Всё, что она хочет

      Сотни мыслей могли или не могли проноситься в её голове, пока она шла по залитому светом коридору. Коридор, выдающий богатство владельца, не был таким уж длинным, чтобы растянуть путешествие от ванной комнаты к месту, где её ожидают. Глубже кутаясь в теплый махровый халат на голое тело, женщина тяжело сглотнула, вполне представляя, что именно её ждет. Нужно быть совершенно глупой и наивной, чтобы не осознавать, для чего нужно тщательно помыться с приятно пахнущими шампунями и лосьонами. Кожа саднила и ныла в местах, где мочалка прошлась с особым усердием, но теперь, по крайней мере, она была чистой настолько, насколько это было возможно в жизни без дополнительных указаний её владельцев. До этого дня не то что ванна, а такое количество воды — невероятная роскошь.       Подойдя к двери в конце коридора, женщина остановилась и замерла, не зная, что предпринять. Постучаться? Ей сказали, что её давно ждут. Просто открыть дверь? Это может навлечь на нее наказание. Даже зная, нет, предполагая, что она знает дальнейшие события, женщина вздрогнула от перспективы наказания. Никто не говорил, что её ждет, никому не нужно было. На протяжении всего путешествия, что началось почти сорок восемь часов назад, взгляды окружающих менялись от чистого презрения и похоти к сдерживаемому сочувствию и полному равнодушию. С ней обращались вежливо и учтиво, но не более, чем было необходимо для достижения цели — привести её в это место. Ценный дар. Кому? Очевидный ответ.       В этот момент замок на двери щелкнул, и она медленно приоткрылась. В проеме её ожидала темнота, и легкое, почти забытое чувство разочарования, отозвалось в груди рябью. Не позволяя себе показать эмоции внешне из-за горького опыта, женщина замерла. — Хорошо. — Властно и неожиданно произнес женский голос из глубины комнаты. — Сними халат.       Приказ был немедленно выполнен, пояс халата распущен, и темно-белое одеяние упало к ногам. Абсолютно голое женское тело предстало на суд неизвестному зрителю. Или зрителям. Обнаженная, она уже не смела гадать. Бледная кожа покрылась мурашками от контраста теплого воздуха комнаты и коридорной свежести. Из-за этого бутоны сосков заметно затвердели, и она почувствовала, как от волнения пересохло в горле. — Повернись. — Вновь приказал голос, в этот раз тон был глубже и заинтересованнее. — Медленно.       Она поступила так, как ей велели, даже несмотря на страх повернуться спиной к неизвестному. Скрывая дрожь тела, женщина глубоко вздохнула и ощутила аромат роз и кориандра. Цветы и специи. Ей пришли в голову другие сочетания — кровь и страсть. Боль и секс. Жизнь и власть. Следующее, что она услышала, это нетерпеливый приказ: — Заходи.

***

Приблизительно сорок восемь часов назад.       Вначале её поместили в деревянный ящик, обитый мягкой тканью изнутри и с дырками для вентиляции. Она пришла к выводу, что это было сделано для сохранности перевозимого товара, но за всю поездку не почувствовала сильной тряски или резких движений, чтобы это было оправдано. До тех пор, пока её не вытащили спустя несколько часов, и она не увидела другой ящик. Явно более ветхий от частого использования и находящийся давно в пункте доставки, поцарапанный изнутри, с пятнами крови и разорванной тканью — очевидные признаки множества попыток сбежать. Глупо. Независимо от силы товара деревянные доски невозможно сломать: слишком толстые для обычного человека.       Пункт доставки, как в итоге оказалось, просто место сортировки. Голая бетонная коробка с множеством деревянных контейнеров, кораблей в доке и охрана с оружием для соблюдения порядка и убеждения сохранять спокойствие новоприбывшим. Только на её глазах двое пытались бороться: одного вырубили сразу дубинкой по голове, а второй сумел избавиться от сортировщика, перепрыгнуть несколько контейнеров в направлении ближайшего окна, прежде чем поймать первый дротик с транквилизатором. Понадобилось три дротика, чтобы вырубить беглеца, по её мнению, его отправят на арену для развлечений. Возможно, он проживет минуту или две, прежде чем его убьет сосед по камере ради славы. Опять же — глупость. Или безрассудство, как посмотреть.       Она вела себя спокойно, не то чтобы это меняло стиль обращения с ней сортировщика — он все также крепко и грубо держал её, пока осматривал на наличие повреждений или оружия, но это позволяло осмотреться и прийти в себя. Пахло землей, сыростью и морской водой. Затхлый запах помещения и человеческих выделений пропитал этот склад. Безликий — так она называла всех сортировщиков, толкнул её в направлении мужчины в черной боевой форме. Тот мерзко ухмыльнулся и похотливо осмотрел, прежде чем схватить за руки, что были закованы в наручники и потащить за собой.       Босые ноги едва поспевали за мужчиной. Её шаги раздавались эхом в пустом и длинном коридоре здания. — Шевелись, мы опаздываем. — Потребовал мужчина, сильно дергая и больно сжимая предплечье. — Жаль, ты прибыла последней, если бы я знал, что ты такая красотка, то оставил бы себе. Она увидела, как он широко улыбнулся, но ничего не сказала. Это было странно, так как весь товар подотчетный, но она не собиралась спрашивать, как бы он это сделал. — С другой стороны… — Он резко остановился и толкнул её к стене. Его ладони тут же оказались на её груди и больно сжали. Она уже поняла, что коротко-стриженный наемник из тех, кто любит причинять боль. Единственный способ пережить это — молчание. — Никто не мешает мне полапать тебя.       Он облизнулся и, встретившись с ней взглядом, хищно улыбнулся, одновременно прижимаясь бедром между её ног. Его физическое достоинство упиралось в неё, отчетливо давая понять степень его возбуждения. Дыхание стало заметно тяжелее, когда он потерся, и стон вырвался из его груди, стоило ему сжать её ягодицы. Она уверена, что останутся синяки на коже, но для неё это не имело значения. Любые его действия, вероятнее всего, лишь прелюдия к тому, что ждет её впереди. Её явное безразличие к происходящему не смущало его, так что все получали то, что хотели.       Женщина равнодушно отметила высокие потолки с рваной паутиной и насчитала три порыва воздуха, прежде чем всё закончилось. Еще несколько мгновений сопровождающий приходил в себя. Она отметила, что от него пахнет потом, следами алкоголя и старым порошком: даже с использованием мятной жвачки и шампуня для маскировки неприятного запаха. — Двигай. — Хрипло приказал мужчина, вновь толкая ее к двойным дверям впереди. — Мы сильно опоздали, и если меня за это накажут, то и тебя тоже. Стоило ли это её слов после всего произошедшего?       Они молча ворвались в огромное и почти пустое помещение. Здесь, под лучами ярких фонарей, был подиум, где стояло еще четыре девушки. Её толкнули рядом. Также, как и у неё, руки всех были закованы в наручники. Также, как и они, она стояла в одном сером платье из дешёвой ткани, что с большим трудом защищало тело от взглядов, холода и ветра. Остальное помещение было погружено в темноту, но равнодушно осматриваясь, она отметила множество стульев и несколько сидящих силуэтов. Неподалеку, видимо, стояла охрана.       Гробовую тишину нарушили уверенные шаги. Четкая поступь сделала шесть в одну сторону, и еще шесть в другую — вдоль всего ряда с выставленным товаром. Лица не видно, но это была женщина, если судить по прозвучавшему голосу. — Почему так долго? — Корабль задержался. — Ответил кто-то за спиной. Да, так и было, они попали в шторм пару дней назад. Она вспоминает влажную обивку ящика. — Её. — Тень зашевелилась. Махнула рукой? В голосе сквозила резкость. — Он прибыл час назад. — Разгрузка заняла больше времени, была пара беглецов. — Хрипло ответил наемник, что привел её. Мгновенное ощущение дискомфорта и чувства омерзения, будто рыба в озере — появляется и быстро исчезает, скрываясь за её маской равнодушия. Она старалась смотреть прямо в темноту и не двигаться. Он пожал плечами. — Вы все равно всех не забираете… Он вдруг запнулся и замолчал, видимо осознав с кем разговаривает. — В этот раз мы забираем всех, не так ли, Джон? — Да, генерал. — За спиной женщины появилась еще одна тень. Выше и сильнее. — Всех? Но это же… — Наемник вновь запнулся, в этот раз от удивления, когда перед ним встала рыжеволосая женщина, что мгновенно покинула тень склада. Генерал была невысокой и рыжеволосой, в военной форме красной гвардии. Её руки сцеплены за спиной, но взгляд выражал угрозу, от которой перехватывало дыхание. — Конечно, генерал. Будет сделано. — Прекрасно. — Женщина отвернулась от наемника и шагнула к ней. Карие глаза пристально осмотрели её. — Она полетит со мной.       Они обе знали, что он будет сопротивляться, вопреки здравому смыслу. Она не понимала, как такое возможно, но видела это знание в глазах генерала. Знание, желание и намерение наказать. Равнодушие внутри неё вновь тревожно заколебалось от этих ощущений. — Генерал, но для чего такие сложности, мы можем доставить товар как обычно.       О, она была хороша в масках, ни один мускул не дрогнул на её лице, и это потрясающе, но все же что-то случилось, пока взгляд карих глаз блуждал по выставленным девушкам. Он задержался на соседнем лице, и в глубине чужих глаз она увидела что-то, чего не смогла понять. Веселье? Желание? И сожаление? Размышления на эту тему прервало появление Джона. Она была права с оценкой его силы, он с легкостью поднял наемника, что вцепился в его руки в попытке освободить себя и одновременно удержать равновесие. Из-за его криков и извинений на складе стало шумно. Другие силуэты, сидящие на стульях, не шевелились и не сказали ни слова. На самом деле, не считая генерала и Джона, остальных всё равно что не было. — Ты опоздал, Мон-Эл, смеешь перечить и спорить. Разберитесь с ним. — Рассеяно приказала генерал и, бросив последний взгляд на нее, добавила. — Подготовьте её, мы вылетаем немедленно.

***

      Ей сразу вручили другую одежду — черные спортивные штаны, майку и куртку — она была ощутимо удобнее, теплее и приятнее. Руки освободили от наручников, но на шее появился электрический ошейник, пульт от которого передали генералу. Всё происходило на месте под ярким светом ламп, и, если недовольство генерала и было с чем-то связано, то она надеялась, что это от проступивших синяков, доставшихся от наемника. Других причин не нашлось, сколько бы она не анализировала произошедшее.       Она вела себя, как и до этого: спокойно, почти равнодушно. Легкое и осторожное любопытство проснулось, когда они вышли на улицу. Впервые её движения ничего не сковывает. Руки и плечи можно размять. И много дней она не дышала действительно свежим воздухом, ощущая при этом порывы ветра на своей бледной коже.       За складом оказался вертолет, что доставил их в аэропорт. Спустя еще пару часов они сидели в частном самолете: она, генерал, Джон и еще несколько человек из персонала. Пристальный взгляд генерала заставил вспомнить её, что это не прогулка и нужно соблюдать осторожность. Никаких резких движений, излишнего и явного любопытства, а также глупостей. Ведя себя предсказуемо, она будет в порядке. Её посадили в кожаное кресло рядом с генералом. Напротив столик, что через несколько мгновений после взлета был заставлен фруктами, бутербродами и напитками на любой вкус. — Ешь. Пей.       Им не нужно было её уговаривать: еда - не то, от чего отказываются такие, как она, трезво сознавая, что другой возможности может и не быть в ближайшем будущем. Она ела не спеша, настороженно ожидая, что в любой момент ей прикажут остановиться. Генерал следила за каждым её движением с ленивым любопытством и расслабленным спокойствием, потягивая коктейль. Судя по запаху — безалкогольный. После затхлости, её обоняние остро ощущало перемены, и было приятно чувствовать отличия. Пожалуй, генерал - первый сопровождающий, вызывающий что-то, отдаленно похожее на симпатию. Задумчиво вспоминая всех, с кем ей довелось повстречаться, она попробовала представить себе другие обстоятельства, при которых они могли бы даже поговорить. Нет, это сомнительно. Генерал заинтересованно приподняла бровь, не глядя на нее. Из груди почти вырвался вздох при виде эмблемы красной гвардии на груди рыжеволосой женщины. Такое возможно разве что в параллельной вселенной, и скорее всего со множеством оговорок. Мысленно она покачала головой, приказывая себе не забивать голову ерундой. Вероятнее всего, они больше никогда не встретятся.       Персонал молча работал, будто предугадывая желания пассажиров. Это смущало и озадачивало, хотя она не сомневалась, что существует логичное объяснение происходящему. За всё время никто не произнес ни слова, но было странно видеть вдруг возникающие улыбки и кивки от персонала генералу и наоборот. Уже будучи в полудреме после сытного обеда и истощения от долго путешествия, ей пришла в голову пугающая мысль, заставившая кровь застыть в жилах. Впервые за много дней, возможно даже недель, её сердце ускоренно забилось. Не важно, как они это делают, ей нужно поспать.

***

      Следующие несколько часов после пробуждения и прилета были насыщенными. Часть времени они провели в бронированных джипах в сопровождении колонны военных. После этого ей дали сходить в душ, забрали форму, ошейник, вновь переодели и поместили в медицинскую лабораторию. С ней не разговаривали без необходимости, но больше не обращались как с мешком с костями: то есть не пинали, не толкали и не били. Скорее, она была подопытным кроликом: теперь её лишь мяли в целях изучения, кололи иголками и осматривали практически каждую часть тела под микроскопом. Также заставляли принимать препараты. И вновь «впервые». Впервые любопытство практически заставило её спросить, что они ей дают, потому что вдруг она почувствовала себя лучше. И не так, будто ей дали наркотики, от которых появляется туман в голове, уж она-то отличит одно от другого. А действительно лучше. Мелкие раны и ссадины от частых трений кожи с тканью и различными поверхностями пропали без следа, также, как и боль в месте, где Мон-Эл держал её.       Её удивление стало явным, когда она увидела генерала рядом с собой в белом халате. Джон стоял за прозрачной дверью, охраняя единственный выход. Молчаливый и сильный. Как ни странно, их присутствие успокаивало её. Как мало для этого нужно — более-менее знакомые лица и несколько часов человеческого отношения, чтобы опустить стены. Атмосфера в лаборатории изменилась и стала напряженной, но, не заметив этого, она отмахнулась от своих мыслей. Какая разница, что будет дальше, если сейчас она в безопасности, и этим можно насладиться. Сытая, в тепле и практически отдохнувшая — хорошее настроение - это очередная роскошь, которой нельзя пренебрегать.       Генерал взяла несколько образцов крови и провела еще несколько тестов. После чего заставила вновь раздеться, предварительно нажав на дисплее несколько кнопок, и стены из прозрачных стали матовыми. И вновь осмотр, закончившийся сканированием. Удовлетворившись результатами, рыжеволосая разрешила ей одеться и сесть рядом на стул. Передала запечатанную бутылку воды из холодильника и погрузилась в данные на мониторе.       Они долго молчали, пока генерал (генерал и врач?) изучала снимки. Ей тоже было любопытно, и она осматривала снимки костей, с удивлением отмечая заметный, но давно заживший перелом левого предплечья. Неудачное падение в родном доме после спора с приемной матерью. Если бы она не знала, куда смотреть, то возможно и не заметила бы деформацию. — Не беспокоит? — Вдруг спросила женщина рядом, оказалось она какое-то время наблюдает за ней, и в ее взгляде горели признаки беспокойства. Она покачала головой. — Хорошо. Нам пора идти. Ты здорова, если тебе это интересно. Легкое недомогание, но ничего, что не поправит нормальное питание и сон. Генерал недоверчиво покачала головой. — И это странно, учитывая, кто ты. Они покинули лабораторию и вместе с Джоном прошли к лифту, на котором поднялись на верхний этаж. Десятый — отметила она. Не то чтобы это имело значение. Двери лифта открылись прямо в квартиру. Длинный коридор со множеством дверей в другие комнаты. Роскошный красный ковер вел к двери в конце. Они привели её в спальню, а после в ванную. Джон остался снаружи, а генерал прошлась по комнатам: то ли в целях безопасности, то ли дать тур. — Тебя ждут. Разденься, прими ванную, тщательно помойся. Здесь есть всё необходимое для этого: мыло, гели, масла и лосьоны. Приведи себя в порядок. Справишься сама или мне остаться? — Это был странный вопрос, они обе понимали, но даже со скрытым смыслом, она была признательна. Глупо, она знала, но всё равно кивнула. — Хорошо. Одежду оставишь здесь, халат и полотенца в шкафчике ванной. Не торопись, но и не задерживайся понапрасну. Генерал еще раз осмотрелась, покачала головой и направилась к двери. Спустя мгновение она услышала тихий щелчок, оповещающий, что теперь одна.

***

И вот она здесь. Стоит на коленях на белом мягком ковре с длинным ворсом, в который так и хочется запустить руки. Возможно, даже лечь, чтобы насладиться мягкостью. Это первое, что она заметила, когда включился свет. Ей молочная кожа не слишком выделялась на таком фоне, и она задумалась, хорошо это или плохо. Предстояло это узнать. Она подняла взгляд и посмотрела на женщину перед собой, чтобы ощутить, как перехватывает дыхание от вида. — Как ты смеешь поднимать голову без разрешения? — С удивительной яростью и шипением кричит мужчина за спиной женщины. Его лицо разрисовано темной краской, а сам он носит черный костюм. Она видит, как сжимаются его кулаки, и заставляет себя затолкать удивление глубоко внутрь, вернув равнодушие и покорность. — Оставьте нас. — Но, Кара… — Немедленно! — Приказала королева криптонская не терпящим возражений голосом. — Для целей, ради которых я приобретала её, мне не нужно ваше присутствие. Мгновения ушли на то, чтобы освободить комнату от посторонних, и всё это время Кара не сводила взгляда с женщины перед ней. — Ты великолепна, Лена Лютор, — прошептала блондинка, подходя и поднимая ту с колен. — Удивительный подарок. Пальцы мягко коснулись кожи шеи и ниже: плечи, ключицы, грудь и всё, что ниже, пока не остановились между ног. — Мои люди сказали, что ты не тронута, хотя не от недостатка желания. — Пальцы коснулись складок и провели между ними, чтобы собрать влажность и погрузиться внутрь. Брюнетка вздрогнула и вздох сорвался с губ. — Я чувствую, что так и есть.       Пальцы покинули тепло женщины и погрузились в рот Кары. Лена смотрела, как та прикрыла глаза, слизывая её влажность, и дыхание обеих участилось. Глаза королевы потемнели, выдавая желание, когда вновь открылись. Она облизнула губы и улыбнулась, удивительно мягко для жестокого правителя, о котором слышала Лена. — Моя сестра умеет делать подарки. — Блондинка зашла за спину и прижалась к бледной спине. Теплые руки коснулись её бедер, поднялись выше к животу и накрыли грудь, слегка сжимая. Глубокий вдох у шеи и шепот посылают мурашки по коже. — А я люблю раскрывать подарки медленно. Особенно, когда мне говорят, что они особенные.       Пальцы провели вокруг сосков и слегка сжали, отпустили и вновь сжали, но уже сильнее. Быстрая и мимолетная боль пронзила сознание Лены, и у нее вновь перехватило дыхание. Прикусив губу, она сдержала полувздох-полустон, пока сильные руки блондинки прижимали её к своей груди и бедрам. Всё еще не зная, чего от неё ожидают, женщина старалась не расслабляться. Удовольствие только для тех, кто владеет. В какой-то момент королева убрала длинные темные волосы со спины и стала покрывать плечи легкими поцелуями. Она не останавливала изучение бледного тела ни на мгновение. Руки блуждали, сжимали, гладили и прикасались. Губы искали и находили места, которые заставляли Лену дрожать, и, если бы не сильные руки, вероятно, она давно бы не устояла. Брюнетка запрокинула голову назад, на чужое плечо, открывая более широкий доступ к шее, которую Кара кусала, пока пальцы мягко кружили вокруг клитора. Нетерпение обеих стало заметно по дыханию, движениям и резкости. Внезапно всё прекратилось. Кара отошла от нее, отчего брюнетка чуть не упала, но как только она сохранила равновесие, и её возбужденный взгляд поднялся, он встретился с горящим голодом взглядом королевы. — Ложись. — Она не могла понять, звучало как просьба, скорее даже вопрос, но Лена знала, что королевы лишь приказывают. Она молча опустилась на ковер, сердце билось как сумасшедшее, и она никогда еще не чувствовала себя такой возбужденной. Такой вовлеченной. Кара возвышалась над ней, пристально рассматривая, будто сама удивлена происходящим, но любые лишние эмоции быстро ушли на задний план, уступая место жажде обладать.       Блондинка сбросила с себя костюм, что исчез, стоило той нажать кнопку на кольце, явив под собой смуглое и стройное тело. Лена облизнулась, словив себя на желании коснуться губами чужой кожи. Изучить мягкость и твердость, её нежность и вдохнуть запах. Впервые. Брюнетка почувствовала, как на миг в её голове что-то будто заклинивает, после чего остается лишь блаженная пустота. Она разберется с этими ощущениями позже. Как и с тем фактом, что её купили для королевы Криптона.       Кара мягко опустилась между её ног. Потемневшие океаны смотрели, впитывали и изучали, что странным образом волновало. Королева наклонилась и требовательно поцеловала её, кусая и посасывая. Рыча от досады и разочарования, когда Лена не отреагировала, блондинка отстранилась и в ярости сжала изящное горло в ладони. Недостаточно сильно, чтобы задушить, но настолько, чтобы дать понять свое намерение. И вновь поцеловала.       Она бы соврала, если бы сказала, что никогда не целовалась, но также было бы неверным сказать, что она была опытной в этом вопросе. Её ответ - это робость и мягкость, совершенно не готовая встретиться со страстью и необходимостью, выраженную губами Кары. Язык королевы - это желание господствовать и сражаться, язык Лены — изучение и любопытство. Но, что бы ни думала брюнетка, казалось, её владелице это понравилось. Стон отдавался вибрацией в чужой груди, и Лена почувствовала радость в глубине своего сознания.       Теплые ладони вновь вернулись к изучению, отпуская шею, открывая её для языка и зубов. Не зная, что делать, и нужно ли что-то, Лена попробовала делать то, что подсказывал внутренний голос. Тонкие пальцы неловко коснулись светлых волос, отчего Кара вдруг зарычала. Её рука опустилась между ними и вернулась к тому, на чем они не так давно приостановились. Брюнетка задохнулась от легкого, но приятного прикосновения, от нескольких кругов вокруг и неожиданного ощущения языка на своей груди, а после и зубов на сосках. Громкий и тяжелый стон вырвался из Лены, а глаза закрылись от количества нахлынувших ощущений. Слишком много, чтобы обработать за раз. — Не смей закрывать глаза. — Прорычала Кара, и зеленый встретился с синим. Она не могла дышать, ей хотелось, но волны удовольствия, горячего и раскаленного, сжигали кислород в легких, заморозили грудную клетку и, как бы Лена не старалась, сердце всё ускорялось, и она верила, что сойдет с ума от происходящего. — Дыши. — Вновь сказала Кара, наблюдая и останавливаясь. Лена шумно втянула воздух в легкие, и королева улыбнулась. В её глазах светился восторг, удивление и восхищение. Брюнетка смотрела и задыхалась, и ей хотелось, чтобы этого никогда не происходило, потому что этого всего было слишком много. Она просто не выдержит. Она всего лишь человек.       Когда казалось, что больше уже невозможно, Кара опустилась ниже, поцеловала её плоский и худой живот, остановившись лишь между ног и глядя в её удивленные глаза, она коснулась языком самого чувствительного места. И это было тысячекратно лучше, чем всё, что до этого. Лена чувствовала — еще немного, и она взорвется. — Я не… — Дыхание перехватило от ощущений, от собственного хриплого голоса, которого она не слышала много дней. — Пожалуйста. Да, она может говорить. Да, она вновь громко застонала. Да, королева великолепна.       Чужие губы растянулись в улыбке, и Кара вняла мольбам. В момент, когда Лена готова была отпустить, когда она понимала, что больше не может и начинает разрушаться изнутри, Кара проникла в нее. Это было сильно, резко и бескомпромиссно. Боль смешалась с оргазмом, перекрывая друг друга по очереди, и слезы невольно заволокли зеленые глаза. Она чувствовала столько всего, что не знала, на чем остановится. Страх? Дискомфорт? Боль? Смущение? Удовлетворение? Восторг? Чужие губы вновь накрыли её клитор, и дрожь прошла по телу, язык мягко ласкал, выводя круги и заново возбуждая. Это было легко и приятно, хотя и чувствительно. Лене пришлось сморгнуть слезы, чтобы увидеть благоговение на чужом лице. — Ты невероятная, Лена Лютор, запомни это. Ты принадлежишь мне и никому другому. — Блондинка поднялась над ней, демонстрируя кровь на своих пальцах — её кровь, и взгляд приобрел жесткость, присущую всем власть имущим. — Твоя мать заплатила цену за твоего брата, думаю, ты догадываешься, какую.       Лена облизнула губы и кивнула. Всю жизнь она слышала, что будет разменной монетой. Её воспитывали как Лютор, но она — лишь товар. Не лучше раба, тем более прислуги. От нее требовалось послушание, грация и чистота. Последнее было бесценным для матери, поэтому она всегда была со смотрителями, охраной и взаперти. Чужая, и все же -ценный актив, достойный правителя. Лене потребовалось много лет, чтобы привыкнуть к такому образу жизни, но ей позволяли читать и изучать, никогда — говорить, за редким исключением. Никто не интересовался бастардом, пока речь не заходила о торгах и политической выгоде. Она никто для семьи Лютор и бесполезна после использования. Бесполезна, как рычаг давления, поэтому до сих пор никто не воспользовался ею. Даже если и были предложения купить ночь с ней. Лена до сих пор не понимала, что мешало любому желающему выкупить её, пока не пришла к выводу, что, возможно, цена была слишком высока. — Красива и умна. — Задумчиво проговорила Кара. — Весьма опасная комбинация. Эти слова заставили сердце биться в панике. — Не переживай, думаю, что ты не представляешь опасности для меня. Я права? — Королева ухмыльнулась и продолжила, когда брюнетка кивнула. — Я также полагаю, что ты очень сильно хочешь поделиться со мной своими знаниями о делах семьи. За столько лет унижений всегда хочется немного мести, верно? Может быть, справедливости, которую я могу тебе дать. Или ты хочешь чего-то еще? — Знающий взгляд окинул обнаженное тело перед ней. — Такой потрясающей женщине нужно куда-то девать свою энергию. Сестра упоминала твой интерес к науке, так что, если ты этого хочешь, то получишь книги, лабораторию и всё, что угодно, моя щедрость не будет знать границ. Тишина накрыла их обеих. Лену посетил вопрос, получила ли блондинка всё, что купила? — Используй свой потрясающий голос, впредь, я хотела бы слышать его чаще. — Потребовала Кара. — Да. — Брюнетка моргнула, вспоминая первоначальный вопрос, в конце концов, ей никогда не запрещали слушать и слышать в прошлом доме. — О, дорогая, ты собираешься покорить мир. — Прошептала Кара, наклоняясь ближе. — Я дам тебе всё, что ты хочешь — холодную месть, которую ты заслуживаешь или горячую страсть, которой ты достойна. Знания, власть, силу, — после каждого слова королева целовала бледную кожу, — с тех пор, как я встретила тебя год назад на балу в честь перемирия с Даксамом, всё, что я делаю, только для тебя. Она продолжала шептать и покрывать поцелуями, ласкать всё её тело, пока сердце Лены взволнованно трепетало, а возбуждение продолжало расти.       Она не собиралась спорить с самым могущественным существом — королевой Криптона, негласным властителем этого мира и тираном Земли. Ей не нужно ничего из перечисленного, до тех пор, пока Кара принадлежит ей. Если придется, она убьет короля Криптона, чтобы занять его место. Убьет генерала, сестру королевы, Джона и половину Криптона. Лена покроет трупами всю Землю, если это будет означать, что королева будет её. Это всё, чего она хочет с момента, когда их взгляды случайно пересеклись в толпе. Слишком многим она уже пожертвовала — матерью, подстроив автокатастрофу, отцом, постепенно отравляя его, сводным братом, толкая того в безумие, но особенно - своей душой, ради цели добраться до Кары, с момента их первой встречи, когда ей было четыре.