруг перестаёт существовать. Все звуки, суета прибывающих людей, все окружающее в какой-то момент перестаёт иметь значение. Лишь сбитое дыхание и чувство. Очень странное.       — Рей? — юноша играющий Гамлета касается её руки и тянет за кулисы. — Мы начинаем, идём.       Мир снова обретает звук и краски. Девушка снова смотрит на балкон, но Кайло уже куда-то исчез, а Лея медленно поднимается с места, направляясь к студентам. Время начинать.       Рей спокойно наблюдает за происходящим. В её груди нет места волнению. Ей почему-то спокойно. Сейчас, когда она смотрит на своих коллег по сцене, ожидает своего выхода, больше всего на свете ей хочется увидеть его. Как он сидит на балконе и всматривается в сцену, как его взгляд пробегает между актерами и задерживается на ней. Девушка с трудом отгоняет от себя столь странные мысли. Есть в нём нечто, что привлекает её, нечто, что она не в силах объяснить.       Мысли исчезают в тот же момент, как Рей выходит на сцену. Свет прожекторов слепит глаза, и людей в зале не видно. Пространство вокруг сжимается до размеров сцены, по которой босиком ступает Офелия. Она смеётся, она куражится, живёт полной жизнью. Но всем известно, что этой истории не суждено получить свой счастливый конец.       Рей с удовольствием позволяет себе отдаться моменту. Прожить жизнь той, чьё имя воспето в легендах, чей образ запечатлен на холстах и чья судьба костью вонзается в горло влюблённых людей. Что движет человеком? Жажда любви? Поиск истины? Зов мечты? Или безумие? Офелия — безумие чистой воды.

Акт 4-й, сцена 7-я.

      Королева, войдя, объявляет королю и Лаэрту о смерти Офелии:       «…Она старалась по ветвям развесить свои венки; коварный сук сломался, и травы и она сама упали в рыдающий поток. Её одежды, раскинувшись, несли её, как нимфу; она меж тем обрывки песен пела, как если бы не чуяла беды или была созданием, рождённым в стихии вод; так длиться не могло, и одеянья, тяжело упившись, несчастную от звуков увлекли в трясину смерти»*.       Спектакль продолжается, но Офелии в нём нет места, и Рей уходит за кулисы, спокойным шагом поднимаясь на уличный балкон.       — Вы знакомы с Леей? — Рей подходит к Кайло и закрывает за собой дверь. В его руках зажженная сигарета, но юноша к ней так и не притронулся.       — Можно и так сказать, — он тяжело выдыхает, опуская свой взгляд вниз. Где-то там прохожие спешат по своим делам, а он застрял в этом проклятом месте по поручению Сноука.       — Ты отлично сыграла, — добавляет он, пытаясь заполнить неловкую паузу.       Рей улыбается, подходя к нему чуть ближе. На её лице даже под слоями яркого грима и копны срезанных рыжих волос отражается усталость, и Кайло чертовски хорошо её понимает. Когда-то давно, в другой жизни он любил эту усталость. Любил выходить на сцену и позволять себе быть кем-то другим. Прошли годы, и теперь он сомневается, сделал ли он правильный выбор. Стал ли он тем, кем всегда хотел быть.       — Не думала, что ты любишь театр, — девушка вздыхает, снимая парик и позволяя каштановым локонам мягко опуститься на свои плечи. Кайло лишь нервно отрывается от поручня, на который облокотился и, выкидывая сигарету, проводит ладонью по лицу, отгоняя посторонние мысли.       — Не люблю, — врёт он, опуская руки в карманы. — Я пришёл, чтобы забрать должок.       — Так вот зачем это загадочное сообщение с просьбой подняться сюда, — она едва усмехается, не отрывая своего взгляда от горизонта. Солнце давно скрылось за острыми линиями многоэтажек.       — А ты хотела, чтобы я пробрался к тебе в гримерку, пока никого нет? — Рен смеётся, и девушка чувствует, насколько противна ей эта наигранность. Будто за этими словами должно быть что-то ещё.       — Ещё чего не хватало, — она недовольно фыркает, но Рена это не останавливает.       Он отрывается от поручня и подходит к ней почти вплотную. Рей пытается уйти от вынужденного столкновения, но позади лишь стена, а Кайло нависает над ней, упираясь руками по обе стороны от неё. На его лице появляется ухмылка, будто он придумал самый настоящий злодейский план, а Рей лишь мысленно умоляет его остановиться. Она чувствует запах его парфюма с примесью сигаретного дыма и обжигающее дыхание на своей коже. В груди все сжимается, сердце пропускает удар, и она прикрывает глаза, ожидая неизбежного.       Секунда. Две. Кайло наклоняется чуть ниже и тихо шепчет ей на ухо:       — Ты моя пара на рождественский бал. Заеду в семь.       Он моментально отстраняется, и заходит обратно в здание, оставляя Рей на балконе одну, в полном недоумении.       Она стоит так, практически неподвижно прислонившись к стене, и пытается успокоить своё дыхание. По какой-то неразумной причине Кайло за долю секунды может перевернуть в её душе все то, что она долгими месяцами укладывала по коробкам своей эмоциональной стабильности. Она не понимает, почему в его руках столько власти над ней, и хотя ответ кажется совершенно очевидным, правду принять тяжело. Сложнее, чем признаться себе в том, что эти нездоровые отношения принимают ещё более нездоровые обороты, и Рей совершенно не знает, как остановиться.