Освобождение

Голова болела, а всё остальное тело ощущалось самым неприятным образом, словно было отдельным приложением к страшной пульсирующей мигрени, от которой желудок скручивало в мучительных приступах тошноты. Разлепив тяжёлые веки, в глаза ударил яркий свет. Страшно хотелось отвернуться или засунуть голову под подушку, но чьи-то руки внезапно опустились на плечи, слегка потряхивая. Потребовалось некоторое время, когда мутная пелена глаз спадёт, а голоса перестанут отзываться звонким колоколом. — Гэмбл, Гэмбл, очнись, — голос был смутно знаком, — Гэмбл… Эллисон, ну же, открой глаза. Доктор Бреннан, она очнулась! — только спустя несколько мгновений до сознания дошло, что это был Кларк, а сама она находится в лежачем положении на диване, располагающемся в лаборатории. — Эллисон, ты меня слышишь? Можешь говорить? — голос подошедшей женщины был твёрд, как всегда, но нотки дрожи и испуга ясно читались сквозь строки. Вновь заставив себя приоткрыть глаза, девушка увидела своих собеседников и утвердительно кивнула. Заняв полулежачее положение стало немного легче, а сделав несколько глотков воды из бутылки, которую заботливо принёс ассистент, жизнь снова стала не такой уж тяжёлой. Поднеся руку и нащупав на лбу пластырь, Гэмбл перевела взор внимательных глаз на своё запястье, которое было также перевязано. Плечо всё ещё неприятно ныло, но беспокоило в данный момент меньше всего. На руках всё ещё виднелись следы крови. Губы самопроизвольно открылись в немом удивлении, а в сознании начали всплывать отрывки последних событий, которые память услужливо подбрасывала в самых красочных образах. — Это кровь Зака, не твоя, — поспешила успокоить её Бреннан, на что Эллисон только кивнула. — Я знаю, я помню, — голос оказался глухим и хриплым, а по щекам покатились непрошеные горячие слёзы. — Ты потеряла сознание, когда медики прибыли за пострадавшими, — секундная пауза, — А твоя поддержка была очень ценна для доктора Эдди, — женщина сочувственно улыбнулась, неловко опустив руку на плечо, — Он всё ещё пребывал в сознании, когда получал дозу обезболивающего. Это очень хорошо, учитывая нестабильное состояние организма, — увидев, что слёзы теперь подкреплялись полноценными всхлипами, Темперанс легонько повернула голову студентки и обратила всё внимание на себя. — Ты спасла ему жизнь, слышишь? Потеряв остатки самообладания и позорно упав в объятия доктора в неконтролируемых рыданиях, Эллисон едва ощутимо кивнула головой. Осознание, что случилось бы, задержись она хоть ненадолго в лаборатории или вернись обратно в хранилище, даже не подозревая о случившемся, било сильнее самого мощного разряда тока. С трудом взяв себя в руки, староста оторвалась от Бреннан. Откинув растрепавшиеся волосы в сторону, та заглянула в светлые глаза напротив, где прочитала только боль и слёзы. Боль за дорогого человека, который был ей как сын. Боль за то, что ничем не могла помочь. — Мы собираемся в больницу, проведать Зака, — женщина неловко утёрла влагу и шумно втянула в себя воздух, — Если хочешь, можешь поехать с нами, я освобожу тебя от дальнейшей работы в хранилище и занятий, пока твоя рука не заживет. — Спасибо, доктор Бреннан, для меня это много значит, — улыбка получилась вымученной, но искренней. Темперанс кивнула и поднялась на ноги. — Ты можешь забрать свои вещи и подходить в холл через полчаса, агент Бут нас довезёт. В этот момент между ними установилась прочная связь, которая будет держаться ещё очень долго. Они обе переживали за одного и того же человека, который был необычайно дорог. Больше, чем те готовы признать. *** Дорога до хранилища, в котором остались сумка с телефоном, казалась самой длинной в её жизни. Ощущение тяжести и отрешённости давили невыносимым грузом, заставляя голову безостановочно гудеть. Память продолжала подкидывать обрывки событий последнего дня, заставляя вновь переживать этот ужас. Тихо зайдя в помещение, где всё ещё находились студенты, девушка подошла к своему столу и начала бессистемно закидывать вещи в сумку. — Элис, это правда? То, что говорят люди? — коренастый одногруппник Джордж поднялся со своего места и осторожно подошёл ближе, — Что доктор Эдди и доктор Ходжинс взорвались? — Они пострадали, но не взорвались, — собственный голос показался девушке безразличным и холодным, хотя внутри бушевала страшная буря эмоций, пока она убирала толстую папку с конспектами. — Ты тоже пострадала? — Джордж участливо приблизился и попытался прикоснуться к плечу подруги, однако та выставила руку вперёд в останавливающем жесте, — Джордж, не надо, пожалуйста. Всё в порядке. Мне надо идти, правда, — взглянув в глаза молодому человеку, Элисон с трудом сдерживалась, чтобы снова не заплакать. — Хорошо, мы справимся. Тебе надо отдохнуть. Быстро кивнув в ответ, староста подхватила сумку на плечо и покинула помещение. Спустя двадцать минут, она уже стояла у входа в вестибюль и нервно перебирала кисточку на брелке с ключами, который висел на ручке сумки. Эмоции немного улеглись, оставляя место пустоте и усталости, которые отчаянно требовали, чтобы та бросила к чертям весь этот институт и отправилась домой в тёплую постель. Но, что-то не давало пойти по столь лёгкому пути. Может обещание доктору Бреннан? Или страх за жизнь доктора Эдди? Даже самой себе девушка не могла ответить на этот вопрос. Увидев команду учёных, в сопровождении агента, которые направлялись в её сторону, студентка быстро поднялась с кресла и сделала шаг навстречу. — Что вы здесь делаете, мисс Гэмбл? — Бут непонимающе оглядел старосту с головы до ног, — Разве вы не должны быть в хранилище? — Бут, она едет с нами в больницу, — женщина опустила руку на широкое мужское плечо, — Она спасла Зака и хочет знать, как он себя чувствует. — Вот как, — агент не успел закончить мысль, как к ней обратился их энтомолог. — Гэмбл, правильно? Я вас не знаю, но одного факта, что вы помогли моему другу, достаточно, чтобы я мог записать вас в топ своих лучших друзей, — его улыбка выглядела не менее печальной, как у всех остальных, но подтверждала искренность слов. — Благодарю, доктор Ходжинс, ваши слова много значат для меня. — Так, мы едем или нет? — Бут начал нетерпеливо всех подгонять. — Конечно, едем, — кивнули Бреннан и Анджела Монтенегро. Реконструктор показалась ей очень приятной и открытой, располагая к себе целиком и полностью. Спустя полчаса езды по пробкам, и столько же поиска места на парковке больницы, они были у цели. Дежурный врач проводил до палаты доктора Эдди и сообщил, что состояние стабильное, но тяжелое. Ожог третьей степени на обеих руках, сотрясение и общее недомогание были не самыми лучшими новостями, но, одно радовало — это означало, что он жив. Зайдя в палату в нос ударил резкий запах медицинского спирта и некоторых болеутоляющих лекарств. Молодой учёный лежал на стандартной больничной кровати, откинувшись на массивные подушки. Его руки были перебинтованы почти до самых локтей, вены утыканы множеством катетеров, а к носу присоединена кислородная трубка. Глаза были закрыты, но, судя по дыханию, он не спал. Как только Сароян закрыла дверь в палату, тот слегка приоткрыл глаза, чтобы взглянуть на своих посетителей. Лицо озарила улыбка, когда Зак увидел друзей. Раньше Эллисон не приходилось наблюдать такой искренней и безвозмездной дружбы, что была у этой небольшой группы людей. Стоя чуть поодаль, ей удалось понаблюдать, как ребята общаются между собой, обнимаются и смеются над локальными шутками. Их поведение было присуще очень сплочённой и дружной семье, в которой все друг друга любят и уважают, подчёркивая равенство каждого человека в ней. Улыбка не покидала лицо девушки всё время их приёма. Вдоволь пообщавшись, было принято решение дежурить в палате Зака по очереди. Первой назначали Анджелу. Остальным было необходимо вернуться к работе над поимкой серийного убийцы. Пообещав доктору Бреннан, что после больницы сразу же направится домой, Гэмбл попрощалась с учёными и Бутом. — Дорогая, я схожу за кофе и водой для Зака, ты не могла бы меня подождать? — Конечно, Анджела, я буду здесь, — староста кивнула, опускаясь в кресло напротив кровати. Монтенегро широко улыбнулась и покинула палату, плотно закрывая за собой дверь. Казалось, только сейчас доктор Эдди заметил её присутствие. — Спасибо, что помогли мне, мисс Гэмбл, — от неожиданности девушка едва не подпрыгнула на месте, — Вероятно, без вас я бы не дотянул до больницы. — Эллисон. — Что? — Зовите меня Эллисон, доктор Эдди. И на «ты». После случившегося официальное обращение кажется мне неуместным. — Согласен. Тогда, я Зак. — Очень приятно. Улыбка обоих вышла неловкой, но только на какое-то время. — Мне очень жаль, что с тобой и доктором Ходжинсом такое случилось. Что послужило причиной взрыва? — Неправильный реактив, — коротко бросил Зак, не желая развивать тему. После чего, мимолётно оглядел собеседницу с головы до ног. — Ты тоже пострадала, — заключил он. — Немного. Когда произошёл взрыв, мы оказались недалеко от стены, которая разлетелась в дребезги. Нас задела волна и несколько обломков. После этой фразы лицо мужчины вновь исказила неприятная гримаса грусти и боли, которые тот усердно пытался скрыть. — Мне жаль, что ты пострадала, этого не должно было произойти. — Я в порядке, во всяком случае, намного больше, чем ты, — кивнув, молодой человек устало откинулся на подушку. — Мне надо немного поспать, боль отнимает слишком много сил. — Конечно, — Гэмбл поднялась из кресла, перебрасывая лямку сумки через плечо, — До встречи, Зак. Дойдя до двери из палаты и положив кисть на дверную ручку, до слуха девушки донёсся вопрос. — Ты ещё придёшь? Секундное замешательство и ответ возник сам собой. — Да, завтра зайду, — не поворачивая головы сообщила та. — Хорошо. До встречи, Эллисон. Выйдя в коридор, староста столкнулась с Анджелой, которая заканчивала говорить по телефону. — Прости, что так долго, Бреннан звонила, что-то ещё нашли из костей, — махнув рукой и закинув телефон в карман, Монтенегро переключила все своё внимание на студентку, — Ты уже уходишь? — Заку, то есть, доктору Эдди надо отдохнуть. Да и мне тоже, голова раскалывается, — усталый вид Эллисон говорил сам за себя, — Я зайду завтра. — Конечно, милая, тебе пришлось пережить такой стресс, — художница осторожно обняла девушку, держа в одной руке стакан кофе, в другой бутылку воды, — Хорошего тебе отдыха. — Спасибо, Анджела, до завтра. Выйдя из здания больницы, Эллисон быстро поймала такси. Оказавшись на мягком сидении, девушка прислонилась лбом к прохладному стеклу. Почему она согласилась придти снова завтра, если сегодня уже узнала всё, что могла? За ночь вряд ли что-то изменится. Решение было иррациональным, но доставляло определённое облегчение и лёгкое чувство нетерпения. Самым приятным и умиротворяющим оказалось ощущение покоя. Все мысли, терзавшие до этого, мгновенно покинули разум, оставляя место приятной дремоте. Прохладный ветерок из полуоткрытого окна приятно ласкал лицо, заставляя прикрыть и без того уставшие глаза. Удобно устроив сложенную джинсовую куртку на дверь и опустив голову, организм немедленно погрузился в лёгкую дремоту, из которой периодически выдёргивали звуки музыки, доносившиеся из радио. Гэмбл даже не подозревала, что улыбалась во сне.