6

Два маленьких изворотливых язычка с обеих сторон скользили по члену старика. Девочки причмокивали, наивно хлопали ресницами и смущались своих алых щёк: Цучикаге был доволен. Он с двух сторон держал их за волосы, направляя, а юные куноичи тёрлись сосками о его бёдра, одновременно делая минет. Их розовые рты ласкали плоть правителя Камня то медленно, то быстро, и иногда они встречались над головкой его члена, сливаясь в склизком поцелуе, капали слюной.        - Вот так… М-м-х! Да-а-а, - Ооноки кончил, и это был только первый раз. Сперма попала на лицо Мацури и на грудь Сари. Цучикаге схватил девушек за волосы, притянул поближе к своему лицу и заставил их поцеловаться снова.        Началось всё это как-то спонтанно. Сначала милые прелестницы под белы руки схватили могучего правителя, больного радикулитом, и потащили в медицинскую палатку – лечиться. Оставили его на попечение медсестры, а сами стали ждать за ширмой, и когда оханья старика и ворчание ирьёнина прекратились, они начали ласкать друг друга. То ли осознание страшной войны и близкой смерти, то ли непреодолимое влечение, то ли детское любопытство подтолкнуло их на этот шаг. Сначала девушки невинно целовались - тыкаясь носами, они не знали, куда деть зубы. Потом стали поглаживать плечи, животы, спины. И кто бы знал, что с великим содроганием и трепетом, как энтомолог за редчайшими бабочками, следил за ними Ооноки, который зачем-то вернулся обратно. Он вспотел, напрягся всем телом, как перед сложнейшей техникой, и только изредка сглатывал от волнения. Боясь отпугнуть юных нимф, он осторожно отогнул край палатки. Он просто вошёл, зная, что не может оставаться в стороне. Куноичи засмущались, взвизгнули и отстранились друг от друга, но Цучикаге медленно приблизился (девушки были в ступоре), воспарил в воздухе и прошёлся шершавым языком по мягкой щеке Сари, запуская сухую морщинистую ладонь ей в лифчик. Она зажмурилась и смутилась, но только поначалу: в следующую минуту уже Мацури присоединилась к этой ласке, посасывая соски своей подруги, а Ооноки начинал мастурбировать.        Сейчас уже почти голые девушки (их юбки были задраны вверх, кофты спущены вниз) на коленях по обе стороны от правителя Камня целовались на мягком диване. Он любовался. Чудесно. Но может быть ещё лучше. - Ты, - обратился он к Мацури, - сядь на диван и раздвинь ноги. А ты, - посмотрел на Сари, - иди ко мне. Заинтригованные и слегка напуганные куноичи подчинились его приказу – Мацури расположилась на диване, не без стеснения расставив ноги так, что была видна её нежная и розовая вагина, словно цветок. А Сари, которая всегда была смелее своей подруги, с хитрой улыбкой подобралась к Цучикаге, который от предвкушения уже потирал руки, и вцепилась в его губы невинным доселе ртом. Пальцами поглаживая грудь с седыми редкими волосками, она тёрлась пахом о его член, возбуждая тем свою подругу, которая становилась влажной от одного взгляда на бойкую и раскрепощённую Сари. На её танец. На её тело. - Нет, - пробурчал сквозь поцелуй старик и грубо повернул от себя девушку, - лучше засунь свой язык в неё. Неохотно она выполнила его приказ – села на колени у дивана, притянула к себе Мацури и склонилась над её промежностью. Посмотрела через плечо на правителя, и, раздвинув ноги подруги сильнее, отчего та вскрикнула, начала водить языком по вагине. Аккуратно и настойчиво, старательно, как кошка, она лизала у неё между ног, приобняв куноичи за бёдра, и иногда вводила твёрдый язык в отверстие – Мацури высоко стонала, смахивая со лба пот. Её русые прядки взмокли, пальцы на ногах дрожали, но девушка продолжала подаваться вперёд всем тазом, хоть и стыдилась этих движений.       Тем временем Цучикаге пристроился сзади Сари, схватил её за поясницу и притянул к себе. Она выгнулась, выпятила зад и расставила ноги шире, призывно двигаясь слева-направо. Старик ухмыльнулся собственнически, плюнул на ладонь и шлёпнул девушку по половым губам, отчего та всем телом вздрогнула, приглушённо вскрикнула, но продолжила ублажать Мацури. А сам он стал тереть её клитор, одновременно водя вверх-вниз по своему слабо эрегированному члену. После каждого движения по сморщившейся коже текли капли смазки, огибая редкие бородавки, а старик хрипел в вожделении и наблюдал, как выгибается ему навстречу Сари. Ооноки, помастурбировав ей и себе ещё немного, вошёл - восторженный сексуальный девичий стон вырвался из солёных влажных губ, а Мацури пытается отдышаться и наблюдать за происходящим. Она и не заметила, как сжимает в руках длинные тёмные волосы своей подруги и не может отпустить, не может дать ей отвернуться от своей промежности. - Сари! – крикнула ученица Гаары, больно притянув ту за волосы, когда она стала наблюдать за тем, что Ооноки творит с ней сзади. Та, нахмурив брови, повернулась к ней и резко хлопнула по руке, что держала её, показывая, что на сегодня с ней закончили. - Но Цучикаге-сама! Скажите ей, - удивившись своему приказному тону, она испуганно зажала рот ладошкой, и прошептала, - пожалуйста. - Иди… М-х, сюда-а, - промычал он и закатил глаза, не прекращая полностью входить в куноичи Суны, удерживая её несчастные длинные пряди в своих теперь уже слюнявых ладонях. Мацури послушалась: сглотнула, с интересом закусила губу и встала с дивана, который успел намокнуть от её соков в том месте, где она сидела. Её босые ноги прошлёпали по раскалённому полу медицинской палатки, она тёрла друг о друга пальцы от предвкушения, возможно, чего-то ещё более восхитительного – остановилась у старика и уставилась с любопытством на то, как он занимался сексом с Сари. А потом подала голос: - Н-ну, а я..? – и пожалела в ту же секунду, потому что испачканная в смазке рука Цучикаге отвесила ей мокрую пощёчину. Он в эту же минуту вцепился грязными после битвы ногтями в молодую кожу подруги Мацури, его бёдра задрожали – он успел вытащить член и кончить на пол, но немного спермы всё равно осталось в партнёрше. А у неё затекли руки от неизменной позы, она стала вертеть головой, чтобы увидеть, как он кончил, ведь старик не выпускал её бёдра из своих влажных лап, оставляя красные следы от ногтей. - Ах… А теперь ты, иди ко мне, - он поманил пальцем русоволосую девушку, одновременно шлёпнув её подругу по заднице, дав понять, что она может сменить позу. Ученица Гаары подошла, недоверчиво смотря исподлобья, держась за покрасневшую щёку, и распахнула рот в немом крике, когда он так же резко, как ударил её, приблизил её лицо и запустил шершавый язык ей в рот. Пытался быть нежным, целовал осторожно и совсем не грубо – девушка доверилась ему и даже обняла. - Ого, как много! А я думала, что раз вы старый, то и спермы будет мало, - отвлекла их от поцелуя вторая фанатка Гаары, которая по-турецки уселась у расплескавшейся по полу жидкости и пробовала её на ощупь, теребя между кончиков пальцев, - Цучикаге-сама, - добавила она и улыбнулась, когда заметила на себе осуждающий взгляд парящего в воздухе (чтобы дотянуться до девушки) старика: - П-ф. Как будто у нашего главнокомандующего её меньше. И вообще, неужели ваш любимый Казекаге учит вас не тому, девочки? - Нет, мы… Он просто очень скромный и целомудренный, - вставила Мацури. - Ну да, знаю я, какой он целомудренный. Щенок, - прошипел старик, и сжал кулаки. Как же его раздражал этот малолетний выскочка, получивший титул только из-за своего покойного отца! Он обнимал за талию ученицу Казекаге, смотрел на Сари, и тут в его взгляде просквозило озарение. - Цучикаге-сама-а-а-а, - пропела девушка, скользя ладонью по опустившейся дряблой груди, сморщивая за собой кожу, к его паху, - может со мной вы… Он снова поцеловал её осторожно, убирая ловкие руки со своего тела: - Сядь, - продолжил держать её руки за её же спиной Ооноки, склоняя вниз. Она в недоумении смотрела то на него, то на подругу, но покорилась его настойчивости, да и нежность при поцелуях подкупала. Цучикаге опустился на землю к сидящей девушке, стал одного с ней роста. Взял её лицо в ладони, поцеловал в щёку узкими фиолетовыми губами, - слижи это, - и показал на белую жидкость. Мацури опешила: - Ч-что? Я не буду, это же гадко, она ведь на полу! – смутилась куноичи, но правитель Камня продолжал настаивать, сильнее сжимая её кисти в своих руках и склоняя её к полу, а девушка сначала начала брыкаться. Подумала, что это слишком и уже далеко зашло – но когда его пусть старые, но всё ещё сильные руки за шею склонили её к белой лужице на полу, она вновь стала мокрой внизу. И не поняла сначала, что от принуждения, но покорилась, и под смех напарницы высунула розовый язык и слизала его сперму. Как только старик увидел это, он притянул к себе девушку и впился в её губы чувственным слюнявым поцелуем, смешивая языки, хлюпая ускользающей изо ртов спермой, которая медленно и вязко стекала к его редкой седой бородке, засыхая и делая её твёрдой. Послышалось шуршание одежды – Сари собирается, а они ещё немного побудут здесь.