Через тернии, через заговоры

      — Прямо вдоль всего поля, вот тут, — разведчик провел линию пальцем по карте, — проходит небольшой холм. Его высоты достаточно, чтобы спрятать людей из зоны видимости. Но он голый и при численном… этом, как его… пра… пре… — мужик запнулся, пытаясь вспомнить слово. — Пре…       — Превосходстве, — поправил его Эдмунд.       — Превосходстве, точно! При превосходстве по количеству, с трудом, но нас оттуда спокойно выдавят, — разведчик еще раз провел по ширине прохода.       — А что по бокам, тут видна река, насколько глубокая? — спросила Эбигаиль.       — Достаточно глубокая и быстрая, там нет бродов или каких-то переправ. Течение идет с нашей стороны, им не перебраться через нее. Как и обойти, там дальше она заворачивает в сторону и только спустя милю можно попробовать ее пересечь, но там будут стоять мои люди, внезапности не будет, — разведчик указал на левую сторону фронта, и его палец, достигнув края карты, продолжил рисовать русло реки уже по столу, после переместившись на другой край поля. — А тут болота. Холм уходит прямо в их глубь, в трясину, если быть точным. — Мужик провел пальцем по правой стороне фронта, - на обход у них уйдет несколько дней. Там дальше начинается сеть речушек и мостов, если парочку из них пустить в воду, они надолго застрянут. Правда, они вряд ли позволят нам его сжечь, но и большую армию там не переправить, позиция слишком открытая и узкая.       — Значит, будут бить в центр всем, что есть, — решила кондотьер. — Благодарю, свободен!       — Да, капитан, — разведчик вышел из шатра.       — Думаешь? Они могут заранее провести отряды и спрятать их где-то в лесу, вот тут например. А там в панике, устроить диверсию, и все разбегутся, оказавшись меж двух огней. Даже если мы уровняем шансы в ширине фронте, на открытом поле мы как бельмо на глазу. Можно занять оборону тут, — Эдмунд показал на лесополосу в самом конце поля.       — У них определенно будет преимущество в натиске от склона холма, но деревья должны их остановить. Хотя и для нас это будет сложно, бой в лесу ограничит наши возможности. Обходить они нас точно не будут, уж слишком они уверены в себе после четырех побед! Они настолько самоуверенны, что проигнорируют любые меры предосторожности… Как при битве под Гаулсбергом?       Эдмунд легонько кивнул, оскалив зубы в улыбке:       — Именно! Правда мы потеряем в манёвренности, в длине оружия и простоте стрельбы. А сама битва будет чертовой мясорубкой, в которой солдатам придется забираться на горы человеческих тел, чтобы продолжать сражаться, — улыбка сошла с его лица. — Капитан, ты знаешь, я не боюсь биться насмерть, но это не будет сражение в привычном его виде, оба войска утонут в крови, упираясь лбами друг в друга. Не лучше ли будет дать им пройти узкий коридор, а когда они развернуться полностью по фронту, разделить и заманивать в ловушку мелкими группами?       — Полностью с тобой согласна. Но мы не отступим, — резко отрезала Эбигаиль. — Не можем отступить. Наш наниматель не хочет пропускать их на свою землю, таковы условия.       — Это уничтожит отряд! — возмутился Эдмунд.       Эбигаиль пододвинула на карте, за лесополосой, новые фигуры - что-то похожее на телегу с длинной подзорной трубой впереди:       — На кону не репутация и не человеческие жизни! Всегда найдутся желающие заработать на стали. На кону будущее войны, Эдмунд! Грядут такие перемены, о которых ты не мог и мечтать. Это изменит само понятие “войны”. И мы будем возглавлять эти перемены, — Кондотьер чуть повысила тон и, резко умолкнув, перешла на шепот. — Такой шанс выпадает не раз в жизни, а раз в несколько жизней! Нам с герцогом нужен этот проход, сколько бы жизней он не унес.       Эдмунд выглядел растерянно, и это было нормально. Эбигаиль не хотела раскрывать всех карт сразу, на случай лазутчиков или предателей с дезертирами, которые обязательно появятся. Всякому боевому духу есть предел, особенно у наёмников.       — Как только закончится зима, войска сэра Локинстера высадятся у берегов, и нам придется продержаться до этого момента. Впереди зима, можем нанять новобранцев и даже обучить их, затем отправить в первых рядах, как поступали древние полководцы. В любом случае, они должны отступить, — на последней фразе капитан заулыбалась.       Кондотьер так уставилась на своего подчиненного, что тот побледнел, словно утопленник. Это было безумие, но ее глаза еще никогда прежде так ярко не горели, каждый раз, когда она вспоминает испытания. Эдмунд это чувствовал, что еще бы чуть-чуть, и он сгорел бы заживо.       — С чего бы им отступать? У них огромное численное преимущество. Пройдя эти ворота, они разбредутся во все стороны и…       — Я понимаю твои сомнения, но я не могу рассказать больше. Эти жизни того стоят. Они не пройдут эти ворота. Война ведь — это наше все!? А где побежит один, побегут и другие.       — Мы же наёмники, мы сами можем разбежаться быстрее. Как бы цена не оказалась слишком низкой, — осторожно проронил Эдмунд.       — Не окажется, вот увидишь! — Эбигаиль покинула шатер.