***
После матча, я со спокойной душой направился домой. Эшли сказала, что она пошла к Тодду, чтобы подтянуть предметы для сдачи, поэтому, я не стал им мешать. Иду на встречу АЭ в гордом одиночестве.
В голову пришла ужасная мысль, которую я захотел воплотить в жизнь. Сняв рюкзак с плеча, я расстегнул карман на молнии и, оглядевшись по сторонам отвернулся от дороги. Улыбка пронзила моё лицо и я достал небольшой пакетик с маркой пропитанной наркотиком. Я приподнял протез, перед этим открутив нижнее крепление и положил её на язык, после чего возвращая протез обратно на место.
Вне дома меня выручали именно марки пропитанные ЛСД, ведь их принять гораздо проще, чем что-либо другое. Так же, первая фаза опьянения от марок развивается в течение 5-10 минут после употребления, что не может не радовать.
Спустя пару минут я чувствовал моё учащающееся сердцебиение, тремор, повышение температуры тела, а это ведь только начало, то начало, которое я обожаю. Но дальше —
лучше. С каждым шагом, я все сложнее контролировал равновесие, и мысли путались, как после бутылки вина, лёгкие смешки стали вырываться из приоткрытого рта.
Со стороны казалось, что я просто ужасно пьян. Если бы…
— Эй! — неожиданно окликнул меня кто-то позади. Я попытался как можно быстрее развернуться, но успехом это не увенчалось. Чуть не навернувшись, я сконцентрировал взгляд голубых глаз на силуэте. И это оказался Джонсон. Что он тут забыл? — Блять, ты опять?
— Чего? — Его слова отдавались эхом в моей голове. Ларри лишь взял мою руку и перекинув её через свое плечо, пошёл в сторону АЭ.
Дошли мы за минут пять. Все то время я пытался рассказать парню о том, как я устал и не могу перестать употреблять. Это была вторая стадия «опьянения» ЛСД. Быстрые перепады настроения, возбуждение, плохое восприятие окружающей среды, эйфория. Конечно же шатен знал об этом и особо не обращал внимания на мой бред, а лишь твердил о том, какой же я придурок и он ненавидит меня. Честно говоря я и сам был не в восторге от данной компании, лучше бы это был отец, но не он.
Остальное было как в тумане. Как только я пришёл в себя, то понял, что нахожусь не у себя дома. Марка все ещё действовала и была у меня во рту, хоть наркотика на ней уже не было. Я сидел на диване перед чьей-то кроватью, но сфокусировав зрение, я увидел лежащего на ней Ларри. Он тут же поднялся на локтях и уставился на меня.
— Что принял? — кратко спросил он, продолжая сверлить меня своим мёртвым взглядом.
В ответ на его вопрос, я лишь слегка приподнял протез и высунув язык, показал разноцветную бумажку на нём, а позже выкинул её в мусорку у дивана, возвращая протез на место.
— Самому-то не надоело? — спросил тот, обратно падая на кровать и блаженно закрывая глаза. — Если бы спалили? Ты в таком состоянии как ходячая проблема. Выдал бы меня. Ещё раз так сделаешь, я перестану обеспечивать тебя. Ясно? Наркоман хуев.
— Ага. — единственное, что я смог сказать в этот момент. Я даже не понял, почему он привёл меня к себе домой. Мог бы оставить под дверью моей хаты и свалить на все четыре. Странно.
Я… Я сам не знаю зачем делаю
это. Меня не интересовали наркотики, я лишь хотел подавить шум и обиду, но чем больше я принимал, тем громче этот шум становился. Мне просто было больно от того, что люди от меня уходят.
Попробовав, я почувствовал себя счастливее…
и не смог остановиться . Я думал — «Что может быть от одной таблетки обезболивающего?». После неё весь мир из черно-белого превращается в цветной. Я не смогу отказаться от этого.
Чем больше я юзаю, тем больше я совершаю вещей, за которые потом стыдно. Чтобы забыть об этих вещах. Юзаю ещё больше.
И так по кругу.
— Тебе кажется, что у тебя все под контролем, но это не так, — неожиданно сказал Джонсон в другом конце комнаты. — даже у меня не столько проблем из-за этой дряни, как у тебя. Ты или
завяжешь или
сдохнешь.
Каждый считает, что это с ним не произойдёт, но это происходит.
Господи, вы не хотите об этом слышать…
