Освобождение

Следующие несколько дней можно было охарактеризовать известной фразой «Работа — Дом — Работа», только заменив значение «Работа» на «Больница». Благодаря освобождению доктора Бреннан от учёбы и работы в хранилище, Эллисон могла распоряжаться своим временем как хотела, а проводила та его в больнице с Заком. Её включили в расписание, исключая из него очень занятых Бута, Ходжинса и Бреннан, проводивших на работе почти круглые сутки. Помощь, как признал агент ФБР, была как нельзя кстати, поскольку оставлять коллегу в одиночестве они не хотели, но продлить двадцатичетырёхчасовой день ещё на несколько — не представлялось возможным. Но девушку это не тревожило, даже наоборот. Общество доктора Эдди доставляло всё больше удовольствия, с каждым визитом. Они много разговаривали и смеялись, Зак рассказывал забавные случаи из практики, схему работы большей части его теорий и экспериментов, а, когда уставал говорить, Гэмбл читала вслух комиксы или отчёты по нераскрытым убийствам за последнее столетие. Несколько раз он засыпал под них, словно речь шла о приключениях Красной Шапочки, а не насильнике, расчленившего жертву при помощи зубной нити. В один из таких дней, студентка заснула прямо в кресле, расслабленная уютной атмосферой и тихим размеренным сопением Зака. Когда проснулась, была уже глубокая ночь и больница закрылась для посещений. Узнай охрана о незваном госте — дорогу обратно можно было бы смело забыть. Проснувшись в неудобной позе, поджав под себя ноги и устроив голову на папке с делом, Эллисон заметила, что Зак больше не спит и внимательно изучает её спокойным заинтересованным взглядом. Заметив пробуждение своей посетительницы, тот улыбнулся. — Надеюсь, что я спала с закрытым ртом, — дабы скрыть возникшую неловкость, Гэмбл попыталась отшутиться, одновременно выпрямляясь в кресле. Растрёпанные волосы, помятая футболка и глубокий след на лице от папки — самые явные свидетельства её удивительной ночи. Нахмурившееся лицо молодого человека как бы вопрошало: «Тебе сказать «да» или правду?», заставляя залиться краской ещё сильнее. Стыдливо закрыв лицо руками и откинувшись на спинку, та попыталась слиться с предметом мебели, — Хотя бы не храпела? — Абсолютно точно, — Зак с готовностью закивал головой, — я сплю очень чутко и ни разу не просыпался. Дома я слышал храп Ходжинса из соседнего здания. Это забавное признание подарило немного душевного спокойствия и заставили девушку немного расслабиться, но ненадолго. После сна в позе зародыша спина нещадно болела, заставляя морщиться и пытаться прогнуться в обратную сторону. — Ты можешь лечь ко мне на кровать. Громкий стук возвестил о том, что лучшая ученица курса самым позорным образом навернулась с кресла и сейчас растянулась на полу. Через секунду она уже могла видеть Зака, лицо которого свесилось над ней. — Эллисон, ты в порядке? Ничего себе не сломала? — тот участливо помог, ещё не пришедшему в себя телу, забраться на простыни, в изножье больничной койки. — Ты удивляешь меня с каждым разом всё больше, — зелёные глаза выражали смущение и удивление одновременно, а улыбка походила скорее на гримасу боли, — Не каждый день меня зовут на свою постель мужчины. — Ну и глупые, — Зак простодушно пожал плечами, устраиваясь рядом, — Может поиграем в Скрэббл? И Скрэббл продлился до самого утра, пока пациенту не пришли менять капельницы и не принесли завтрак. Почувствовав, что желудок скоро приклеится к горлу, девушка собиралась сослаться на головную боль, чтобы дойти до ближайшего кафетерия, но бестолковый орган предательски выдал хозяйку, издав громкое и звучное урчание, которое не было слышно, разве что, на Марсе. Заслышав столь жалостливый и голодный «ур», Зак осуждающе смерил взглядом собеседницу и протянул ей своё желе. Когда десерт был подчищен целиком и полностью, ложку пришлось вернуть на базу, чтобы молодой человек мог съесть свою овсянку. — Я могу принести тебе другую ложку, — Гэмбл с готовностью поднялась с места, но была осажена одним взмахом столового прибора, который демонстративно опустился в кашу, зачерпывая бесцветной, а ещё и безвкусной, злаковой мешанины и отправился в рот Зака. Необычная ложка имела странную загнутую форму, которая была сделана специально для тех, кто не может держать её пальцами. Пациенту лишь нужна была помощь в креплении сие прибора на забинтованную кисть. — Поверь, есть с тобой одной ложкой — последнее, что меня беспокоит в этой жизни, — тот ободряюще улыбнулся, делая глоток из чашки. Эллисон ничего не оставалось, как улыбнуться подобному жесту сближения. Ей было невероятно комфортно с этим человеком. Пока Зак завтракал, она успела привести себя в порядок после сна, поменять одежду на новую и снова устроиться в кресле, под ненавязчивую музыку, доносившуюся из колонки, к которой был подсоединён iPod. Создавалось впечатление, что они соседи по комнате, а палата — это их небольшая, но уютная квартирка. Доев остатки завтрака и разделив напополам шоколадный бисквит, Эдди взглянул на часы. — Скоро уже должна прийти Кэм, так что ты можешь наконец-то пойти домой. — Ты меня выгоняешь? Даже на столь шутливый и саркастичный вопрос, юный гений умудрился ответить максимально серьёзно. — Нет. Пожалуй, из всех возможных людей, с кем я готов делить совместное времяпровождение, ты находишься на втором месте. По желанности общения разумеется, — в данной ремарке не было необходимости, но антрополог посчитал это необходимым, — И, выбирая между тобой и доктором Сароян, я, без сомнения, выбрал бы твоё общество и долгое время, но тебе необходима нормальная еда и здоровый сон, а не больничные помои и неудобное кресло. Зная Зака, можно было с уверенностью расценить сие самопожертвование, как попытку позаботиться, что являлось крайне редким явлением. — А кто первый в списке? — любопытство взяло вверх. — Джек Ходжинс. Он мой лучший друг. Эллисон ожидала услышать имя любой девушки, но никак не штатного энтомолога. Однако, эта новость, почему-то, порадовала до глубины души. — Ты не женат? И не состоишь в отношениях? — Нет, общение с девушками даётся мне крайне тяжело, — тот неопределённо пожал плечами, — Но я не девственник. Хоть в это никто не верит. — Я тебе верю, — староста уже искренне смеялась, приводя серьёзного молодого человека в крайнюю степень удивления, — Завтра расскажешь подробнее, — заметив то, с какой скоростью его брови взметнулись вверх, пришлось поспешно добавить, — Не про сексуальный опыт. А почему трудно общаться с девушками. Теперь они уже вместе смеялись в один голос, заставляя медсестру в очередной раз шикнуть на их палату. — До завтра, Зак, — Гэмбл быстро накинула джинсовую куртку поверх лёгкой кофты, выправляя волосы из-за шиворота, и направилась к двери, — Сегодня буду спать крепко. — Я надеюсь на это, — Зак улыбнулся. Когда она уже занесла руку над дверной ручкой, голос антрополога вновь окликнул её. — Эллисон… — Да, Зак? На его лице снова отражались неясные эмоции, указывающие лишь на признаки внутренней непродолжительной борьбы. Тень грусти скользнула в глазах, но также быстро исчезла, как появилась. Подняв голову на собеседницу, тот невесело улыбнулся. — Спасибо тебе, что провела со мной это время. Мне было очень комфортно с тобой. Казалось, что молодой человек прощается, однако, поводов для подобного умозаключения не было. — Мне тоже, Зак, — поддавшись необъяснимому порыву, Эллисон быстрым движением подошла к кровати и легонько коснулась щеки друга поцелуем на прощание. Щека оказалась прохладной, но не ледяной, как его руки. На лице мужчины возникло некоторое удивление, но оно быстро сменилось обратно на улыбку. — Если б я мог, то обнял бы тебя в ответ. — Я знаю, — с этими словами они обменялись тёплыми понимающими взглядами, после чего, студентка покинула помещение. Дорога домой заняла немного времени, из которого почти всё было потрачено на раздумья. Что-то неясное смущало в словах Зака. Смысл сказанного прощания ускользал от Эллисон, вызывая в груди лишь неприятное тянущее чувство и ощущение чего-то нехорошего. Зайдя в квартиру и сбросив верхнюю одежду, Гэмбл устало приняла душ, закинула в себя остатки продовольственных запасов, найденных в холодильнике, и расслабленно опустилась на кровать. Думать о плохом сейчас совершенно не хотелось, особенно, когда голова коснулась желанной подушки. Погружаясь в безмятежный сон, сознание озаряло приятное тепло знакомых шоколадных глаз и улыбки.