Для утех

      Красная помада не стирается. Матовая ярко-красная помада режет глаз. Острым лезвием. Дико. Грязно. Хорошо. Короткие рыжие волосы. Дьяволица. Грудь. Попа. Все при мне. Все хорошо. Эва в сотый раз говорит, что все отлично. Просто превосходно. Снова притупляет губы к горлышку. Что на этот раз? Бренди. Прекрасно, коньячные поцелуи уже надоели. Вечеринка пенетраторов. Взрывоопасно. Они смотрят жадно. Эва королева вечеринок. Демоница в короткой серебристой юбке. Ни чувств, ни эмоций, заебись. Мун привыкла. Зависимость. Как курить, пить, трахаться. Нужное подчеркнуть. Мать в командировке. А отец больше не отвечает на звонки. Идеально. Юнас курит травку. Крис трахает очередную шалаву. У Эвы все чудесно. Она все же притупила пустоту внутри. Никто не замечает, что у Мун проблемы. Она же ведь так улыбается, так танцует, так пьёт. Весело. Лучшие подруги. Неплохо. Рыжим не бывает больно. Они психолагами подрабатывают, решают проблемы других. У Эвы нет друзей. Нет личной жизни. Все есть.        Магнуссон знает, что без Эвы Квиг Мун вечеринка пенетраторов - уже не вечеринка. Поэтому каждый раз высылает приглашение. Самой первой. Золотой билет. В ад. Только ей. Он знает, как девочка умеет веселится. Всё знают. Лишь из-за неё об этой вечеринки будут говорить. Эва будет танцевать стриптиз на барной стойке. Целоваться с незнакомцами. Придумает игру, которую запомнят все. Или же придумает такое действие, который не каждый пенетратор осилит. Если бы Эва Квиг Мун была парнем, Вильям Магнуссон явно не стоял бы у руководства. Девочка была хороша. Когда Вильям распробовал Нуру Амалие Сатре, все перевернулось. Брат испортил все. Любовь? Я вас умоляю, нравится пробовать что-то новое. Вот и ему нравится. Не знаю зачем ему нужно было это худощавое дерзкое тельце. Хотелось проучить и наказать. Получилось куда хуже. Вильям Магнуссон прекрасно знает, что Эва Квиг Мун не спит с кем попало. Никогда не влюбляется. Не берет толстовки. Хорошо предохраняется. И всегда уходит первой на утро. За ней бегают пенетраторы. Она совсем не визжит от восторга. Эва Квиг Мун горяча. И он так много о ней знает. Чертовски много для обычной подруги Нуры. Бывшей Вильяма. Он сам порой не замечает, как на каждой чёртовой вечеринке ищет рыжую макушку. А когда Эва появляется, его настроение резко поднимается. Потрясающе.        Эва знает, что это дом Вильяма. Тут громко, шумно, она хочет уединиться. Отрывается от губ Джека? Майка? Как тебя там? Похуй. Целуется как пятилетний мальчишка. Ей нужно что-то почувствовать. Хоть что-то. Хоть как-то убрать черную дыру внутри. Эва больше не плачет. Не кричит. Не злится. Она больше не может. Слез больше нет. Закончились, как белые листы бумаги в принтере. Выходит на балкон. Свежий воздух то, что нужно. Сигаретку бы ещё. Хлопает себя по бедрам, понимает, что забыла сумку в доме. Плевать, голова раскалывается. Садится на краешек кресла. Балкон большой со столиком и двумя креслами. Главное, чтобы никто не пришёл.        - Будешь? - он давно здесь, наблюдает за движениями Эвы, сидя на кресле. Ждёт, когда заметит. Но Мун в упор не видит до последнего. - Твои любимые, кстати. - невзначай говорит Вильям, кидая пачку ментоловых сигарет на стол.        Эва вздрагивает, фокусирует взгляд, рассматривает. Достаёт сигарету, поджигает и затягивается. Зализаная чёлка. И что девушки в нем находят? Молчит. Хорошо.Тихо. Спокойно.        - Не любимые, просто расслабляют. - фраза заставляет его рассмеяться. Он точно знает, что любимые, ведь любой, кто предлагал другие сигареты, сразу же шёл нахуй. Они обмениваются парочкой нелепых фраз. Эва делает изощренный комплимент по поводу его чёлки и впервые за последнее время смеётся. Искренне. Вильям засматривается. Всё хорошо. Просто отлично. Только вот Вильям Магнуссон точно знает, что Эва Квиг Мун не спит с бывшими своих подруг. Рыжая тоже это знает. Поэтому впервые уходит с вечеринки одна и не пьяная в усмерть.        В школе Эва появляется редко, но он каждый раз высматривает ее. Уроки истории нудные. Поэтому Вильям прогуливается во дворе Хартвиг Ниссенс. Все же чудесно. Когда же он так погряз в этой демонице? Может тогда, когда Кристофер Шистад сказал "Смотри, какой ходячий секс!". Или же когда рассказывал о горячем сексе с ней. Или когда они смеялись, сидя на балконе. Да, не важно, к черту. Брат манипулятор. Мать ведёт распутную жизнь в Бергене. А отец в Лондоне делает своим детям наследство. Заебись. Все же так ахуенно. Магнуссон больше не получает кайф от секса с безмозглыми блондинками. Каждый раз ищет рыженькую/медную и ебет так грубо, вновь и вновь представляя Эву. Хотя вроде бы вот оно рядом бери и еби/люби, нужное подчеркнуть. Казалось бы, мальчик с золотой ложкой во рту, прыгайте все ко мне. Сексуален. Горяч. Молод. Здоров. Лишь одной Эве плевать на все это. Просто похуй. И это её похуй заставляет Вильяма Магнуссона что-то чувствовать.        Эва Квиг Мун знает, что Вильям Магнуссон самый главный бабник школы. А ещё плюс ко всему бывший моей подруги Нуры. А-ля. Заебись. Она знает, что он любит раздавать толстовки. Кидать девушек в свою копилку. Умеет хорошо предохранятся/ебаться. Интересно, что лучше. Эва слишком часто задумается об этом. Почему у них с Нурой ничего не вышло? Потому что его брат подлил масло в огонь? Или же Вильям вовсе ничего не чувствовал? Эва вновь дома одна, поглащает свое любимое шоколадное мороженое с гулькой на голове и в помятых пижамных штанах. Смотрит тупой сериал про любовь, пока её идиллию не прерывает громкий стук в дверь. Два часа ночи. Кого принесло так поздно? Эва идёт в коридор, резко открывает дверь, чуть не ударяя незваного гостя.        - Какого хуя, Вильям? - озадаченно интересуется она, рассматривая рассекшую губу и бровь из которой течёт ярко-алая кровь. Сам он в серой толстовке, чёрных джинсах и кожаной куртке. Мокрый насквозь. На улице ливень. - Хорошо, молчун. Заходи. Только учти у меня здесь не госпиталь. - заставляет его рассмеяться. Эва садит его на диван, а сама топает в ванну за аптечкой. Ему повезёт, если там хотя бы перекись есть. Хватает перекись и вату, повезло. И плетется обратно. - Раздевайся. - он поднимает брови, а-ля, серьёзно? - Серьёзней некуда, ты мокрый насквозь, и я знаю, что под толстовкой гематомы. Надеюсь, что твои ребра целы. Так что, раздевайся.        Вильму не нравится, что Эва такая умная с одной стороны. Слишком уж много знает, строит догадки и теории заговора. А с другой это чертовски возбуждает. Он лишь кивает, стягивает себя толстовку и джинсы, оставаясь в одних чёрных боксерах. Ему сегодня везёт, Эва не ведёт себя, как сука. Видит, как она нагло рассматривает его тело, закусывая нижнюю губу, а потом резко заставляет себя придти в норму. Садится рядом, обрабатывает слишком аккуратно и осторожно губу и бровь, заставляя Вильяма тяжело дышать. Никто ещё так не заботился о нем. Никогда. Эва достаёт мазь, выдавливать немного и намазывает.        - Прости, у меня всегда руки холодные. - при каждом касании её нежных пальцев, Вильям вздрагивает. Потом она и вовсе убирает руки. - Я закину твои вещи в стирку минут на тридцать, не забудь вытащить, всегда забываю и могу уснуть. Будешь чай/кофе? Мороженное? Круассаны? Ладно, если честно, то в холодильнике мышь повесилась, так что...        С каких пор Эва такая разговорчивая? Она пытается разрядить обстановку? Ей неловко? Вы серьёзно? Он внимательно изучает взглядом. Который прожигает изнутри. Она такая домашняя, без макияжа, в розовых пижамных штанах и того же цвета топе. Если учесть, что они оба ненавидят розовый цвет, это странно. Вильям чувствует, как хочет разорвать этот розовый комплект к чертям и накинуться, как животное. Впервые в жизни. Это пиздец, как странно.        - Единственное, что я сейчас хочу, просто поцеловать тебя. - так тихо говорит Вильям, но она слышит отчётливо и хорошо. Эва не спит с бывшими своих подруг, а как насчёт поцелуев? К черту. Она не двигается, ничего не говорит. Просто поцеловать тебя. Просто поцеловать. Вот, что в голове у обоих. И он целует, просто нежно касается губами. И это доставляет такое неимоверное удовольствие. Ей хорошо. Она чувствует. Он чувствует. Это не перерастает во что-то большее. Просто поцелуй и Вильям отстараняется, переводя дыхание.        - Я не.. - начинает она, но он вновь накрывает её мягкие губы своими. Теперь поцелуй грубее и настойчивее. Она отвечает. Вильям усаживает к себе на колени, обнимает, ласкает, кусает, сосёт нижнюю губу. И все же они отстараняются друг от друга.        - Я знаю... - тихо шепчет он, проводя руками по налитым бедрам. - Но тебя я хотел раньше, чем Нуру Амалие Сатре. Я не настаиваю. Просто давай говорить. Хочу узнать тебя.        Эва Квиг Мун знает, что Вильяму Магнуссону нельзя доверять. Но сама зачем то соглашается. Он дотягивается до мороженного и пледа, укутывает себя и Эву, все так же не выпуская из объятий. И плевать, что вещи так никто и не закинул в стиральную машину. Они долго болтают ни о чем. Едят шоколадное мороженное и смеются. И ей это так нравится. Даже больше чем секс. Нравится. Она живая и чувствует. Чувствует, как он хочет её. Чувствует эрекцию. Но не подаёт виду, изредка ерзая. Заставляя его задыхаться от возбуждения. Они говорят о родителях, о ценностях, мирровозрении и вине. С ним так просто. Кажется две половинки нашли друг друга. Она взъерошивает его волосы, потому что ей так нравится больше. И он прекрасно знает, как ей нравится.        - Твой любимый цвет чёрный, а любимый фильм? - продолжает задавать вопросы Вильям, ближе привлекая Эву и изредка целуя её.        - Чудо. - мягко говорит она, отвечая на поцелуи. - А твой? А хотя подожди, я угадаю, бабник?        - Очень смешно, я как-то не задумывался об этом. - усмехаясь, говорит он. - Твой первый секс? Или это секрет? - видя её замешательство, утихает. - Прости, ты можешь не отвечать.        - Всё в порядке. Просто обычно никто не интересуется этим. - пожимает плечами она. - Меня изнасиловали. Мне было тринадцать. В лагере. Обычная история. - отстранённо отвечает Эва, а Вильям уже сжимает кулаки. Рефлекторно.

Вот тебе и бери еби/люби. Нужное вычеркнуть. И ведь осознают они не скоро, что по уши погрязли в друг друге.