Для утех

       Сначала ты думаешь живём один раз. Хочу трахаться, беру и ебу. Хочу курить, покупаю пачки сигарет, не размениваясь. Хочу вливать в себя алкоголь, еду на пятничную вечеринку и притупляю губы к горлышку. Коньяк. Виски. Бренди. Шоты с водкой. А потом тебе уже безразлично окажется ли в твоей постели блондинка или брюнетка. Всегда ненавидел сложности. Живёшь в кайф. Не разбираешься. Все заебись. Люблю жизнь. Любил.        Кристофер Шистад — любимый красавец школы, после Вильяма Магнуссона. Бабник, берущий от жизни все, что захочет, опять же, после Вильяма Магнуссона. И даже бабы, которых пруд пруди всегда выбирали сначала Вильяма Магнуссона. Как же меня это раздражало. Неполноценность семьи, мой отец — самое страшное чудовище на свете. Клеймо у него — чмо, с большой буквы. Избиение, насилие, наркотики. Да, я сыночек хуевого отца. Недостаток внимания. Жил то только ради мамы до определённого момента.        Единственное в чем хорош Кристофер — любовь/секс. Жёсткий, грубый, с игрушками, в разных местах, в разных позах, во сне, блять, секс. На нем написано "Лучший трах в твоей жизни". Облизывает губы, подмигивает, кусает тебя/свои губы. Безчувственность, безчеловечность, безжалостность, безразличие и тд. С приставкой без. Изумрудные глаза. Красивые. А взгляд, а харизма. Но всегда после Вильяма Магнуссона. Определённый момент наступает на вечеринке, когда на глаза попадается рыжая демоница в короткой юбке. Узнает себя в женском обличии и это слишком притягивает. А потом и губы так сильно притягивают, что Кристофер не может удержаться, и сминает губы вкуса конъячной вишни. Все принципы и правила летят в пизду, потому что впервые в жизни Крис получает неимоверный кайф от близости. Они понимают друг друга без слов. Когда хорошо, и как надо. Это повторяется, но Шистада начинают пугать собственные чувства к Эве. И он бежит, как трус. Всё давно в пизде. Кристофер не знает, что такое отношения и не пытается узнать. Хоть и запретный плод чертовски сладок. Всё идёт нахуй, когда Крис узнает, что Эва с Вильямом. Что Вильям Магнуссон хочет сделать чертовке предложение. А потом становится так хреново, что поганый виски только отрезвляет, а куча девушек совсем не помогают расслабиться. Шистад — как хороший друг помогает с выбором кольца, с организацией свадьбы, с любой просьбой. А самого его тянет лишь блевать от всей этой мишуры, остаётся лишь смирится.        — Нужно твоё мужское мнение, Кристофер. — шипит Эва, застегивая уже сотое белое платье. Подругам нравится все, поэтому ничего лучшего не приходит в голову, как попросить Шистада помочь. — Только давай без твоих пошлых шуток, окей? Я очень устала и готова убивать. Никогда не хотела огромной свадьбы.        — Ты вытащила меня с работы, Эва. Вильям в отпуске, поэтому как ты думаешь, кто разгребает все дерьмо? Я тоже готов убивать. — рычит Крис, злобно смотрит вокруг. — Если ты не хочешь, тогда зачем это все?        Раздражает. Бесит. Сейчас они хорошие друзья, живущие в одном доме. Как бы странно не звучало, но это так. Жилье слишком дорогое в Лондоне, да и работают они вместе. Вильям не придумал ничего лучше, чем уговорить Криса переехать к ним. Шведская семья, блять. Нужно было отказаться сразу же. Нет же, согласился, придурок. Теперь на твоем сердце можно написать занято Эвой Квиг Мун.        — Ты же знаешь Вильяма. — констатирует факт рыжая, выходя из примерочной. - Ну, как?        Белое, блестящее струящееся платье с пышной юбкой в пол с оголенными плечами заставляет Кристофера Шистада произвольно открыть рот и выдохнуть. А вот непроизвольное дикое животное желание возникает сразу же, ну и чего скрывать? Становится тесно в брюках. — Черт возьми, Эва...        После ее замужества. Кристофер Шистад за пол года совместной жизни выучил Эву Квиг Мун наизусть. Всё было ничего, если бы при виде нее не было дикой боли в паху. Если бы он не представлял Эву, вымаливающую его имя, во всех позах. Ебануться. Если бы можно было ебать всех вокруг и не думать о рыжей демонице. Все бы было заебись. Кристофер знает о их личной жизни все, когда ругаются, когда занимаются любовью. Знал, когда Эва Квиг Мун в хорошем настроении, а когда в плохом. Знал, как порой Вильям Магнуссон перегибал палку, например, насчёт короткой юбки или ответу своему однокласснику. Каждый раз, когда Кристофер ставил себя на место Вильяма, представлял, как страстно бы он мирился с Эвой Мун. Знайте, есть очень отрицательные стороны замужества. И Кристофер Шистад впервые увидел такую сторону в одну из ночей в их доме.        В эту ночь Кристофер не мог уснуть. Слишком много думал о своих чувствах. А потом и вовсе было невозможно спать, потому отчётливо слышались крики. Всё полетело к чертям. Что-то разбилось и хлопнуло, а потом и вовсе все утихло. Шистад очень испугался и поспешил в комнату молодожёнов. Резко дёрнул дверь на себя, долго не мог привыкнуть к свету, но потом увидев рыжую, опешил. Она сидела на полу в белой пижаме, закрывая лицо руками, и рыдала навзрыд. Сердце пропустил удар. Он пронёсся прямо босыми ногами по стеклу от вазы, незамечая боли и крови. Перед глазами лишь одно рыжее несчастье, которое срочно нужно успокоить. Садится рядом, убирает её руки от лица, хочется поцеловать каждую слезинку на щеках, но Крис вовремя приходит в себя.        — Эва, что произошло? Где Вильям? Он ничего не сделал тебе? — куча вопросов и ниодного ответа. — Эва, блять. Отвечай. Не ударил? Ничего не болит? — руки дрожат, пиздец, его руки.       — В пизде, Вильям. Не знаю, бухать ушёл, наверное. — тяжело вздыхает, вытирает слезы, утыкается носом в грудь Кристофера. — Не знаю, рассказывал ли он тебе, может ты сам заметил, что мы пристально стали следить за своим здоровьем. — Кристофер лишь кивает, Эва шмыгает носом и продолжает. — Мы хотим ребёнка, но он нас не желает. Прошли кучу проверок, я пила так много витаминов и таблеток, прошла кучу процедур и ничего, блять. Никакого результата, даже искусственное оплодотворение бесполезно. Мы потратили хуеву тучу денег. Оказалось я здорова и все дело в Вильяме. Он прошёл курс лечения. А врачи сказали, что либо мы берём чужой сперматозойд, либо у нас никогда не будет детей.        — Поэтому вы не полетели на медовый месяц? — осознание приходит не сразу, порывами, Крис притягивает Эву к себе и обнимает. Сердце бешено стучит. — А Вильям собственник и не позволит, чтобы кто-то запихал сама знаешь что? Поэтому поругались?       —Да. — тихо шепчет Эва ответ на все вопросы. Все давно в пизде. Они ещё долго говорят по душам. И Эве действительно становится легче.        Кристофер потом долго говорит с Вильямом на эту тему. Но Магнуссон не приклонен, Эва принадлежит ему. Как бы он не хотел от этой демоницы детей. А потом что-то в его голове щёлкает и он пристально смотрит на Кристофера. И предлагает сделать "то самое" ему. Крис пребывает в ахуе.        — Нет, Вильям, нет, ни за что. — качает головой, осознавая подлинность своих слов. — Ты же знаешь, я не смогу оставить ребёнка.        — Не нужно оставлять ребёнка. — Вильям тяжело вздыхает, достаёт ещё одну сигарету и закуривает. Руки дрожат. Он слишком устал. Думает, прежде чем вновь заговорить. — Я знаю, что у тебя есть чувства к Эве. Ты всегда будешь для меня не просто другом, братом. Пройди хотя бы медкомиссию в больнице. Если все нормально, то мы попробуем искусственное оплодотворение.        — А если нет, Вильям, что тогда? Как ты себе это представляешь? Знакомься сынок/дочка у тебя два отца. Будем жить как шведская семья? — вскипает Шистад, вырывая сигарету из его рук. — Я — собственник хуже тебя, ты же знаешь.        — Если искусственное оплодотворение не поможет, то помнишь одно время мы пратиковали секс втроём? — не обращая внимания на тираду Шистада, тяжело вздыхает и говорит Вильям. — Пожалуйста, Крис. Я не смогу кому-то ещё позволить сделать это. Ты будешь отцом, а рядом с Эвой пусть будет тот, кого она выберет. Дай мне принять участие в воспитании. Мне не суждено иметь детей, никакого чуда, блять. Вот тебе суровая реальность.        А потом куча врачей, рассматривающих член Шистада, много анализов и всяких экспертиз, миллион очередей. Но все давно в пизде, когда искусственное оплодотворение не помогает, и Эва закрывается в ванной, как маленький котенок. А Крис и Вильям сидят около двери, просят, чтобы вышла наконец и поговорила. Эве Квиг Мун так больно, что она вовсе не может успокоится. Плачет. Слишком сильно, доставляя не только себе душевную и раздирающую боль, но и физическую.        А потом Эва целую неделю пропадает в тренажёрном зале — это помогает расслабиться, прийти в норму. Ни с кем не говорит и никого не слушает. Вильям хочет поговорить, объяснить и попробовать ещё, но Эва Квиг Мун не подпускает к себе ни на шаг. Пропадает/ночует у подруг, не отвечает на звонки и смс-ки. Сложно. Запутано. Тяжело.        Эва потерла виски, налила чашку ромашкового чая, чтобы успокоится. Сегодня она зашла домой за парочкой вещей. Как ни странно, но никого не было, рыжая выдохнула. Она не хотела никого видеть, что-то обсуждать и решать.       Она так и осталась стоять с чашкой в руке, когда входная дверь распахнулась. Сердце затрепетало. Как бы Эва не старалась убежать и спрятаться, жутко скучала по Магнуссону.       Она услышала шаги и их было больше, чем если бы Вильям пришел один. Она стояла на кухне и было слишком поздно бежать в спальню и делать вид, что она давно уже спит, а утром ей лучше было бы сбежать как можно раньше в универе.       Когда они появились в дверном проеме, Эва решила, что её ждёт серьёзный разговор. Она тяжело вздохнула и перевела свой взгляд. Кристофер Шистад и Вильям Магнуссон. И только теперь, когда они стояли плечом к плечу, она восхитилась их прирожденной красотой, гармонией их тел. Их физическим совершенством, помноженном на два. Волосы у обоих были взъерошены. А еще от них обоих сильно несло алкоголем.       Крис медленно двинулся к ней с левой стороны, а Вильям, чуть помедлив, с правой. Она замерла, не в силах пошевелиться. Сейчас они сядут за стол и скажут, давай чай пить, только и всего.       Правда?       На Крисе была футболка с ярким принтом и черные узкие джинсы. Слишком узкие для того, что его выпирающее из штанов желание оставалось в секрете.       Эву бросило в жар. Она не верила своим глазам. Что происходит, черт возьми?       Она посмотрела на Вильяма, в поисках поддержке, ответа, объяснений, правил игры, на худой конец. Вильям смотрел на нее темными от страсти глазами и одной рукой расстегивал пуговицы на рубашке.       Это ли не ответ?       Пока она смотрела на Вильяма, Крис уже оказался рядом. Первым.       Он повернул к себе ее лицо и нашел губы, смял их под собой, не спрашивая и не считаясь с ней. Так, как он поступал всегда. Голова пошла кругом. Она вырвалась от поцелуя, словно из-под воды, тяжело дыша, хватая воздух ртом. И тут ее повернул к себе Вильям и тоже поцеловал. —Попалась.       Он был нежен, но страсть прорывалась изнутри. Он играл ее языком, пока Крис слева уже запустил руки к ней под домашнюю футболку и теперь ласкал пальцами ее соски. К черту все. Сейчас хорошо, важно.       У этих действий мог быть только один контекст. И Эва еще раз посмотрела в глаза Вильяму, силясь найти в них ответы и объяснения, как к этому относиться и что будет дальше, но в них не было ничего, кроме страсти и желания. Вильям, к ее удивлению, не прерывая этого взгляда, провел по ее штанам и потянул их вниз. А с ними и трусики. Все уже в пизде, чего вам ещё нужно?        А потом слишком много нежности, грубости, ласки для них троих. Много любви. Эве чертовски хорошо. Просто ахуенно.        Я ненавижу тебя так же, как люблю. —Кристофер Шистад.