Для утех

      Эве Квиг Мун не нужен один единственный парень. Да и вообще ей не нужны отношения совсем. Эва не идеальна. В ней больше минусов, чем плюсов. Мун нужен хороший секс. Да такой, чтоб так вдолбили в столешницу, так грубо, трогали, ласкали, кусали. До дрожи в ногах. Эва всегда была ненасытной. И всегда смущалась просить ещё раз. Эва Квиг Мун вообще никогда ничего не просит. Но если какому-нибудь парню удавалось довести демоницу до оргазма, то ей хотелось ещё раз, сразу же. Да так же. Эва не сравнивает парней. Не считает. Не интересуется, как их зовут. Ей плевать. А между Эвой и Вильямом стало происходить что-то странное. Дружбой это не назовёшь. Отношениями тоже.        Вильяму Магноссону не нужны розовые сопли. Он каждый раз видит их в школе от своего фан клуба в виде безмозглых блондинок. Вильям любит сравнивать девушек с презервативами. Один раз воспользовался и выбросил. Но Эву можно было сравнить с чем-то вкусным и сладким, что хочется есть бесконечно. После поцелуев с Эвой Мун парень не может думать ни о чем, ни о ком. И не хочет. Хочет только ебать/любить. Мы так и не выяснили. Все поменялось. Когда все так стало? Они вместе смотрят фильмы,готовят завтрак, устраивают бои подушками, много смеются и душевно говорят. Целуются по долгу, развязно и страстно, дразня и лаская друг друга.        — Хочешь сказать, что вы не трахались? — усмехается Шистад, внимательно разглядывая своего друга. — Вильям, а ты головой случайно не ударялся? —хохочет во все горло, допивая вторую бутылку пива. Эва сегодня проводит время с подругами, поэтому Магноссону ничего не оставалось, как поговорить с Крисом. Ведь Вильям перестал ходить на вечеринки, как и Эва. Они даже курить вместе бросили. — Я спал с ней несколько раз, и это был лучший секс в моей жизни.        —Предупреждаю, ещё одно слово, Шистад, и я сломаю тебе нос. —делает пару глотков воды, поднимает серьёзный взгляд. Не врет. — Просто мы не торопимся, наверное. Мне и так с ней ахуенно. — оправдывается, потому что сам не знает, почему до сих пор не получил этого. Может после того, как она сказала, что её изнасиловали. Не хотелось быть очередным уебком. Или боялся, что после этого Эва потеряет к нему всякий интерес. А терять её было не в интересах Вильяма Магнуссона. Он не помнит, когда дал ей ключи от своего дома и попросил приходить в любой момент, когда захочется. Не помнит, когда спал в постели без Эвы Квиг Мун. Не помнит, когда для него стало нормальным переписываться на каждом уроке с рыжей демоницей, пошло шутить и смеяться. Вильям Магнуссон не осознает, что слишком часто стал смотреть на неё. Узнал её вдоль и поперёк. Все привычки. Как она яро попровляет свои рыжие волосы. Поёт и танцует, когда готовит завтрак. А ещё не может уснуть без маски для сна. Но постоянно теряет её и подолгу ищет. Это может длится до самого утра. Все бы ничего, только вот когда это стало таким нормальным для него?        Эва часто думает о своей матери. Она постоянно думает, что все минусы и изъяны идут с детства. Мун не считает себя красивой, необыкновенной или космической. Здесь больше подходит слово невозможная. Да, точно. Невозможная. Невыносимая. Эва не помнит, когда последний раз была на вечеринке. Не помнит, когда последний раз брала в рот алкоголь/член или сигареты. Эва не помнит, когда ей начало нравится проводить время с Вильямом вместо того, чтобы снова танцевать и напиваться в усмерть. Эва не понимает до сих пор, как её оценки в школе улучшились, а посещаемость возросла. Она не понимает в какой именно момент захотела, чтобы в столешницу её вдалбливал именно Вильям Магнуссон. И плевать на мнение других. Всегда было плевать. Эва изучила его вдоль и поперёк. Теперь она знает, что Магнуссон любит фальшиво подпевать песни в душе, вкусно готовить, а ещё глупо пританцовывать, убираясь в своем доме. И это так странно. Чертовски странно. Эва Квиг Мун так же хорошо знает, что он на дух не переносит бананы, очень редко ест утром. Но она все равно каждый раз готовит ему завтрак, заставляет съедать полностью. Эва так же знает, что он ненавидит чёрный чай, пьёт один лишь зелёный, а кофе предпочитает пить после обеда. Эва Квиг Мун знает о нем слишком много.        —Вильям, я дома... —Эва резко одергивает себя, с каких пор это и ее дом тоже? Надеется, что он не заметит. Поправляет себя. — Я пришла.        — Я думал, ты вернёшься поздно.—нежно обнимает и целует, помогает снять пальто. Делает вид, что не заметил. Но ему чертовски нравится эта фраза.        Эва любит ходить в его огромных футболках по дому, поэтому берет белую и переодевается. И она знает, что ему тоже это очень нравится. Они долго валяются в постели, не могут уснуть, говорят о том, как прошёл их день и неистово целуются. Потому что соскучились. Сильно.        –Ты поговорила с подругами? — интересуется Магнуссон, обнимая и ближе привлекая к себе.        — Да. Это было сложно, но я объяснила, какие у нас с тобой отношения. А ты? Поговорил с Крисом?—закусывая нижнюю губу, говорит Эва тихо. Ему совсем не нравится этот разговор, она сразу же замечает это. Они вообще отражения друг друга. Слишком похожи и имеют много общего.       — Да. Поговорил. — отстранённо отвечает Вильям. — Он сказал, что секс с тобой был лучшим в его жизни. А мне хотелось сломать ему нос.        —Ты же не сломал? — с осторожностью спрашивает она. А Вильям рассматривает её реакцию с интересом.        —А ты значит у нас беспокоишься? —грубо сжимает её бедро, Эва понимает, что злится. Чертовски злится.        —Я не за него беспокоюсь. А за вашу дружбу. Не хочу быть причиной... — мягко говорит Эва, поглаживая его по лицу. Он улыбается, она улыбается в ответ. Но никто не понимает в какой именно момент это стало таким привычным. Как курить, пить, трахаться.        Эва Квиг Мун всегда добивалась того, чего хотела. Ее боялись слабые люди, ненавидели женщины и хотели мужчины. Она научилась пользоваться ими, оставлять и выбрасывать, как вчерашний остывший ужин. Это не месть, это образ жизни. Всё думают, что у неё было очень, очень много парней. Но никто не знает этого наверняка. Все думают, что она никогда не плачет и никогда не спит. Но никто не знает этого наверняка. Эва почти никого не любила, но если это случалось, она была искренна, и отдавалась вся, без остатка.        Вильям Магнуссон всегда брал, что хотел. Просто брал и забирал, или трахал. Нужное сами подчеркните. И все всегда шло к нему. Сложное детство. Драки. Пьянки. Насилие. Он сам однажды чуть не изнасиловал девушку. И может поэтому не мог давить, брать и трахать Эву. Влечение. Сильное. Он не испытывал этого никогда. Если бы не она нагло вписала свое имя в его жизнь, блять. И выжгла все остальные. Дьяволица. Эва знает, как он хочет её. Знает, как она хочет его. Знает, что он хочет об этом поговорить, поэтому просто затыкает сладостным поцелуем. Сладко. Вкусно.        — Грубо и жёстко, пожалуйста. — Эва прикрывает глаза, скользит языком по ровным зубам и шепчет невесомо, но так четко и уверенно, что сама смущается от собственных слов.       Вильям хрипло смеется и отстраняется от этой испорченное девчонки, фантазии которой запущены хуже некуда. И он, собственно, не видит причин отказываться, когда юное тело предлагает себя в частное пользование, да еще таким развратным способом, от которого у Магнуссона — зачем скрывать? — перед глазами проносятся картинки неприличного содержания с участием этой рыжей демоницы и становится тесно в боксерах. Эва Квиг Мун не спит с бывшими своих подруг. Но в каждом правиле есть свое исключение, ведь так? — Ваш заказ принят. И у него реально от неё сносит крышу. И как же так фортануло такой неформат с таким форматным мужчиной? У нас с тобой особый вид отношений, Эва Квиг Мун. Недоотношения.