Всё, что она хочет

*4*

      Она была еще совсем маленькой, требующей много внимания и заботы, не понимающей слово «нет». Дети — это маленькие люди, которые не знают социальных правил, а в этом мире их бесчисленное множество. Почему нельзя брать вещи с любых полок? Почему одним детям можно то, чего нельзя другим? Почему некоторые дети получают целый зоопарк в подарок, а другие не могут позволить себе билет в него? Для детей не существует иерархии, которой нужно придерживаться. Или правил: они знают только свое маленькое «я», и мир кружится вокруг него. Их маленькое эго — единственное существующее мерило. Всё, что имеет значение.       Будучи настолько маленькой, пускай и довольно сообразительной, темноволосая девочка всё ещё не понимала, почему мать не разрешает ей познакомиться с потрясающе милой светловолосой принцессой. Да, она говорила, что Кара — очень далеко и невероятно богатая, что она дочь правящего дома, а это значит: ограниченный круг знакомств, в который не входят такие, как они. Их статус намного ниже, и желание девочки — невыполнимо. Но все слова и пояснения разбивались об образ светловолосой и розовощекой девочки Кары, что случайно посмотрела на неё.       В тот день на площади было людно. Сквозь толпу, ко входу во дворец, красная гвардия образовала живой коридор, по которому вот-вот должна пройти королевская семья. Их прибытие из долгого дипломатического путешествия само по себе праздник, случайно совпавший с днем рождения принцессы — сегодня той исполнялось семь. Лена услышала взрыв, испуганно вздрогнула и посмотрела вверх, откуда донесся звук. Взорвалась большая хлопушка, стоявшая на балконе замка, и сотни маленьких конфетти закружились, падая прямо на площадь в свете яркого солнца. В тот же миг оркестр заиграл криптонский гимн, и толпа взволнованно кричала, приветствуя монархов.       Дворцовые ворота миновал армейский бронированный автомобиль, остановившийся у красной дорожки. Практически у самого края живого коридора. Лена не видела, но по вновь возросшему шуму догадалась, что королевская семья покинула автомобиль. Любопытство подтолкнуло подобраться к краю, и отпустив руку матери, девочка бросилась в толпу, чтобы пробраться между ног других зрителей, как можно ближе к красной дорожке.       Она успела. Мимо как раз проходил король, одетый в армейскую форму генерала — смесь черного и красного, с прикрепленными орденами. Сразу за ним, будто под его защитой, шла королева. Величественная, в бирюзовом платье с начинающимся разрезом на бедре, украшенная свадебным браслетом и цепочкой с кулоном. Она вела за руку девочку, свою дочь Кару, светлые волосы которой были также распущены, как и у матери. Та дружелюбно улыбалась и радостно махала свободной рукой, то и дело поправляя черную куртку, явно одолженную кем-то для нее. Материал скрывал плотный синий костюм, так подходящий очаровательной принцессе. Она заворожено смотрела на уверенную в себе девочку с сияющими голубыми глазами и гордо поднятым подбородком. Именно в момент, когда они проходили мимо, Кара заметила её — совсем невысокую, невзрачную, темноволосую девочку в старом рваном зеленом сарафане, что давно выцвел. Бретелька которого упала с плеча, но Лена не обратила внимание на это, крепко вцепившись в штанину красного гвардейца рядом. (Тот первое время честно пытался отодвинуть её назад, но в итоге понял, что проще перетерпеть, тем более девочка не лезла вперед, в отличии от глупых взрослых). И Лена, чьи глаза были широко раскрыты, впитывая в себя всё величие момента, увидела, как Кара улыбнулась ей и подмигнула.       С того момента Лена не могла забыть о принцессе. Она размышляла о собственном парализовавшим её удивлении, задаваясь вопросом, почему не осмелилась подойти ближе. Пусть после её остановили бы гвардейцы, но она смогла бы коснуться Кары и услышать её голос. Возможно, она даже успела бы обнять её, до того, как мама схватила бы Лену, и они бы отправились домой. Так часто она прокручивала в своей голове это воспоминание, что оно стало казаться выдуманным. Одно Лена знала наверняка — именно тогда, Кара Зор-Эл, принцесса криптонская, завоевала её. Может быть, еще не сердце, но точно внимание. Королевская грация, гордость и великолепие — были впечатляющей частью, но девочка не видела этого. Она видела улыбку и дружелюбие.       Так что это случилось. Лена без умолку говорила об этом дне, о невероятно милой девочке, об улыбке и сияющих на солнце золотистых волосах. Она просила маму пойти в замок, но та твердила, что им пора домой. Она умоляла её ненадолго задержаться, подойти к воротам и постучаться в них. Требовала отвести её и оставить там, а самой ехать куда захочется. Угрожала сбежать, но мать терпеливо и настойчиво повторяла — так нельзя. Она не впервые говорила ей «нет», объясняя при этом, почему не может осуществить её желание и познакомить лично с Карой. Уже много лет спустя, лежа в своей постели в очередную ночь самобичевания (или самоанализа), Лена пришла к выводу, что дети — это дикие животные, невоспитанные и не обученные. Именно таким животным она и была в тот вечер. Ей отказали, и нечто звериное, даже требовательное, поднялось на поверхность. Жажда обладать, по-детски яркая и невинная, будучи за рамками определений, оказалась опасной и вылилась в типичный крик и истерику. «Капризы невоспитанного ребенка» — высокомерно заявила Лилиан однажды: вот уж у кого не было проблем с этим. Но её родная мать впервые сталкивается с проявившимся влиянием крови Лютор, красной по факту, но черной по сути. Поэтому, когда мама в очередной раз сказала Лене «нет», будучи за рулем, девочка сделала то, что делают все дети — отвлекла её внимание. И этого было достаточно, чтобы потерять управление над старенькой машиной, уйти в занос и перевернуться несколько раз, остановившись с ударом об дерево. Было ли это больно? Нет. Из самой аварии Лена не помнит практически ничего. Если задуматься, она даже не представляет, насколько ей повезло. А вот потеря матери стала шоком, и лишь через несколько лет Лена вспомнила обо всем этом: желании, споре, намерениях.       Её забрали Люторы, хотя до этого Лена даже не знала, кто её отец. Лайонел лишь однажды по-настоящему взглянул на нее и сказал: — Ты — Лютор, но знаешь ли ты, что это значит?       Это было уже после первой встречи с Лилиан, приёмной матерью — высокой, властной брюнеткой. Вначале она улыбнулась, и Лена подумала, что она красива, но, как оказалось, красота может скрывать невероятные недостатки. Например, высокомерие — наименьшее и, тем не менее, самое яркое зло Лилиан Лютор. Взгляд приёмной матери выражал досаду после осмотра Лены. Та носила невзрачное платье в синий горошек, много молчала и плакала. Всхлипы начались, как только они покинули больницу, где её осматривал семейный врач и заводил данные в архив для дальнейшего наблюдения. В целом, Лена помнила, что это был насыщенный день.       С ней никто не возился. Как только её вещи доставили в дальнюю комнату на втором этаже, Лену представили брату — Александру. Лекс, как предпочитал он сам. Они не успели поприветствовать друг друга, когда Лилиан отвела её наверх и объяснила правила этого дома: — Ты ешь. Спишь. Живешь здесь. Носишь фамилию Лютор, но ты — не одна из нас. — Высокомерно начала женщина, глядя на сидящую на диване девочку. — Ты бастард, великодушно принятый мною, это ясно? Нет, но эта женщина не выглядела так, будто терпеливо подождет, пока она откроет словарь, чтобы прочитать, что означает новое слово. Лена не была глупой и знала, чего от нее ждут, поэтому кивнула. Молча. — Хорошо. — В глазах брюнетки отобразилось удовлетворение, впервые за целый день. — Ты получишь образование, достойное Лютора, от тебя ожидают послушания и ничего более. Я не потерплю истерик или глупости в своем доме. Не бегать. Не кричать. Ни с кем не разговаривать. Возможно, я смогу извлечь выгоду из смешанной крови, — задумчиво произнесла женщина под конец. Несколько мгновений они рассматривали друг друга, пока Лилиан не поджала губы и не добавила. — На сегодня всё. Выбрось это платье, оно ужасно, и всё равно больше не понадобится. Прими душ. Ложись спать, с завтрашнего дня ты будешь учиться.       Она — маленькая девочка, и будь это другая семья, никто бы не ожидал от нее многого после всех событий, но не Лилиан Лютор. Тем более иронично звучали эти слова спустя двадцать лет. В ту ночь Лена мало что поняла, но это был первый урок от Лютор. Тогда она последний раз плакала по родной матери и её маленькой девочке.

***

День давно начался, и солнце вовсю светило, заливая ярким светом всё, до чего могло дотянуться. Немного ранее дверь в кабинет Лайонела захлопнулась за приемной матерью, и оттуда раздались крики. Кроме неё, в доме были вечно занятые слуги, несколько рабов и Лекс. Сегодня Лене грустно, поэтому она отправилась в сад и, найдя там лужайку с цветущим деревом, устроилась прямо у его ствола. Именно там Лекс вскоре нашел её: — Ты расстроена, — прямолинейно заявил мальчик и шумно опустился рядом, абсолютно не обращая внимания на то, что испачкает белые штаны и кремовый свитер. Откинувшись на дерево, он спросил, — ты скучаешь по маме?       Девочка кивнула, хотя грустила не только из-за матери. Это было сложно объяснить. Она скучала по блинам на завтрак, а еще по рассказам на ночь, что выдумывала мама. Скучала по запаху выпечки в выходные дни и их смеху. Вечерами они выходили гулять в парк и здоровались со всеми животными, которых встречали. Мама рассказывала истории про каждого из них. Она скучала по яркому солнцу, что согревало кожу женщины, поэтому, когда её брали на руки, Лена чувствовала, какая она горячая. А еще её волосы блестели, отчего становились более светлого оттенка. Она скучала по объятьям, что утешали её, когда ей было грустно и дарившим безопасность, когда кто-то обижал. Как маленькой девочке объяснить всё это постороннему? — Отец с матерью опять спорили. О тебе, я слышал через вентиляцию, — Лекс фыркнул, но тут же улыбнулся, — ты теперь моя сестра, кто бы что ни говорил. Они немного помолчали, глядя на особняк неподалеку. Ни в чем не повинные травинки, которые дети срывали с газона, летели в разные стороны. — Знаешь, что я думаю? — Спросил неожиданно мальчик и повернулся к ней. — Так как ты моя сестра, я должен защищать тебя, а это значит, что раз тебе грустно, то я обязан тебя обнять. Ты согласна?       Маленькая девочка робко улыбнулась и кивнула. Да, это не объятья матери, но это всё равно могло помочь, ведь она любила обниматься. Все любят обниматься. Может в этом доме не так уж и плохо? Дети подвинулись друг к другу, и мальчик обнял её двумя руками. Это было неловко и неудобно, но, уткнувшись в его свитер носом, Лена услышала запах стирального порошка, геля для душа и пота. Она отстранилась, хихикнула и сморщила нос. — Тебе лучше? — Лекс тоже улыбнулся, и девочка кивнула, вновь не сдержав смех. — Что такое? Почему ты смеешься? — Ты пахнешь, — заявила маленькая Лена, — как — фууу. — Ах, я пахну? Тогда я обязан продолжить тебя обнимать! — Нет! — Закричала темноволосая девочка и, быстро поднявшись на ноги, побежала. Следом за ней, со смехом и угрозами, бежал брат.       Они рассекали по саду, и Лекс, как воспитанный джентльмен, немного отставал от сестры, чтобы в какой-то момент схватить её, выбегающую из-за статуи ангела и крепко обнять. Девочка, заливаясь смехом, вырывалась и вновь убегала. Так продолжалось, пока дети не проникли в дом, поднимая шум в коридоре и мешая прислуге готовиться к ужину. Они пронеслись мимо веранды, свернули в общий коридор, чуть не сбив горничную, попали на кухню, где на ходу своровали по печенью. За это они оба схлопотали полотенцем по спине от кухарки и её помощниц. А после, снова коридор и холл, где Лена, поскользнувшись, врезалась в подставку с выставочной вазой.       Даже если бы он захотел, то не успел бы поймать её. От столкновения ваза упала и с громким звуком, который бывает только в пустом коридоре, разбилась об пол. Смех прекратился. Лекс подбежал к девочке и помог подняться. — Ты в порядке? — Обеспокоено спросил мальчик и быстро осмотрел сестру.       Ничто не могло быть в порядке. Они услышали, как дверь в коридор открылась, и с другой стороны появился женский силуэт. Лена задрожала. Всё было так хорошо, почему они зашли в этот дом? Почему бегали по особняку? Она же знала, что это не место для игр. Приемная мать говорила не бегать. Предупреждала. Страх перед неизвестным почти довел девочку до слез. — Всё будет хорошо, — быстро зашептал Лекс ей на ухо, пока мать не слышала, — я скажу, что это моя вина.       Громкий звук женских шагов угрожающе приближался. От каждого шага Лена чувствовала, как в горле формируется ком, мешающий дышать. Она не видела Лилиан, но все чувства кричали о её присутствии. Девочка сильнее прижалась к Лексу. — Что здесь происходит? — Это абсолютная случайность, мама. Лене было грустно, и мы играли, а потом я бежал и задел вазу. Мне очень жаль. — Лекс пристально смотрел маме в лицо, пока объяснял случившееся. Даже смущенно улыбнулся, чтобы выглядеть действительно виноватым. Он знал, что лучше не юлить и ответить сразу. — Конечно, милый, ты не пострадал? — Лекс покачал головой. Лилиан осмотрела детей и место крушения вазы. — Лена, ты ничего не хочешь сказать? Девочка покачала головой, уткнувшись брату в свитер. — Будь воспитанной и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Им потребовалось несколько долгих секунд, чтобы Лена решилась на это. Она подняла свои влажные от слез глаза. — Всё так и было? — Женщина не повышала тон, нет. Она делала нечто лучшее — властно требовала немедленного ответа. — Да, — ответил тонкий голосок. — Я же сказал, мама, — попытался вмешаться Лекс. — Александр, — мгновенно прервала его Лилиан, её холодный взгляд предостерегал от дальнейших споров, — я хочу поговорить с Леной. Позови горничную, пусть здесь приберут.       Он не хотел уходить, но женщина не дала ему выбора. Поэтому, слабо улыбнувшись Лене, он неохотно освободился из объятий, развернулся и ушел. Повисшую тяжелую тишину нарушало лишь эхо его шагов. К тому моменту, как они исчезли, Лена не сдерживала слезы. Её глаза не отрывались от размытых осколков, а руки нервно перебирали край нового, уже испачканного, платья. — Тебе было грустно, и мой дорогой сын решил развлечь тебя. Как это мило. Но что я говорила тебе о беге в этом доме? — Не бегать. — Замечательно, твоя память в порядке. — Голос женщины был холоден, и не более того. Так говорят о погоде и установленных фактах. Спокойно, даже равнодушно. — Значит, ты просто невоспитанная маленькая девочка. Мама не говорила тебе, что бегать по дому нельзя? Лене нечего было на это ответить, она лишь всё сильнее расстраивалась. Её заплаканное лицо опустилось ниже. — С твоими манерами мы разберемся позже. Лекс — добрый мальчик, доверчивый и, судя по всему, ты это уже поняла. Очень важно, чтобы ты осознала еще одну вещь, Лена, — женщина наклонилась перед девочкой и, схватив ту за подбородок, заставила посмотреть себе в глаза, — Лютор не демонстрирует свои слабости. А ты плачешь, что это говорит о тебе? Лилиан внимательно смотрела на нее, будто чего-то ожидая, но вопрос так и остался без ответа. Усталый вздох сорвался с губ приемной матери. — Ты свободна. Найди своего брата, что, по всей видимости, заблудился в этом доме и приберитесь здесь. — Не веря, что всё так закончилось, Лена всхлипнула и кивая, попятилась. Развернувшись, она хотела перейти на бег, когда следующие слова Лилиан заставили её застыть. — Не думай, что я не знаю правду, Лена. Запомни, если собираешься лгать, делай это правильно, либо вовсе молчи, пока к тебе не обратятся.       Лицо высокой женщины ничего не выражало. Возможно, тогда Лена впервые столкнулась с её любимой маской. Но, из-за того что она была виновной и напуганной, произнесенные слова наполнили её тело новой порцией адреналина, подталкивающей бежать. В этот раз, помня о правилах, девочка заставила себя спешно уйти.       Через несколько часов на том самом столике стояла новая ваза. Не такая высокая, но несомненно дорогая, что демонстрировало состоятельность семьи. Лене хорошо запомнился тот день. Впоследствии она часто прокручивала события в своей голове, а когда проходила мимо вазы, у нее возникало иррациональное чувство вины и стыда. Может, из-за мгновенного согласия принять помощь Лекса и солгать. А может, ей было стыдно, насколько их ложь была очевидной. Ей не хотелось верить, что это из-за оставленного без ответа вопроса. Так или иначе, день разбитой вазы многому её научил.

***

      Её обучение начали с этикета: как вести себя в обществе, как есть, что брать или что отвечать. Проверили логику и аналитику, занялись основами. За всеми занятиями первое время пристально наблюдала Лилиан, только убедившись в её усидчивости, женщина уходила. Лайонела практически не было дома, а когда он приходил, то запирался в собственном кабинете. Лекс рассказывал, как трудолюбив его отец, о его достижениях — развитии собственного бизнеса, покупке недвижимости, положение в обществе. Конечно, Лекс его наследник, и когда-нибудь всё это перейдет к нему. — Граф Александр, — гордо произнес темноволосый мальчишка, сжав губы и нахмурив брови, копируя высокомерных взрослых. Его грудь выпячена и выставленная правая нога завершала забавную картину, от его вида Лена восторженно захихикала. Граф. Ближе. — Хватит. Будущему графу не подобает так себя вести. — Отчитала его мгновенно появившаяся Лилиан. Лена задалась вопросом, как долго она наблюдала за ними. Несмотря на сказанное, тон приемной матери был ласков, ведь она любила сына, что бы он ни делал. — Ты закончил книгу, которую я тебе дала? — Да, мама. — Кивнул Лекс, возвращаясь на стул. Они уже несколько часов играли партию в шахматы — единственное разрешенное развлечение. Лена вела в счёте: пять против одного в партиях, и десять против семи по фигурам. Ей повезет, если брат не догадался о ловушке, но Лекс умен и может предугадать ход ферзем, поэтому Лена заранее подготовилась к запасному плану. Рядом с ними горел огонь в камине, слабо освещая ближайшее пространство. На журнальном столике стояли кружки с давно остывшим чаем. В ночь на Рождество им много и не нужно было. Впрочем, как и всегда. — Даже ответил на вопросы. — Я проверю их завтра. — Женщина мягко улыбнулась темноволосому мальчику. Она редко это делала и только для своего сына, но в такие моменты её лицо преображалось. Сглаживалась острота, приобретая материнскую нежность и доброту. Такие изменения вызывали смесь чувств у Лены, от удивления и восторга, до щемящей боли в груди. — Идите спать, завтра вас будут ждать подарки.       Это единственное внимание, которое Лена получила и была не против. Из-за слов Лекса о титулах, она вдруг вспомнила и вновь ощутила желание встретиться с Карой, и нетерпение захватило её, напоминая, что привело её в особняк Люторов. Прошло уже несколько лет с момента аварии? Смерти матери. Лена отмахнулась от вопроса, ей есть о чем подумать. Например, проходят ли сейчас балы? И если да, то почему Люторы не посещают их? Ходит ли на них Кара? Какая она сейчас? Что ей надеть, когда она пойдет на бал? Девочка торопилась в свою комнату, чтобы наедине помечтать о встрече с Карой Зор-Эл, о её улыбке. За этими размышления Лена совсем забыла о приемной матери.       Она не понимала, что произошло. Что изменилось? Лена не вела дневник, не разговаривала сама с собой и уже давно не делилась с Лексом мечтами или мыслями. После того, как он проболтался о её желании сходить ночью на озеро неподалеку, она ему не доверяла. Лилиан использовала все средства для управления детьми, порой её действия были тонкими. Случайно оброненное слово здесь, высказанное мнение там. Оставленный учебник на прикроватном столике — легкий намек на изменение в направлении обучения. Редко эта женщина высказывалась напрямую. Поэтому девочка была осторожна. Всё, что имела Лена — это собственный разум, в котором делала всё, что хотела и куда не могла добраться Лилиан. Но что-то случилось в ту рождественскую ночь, ведь на следующий день приемная мать вновь следила за ней, словно ястреб, в ожидании ошибки. Девочка, знающая все приемы Лилиан, включая метод изнурения, быстро привыкла к прожигающему спину взгляду. Он не мешал ей думать и составлять план, пускай и рискованный, с большим количеством переменных, тем не менее, вполне реализуемый. Нужно только терпение, стремление и возможность. И, может быть, время. К счастью, Лена — обученная Лютор, обладала всем этим в полной мере.       Возможность представилась много месяцев спустя, их пригласили на бал в честь временного перемирия с Даксамом. Лена предвкушала это событие, ни с кем не делилась волнением и страстным желанием туда попасть. Пока её сердце не разбилось об одно слово. — Ты не готова. — Ответила Лилиан, вдевая бриллиантовые серьги в уши. Лекс в смокинге смирно сидел позади на широкой кровати и листал что-то похожее на теоретическую физику. Лена мысленно вздохнула, по крайней мере, она знала куда исчезла книга.       Не став спорить с женщиной, она направилась прямо в кабинет Лайонела. Маленькая ручка постучала в массивную дверь с уверенностью, которую девочка не чувствовала. Еще никогда Лена не бывала в этом кабинете. Во-первых, это не детская площадка, а во-вторых, отец всегда занят. — Войдите. — Прозвучало разрешение, и Лена повернула ручку. В кабинете пахло деревом, одеколоном и виски — так по-мужски. Вдоль стен стояли книжные полки, посередине —широкий стол и несколько кожаных кресел. Темное дерево гармонировало с коричневым цветом мебели. Он даже не поднял головы. — Что? — Я могу пойти на бал с вами, сэр? — В тот же момент, как вопрос сорвался с уст, она поняла, не важно, как бы он звучал — Лайонел безучастен ко всему в этом мире, кроме своей работы. — Нет. — Равнодушно ответил мужчина, не отрываясь от просмотра документов. Она была умной девочкой, ей не нужно повторять дважды.       Бал прошел без участия Лены. Через месяц Лайонел заболел. Через год он умер от остановки сердца, в день, когда отказал ей. Что весьма иронично, ведь его смерти поспособствовала невероятно полезная домашняя библиотека и страсть к дорогому скотчу. Воистину, алкоголь вреден для здоровья.

*11*

      На следующий день после смерти Лайонела, Лилиан приставила к ней охрану: — Для защиты, — представила она высокого чернокожего мужчину в военной униформе. А также смотрителя: — На случай непредвиденных обстоятельств, — пояснила женщина, кивая в сторону молодой девушки. Она приветственно махнула рукой и неловко поправила очки. Никто не стал напоминать Лилиан, что смотрители предназначались для рабов.       …И озвучила новые ограничения. Теперь о любых передвижениях Лены сообщается, а действия записываются. Всем слугам запрещено выполнять любые просьбы или доставки, не касающиеся обучения или еды. Зато учебная нагрузка заметно увеличилась, и стало больше предметов, истощающих её энергию, и приводящих к головной боли. Прогулки разрешались только в рамках особняка и его сада, к счастью, это не мешало Лене блуждать в переулках памяти. Её свобода — это не физическая вещь. Лена давно пришла к выводу, что она ограничена лишь памятью и воображением. Особенно, когда технологии позволяли получить любую необходимую информацию через сеть. Поначалу с небольшой помощью в лице её смотрителя Мерси. Девушка оказалась очень дружелюбной и технически подкованной. Именно она научила её основам работы с сетями, а после и более продвинутому уровню: как обходить блокировку, зашифровывать поток данных и создавать собственные хранилища. Ограничения Лилиан лишь способствовали развитию и расширению возможностей Лены в этой области в течение многих лет. Отчасти, она даже благодарна приемной матери, ведь Мерси стала её первым другом, о котором она никогда не забывала.       Лене не нужно покидать особняк, чтобы понять политику и её механизмы, для этого у нее существовала Лилиан. Жизнь в особняке всё больше напоминала длинный марафон на выживание. Пока приемная мать создавала новые условия и ставила преграды, нежеланная дочь училась приспосабливаться. Даже в таких условиях, брюнетка имела всё: книги, научные труды и технологии. А главное — информацию.

***

      Лена была осторожной. Она пользовалась сетью только для поиска обучающей информации, изредка, чтобы не вызывать подозрений, оставляла след, ведущий на какой-нибудь сайт модного журнала или художественной литературы. Пару раз заходила почитать новости, но никогда не затрагивала темы, касающиеся королевской семьи.       Всё, что её действительно интересовало, изучалось только через зашифрованные каналы с множественной переадресацией. Лена ничего не сохраняла, да ей и не нужно было, ведь нет надёжнее хранилища, чем собственная память. Поэтому любые упоминания о Каре и её фотографии тщательно рассматривались.       Однажды Мерси поцеловала её. Это вышло случайно, и она долго извинялась, но Лена была не против. Даже любопытна и слишком смущена, чтобы сказать об этом. С одной стороны, она много слышала и читала о чувствах, влечении и страсти, а с другой, ей было сложно представить всё это. Вместо того, чтобы попытаться поговорить об этом с Мерси (не идти же с вопросами к брату, верно?), девушка обратилась за информацией в сеть. Это оказалось даже лучшим решением, чем можно было ожидать. В итоге, её невежество в этом вопросе почти исчезло, но не неопытность.

***

      Она помнила слова приемной матери о принесении пользы, поэтому сообщение однажды за ужином не стало новостью и откровением. Да, Лилиан уже назначила ей цену и искала выгодное соглашение с другими дворянами. Девочка - подросток покорно кивала, пока Лекс пытался её защитить и отговорить от использования в качестве разменной монеты, но мать была непреклонна. — Пускай ты только наполовину Лютор, ты должна вести себя соответствующе. Твоя единственная цель — удовлетворять желания, Лена. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? — Брови Лилиан вопросительно приподнялись, хотя голос не подразумевал вопрос. — Да, мама.       Лена кивнула. Ужин давно закончился, и Лекса отправили к себе. Вокруг них сновали слуги, прибиравшие остатки и пустые тарелки. За время возникшей паузы девочка успела подумать о брате. Несмотря на свой ум, парень был предсказуемым, и в своем стремлении знать всё, наверняка подслушивал под дверью. — Хорошо, если так. Мне бы не хотелось объяснять очевидное. Осталось найти того, кто согласится на наши условия. — Женщина взяла бокал с остатками вина, что пила во время ужина.       Девочка сидела, гордо выпрямившись. Дождавшись, когда прислуга выйдет, и они останутся одни, она заговорила: — Возможно, нам стоит сходить на бал и представить меня? — Замечая блеснувший гнев в карих глазах матери, она пояснила. — Никто не покупает неизвестный товар.       Это был рискованный шаг. В этот момент Лена дала понять Лилиан, что хочет попасть в высшее общество. Впервые за много лет, девочка откровенно сообщает нечто подобное. Нет, она просила определенные вещи, но они никогда не были чем-то ценным. Приемная мать была опытнее в этих играх, и Лена сильно подставлялась, но именно из-за самоуверенности Лилиан, она предположила, что сможет получить желаемое. Сейчас, дочь прикрывается своей ценностью — знакомство с титулованными семьями включает вероятность заключения выгодного соглашения. И это выгодно обеим. Ради новой возможности, Лена могла удержать свою гордость в узде, говоря о себе, как о рабе. По крайней мере, она очень дорогой раб. — Это хорошее предложение. Я рассмотрю его позже. — Ответила Лилиан тоном, что каждый раз подразумевал завершение разговора. Лена, как и следует воспитанной Лютор, пожелала матери спокойной ночи и медленно вышла из-за стола. — Помни, Лена, кто ты. — Конечно, мама. — Лена крепко сжала ручку двери. — Спокойной ночи.

***

      Конечно, ни о каком бале не могло быть речи. После этого разговора, Лилиан будто нарочно отказывалась от всех приглашений. Лена видела понимание и ожидание во взгляде матери. Она знала, что та хочет найти выход. Сбежать. Но мучили женщину другие вопросы. Зачем? К кому бежать? В чем важность для дочери выход в свет? Лена никогда не давала намеков на знакомство с кем-либо вне их семьи, поэтому Лилиан тянула, несмотря на разумность предложения. Лекс же в это не вникал. Теперь он всё чаще отсутствовал. Лекс.       Единственный человек, пытавшийся её защищать. Он был убит потерей Лайонела, как и подобает сыну, но в восторге от наследия. И титула. Траур длился недолго, так как Лекс знал отца лишь по рассказам Лилиан и кратким встречам на мероприятиях, так что наследному сыну пришлось быстро вникать в новые обязанности. Что касается приемной матери, Лена узнала о её власти намного раньше, чем кто-либо может предположить, поэтому не испытывала удивления от разыгрываемого спектакля. Женщина пролила несколько слез во время похорон, произнесла речь и больше не вспоминала мужа. Легко предположить отсутствие любви между ними или незаживающую рану предательства в душе Лилиан, все же она воспитывает Лену — живое напоминание измены. Окружающие, будь то СМИ или гости, могли шептать что угодно, но Лена знала, Лилиан любила лишь Лекса.       Того расстраивала необходимость всё время посвящать ЛюторКорп. Он мечтал покататься на лыжах, поплавать на яхте или заняться серфингом. Сходить на вечеринку в качестве графа. Возможно, посетить несколько ночных клубов со своими старыми друзьями из университета. Желательно потом не выслушивать нотации от Лилиан. Через несколько месяцев он заговорил о новых разработках и знакомстве с герцогом Джор-Элом, а также его сыном Кал-Элом в рамках нового соглашения.       Когда Лилиан была в отъезде, он с восторгом делился историями о новом друге и их коротких приключениях по барам или запрещенным уличным гонкам. Чаще рассказывал о работе в лабораториях и разработках. Это было почти счастливое время для него, пока не состоялось знакомство с Лоис Лейн, дочерью графа Лейн — действующего командующего армией.       Это не случилось так резко, как многие думают. Его сердце не разбилось в одно мгновение, а Кал-Эл не боролся за внимание Лоис, и Лекс не сошел с ума от ревности. Хотя и это не было правдой. Длительное время они встречались с Лоис. После свиданий брат всегда возвращался веселым и выглядел счастливым. Он много шутил, покупал всем подарки, и, казалось, будто сама Лилиан была счастлива.       Однажды он пригласил Лоис и Кал-Эла к ним на ужин. Лена не волновалась, хотя впервые собиралась увидеть других членов дворянства в особняке. Мысль о том, что Кал-Эл — двоюродный брат Кары заставила руки дрожать. Это почти близко, но все еще далеко. Рядом, но между ними всё еще пропасть. В своей комнате Лена чувствовала, как начинает задыхаться, ведь время идет. Она видела фотографии и видеозаписи с Карой, когда просматривала новости и листала интервью. Она стала настоящей красавицей, и сердце Лене панически сжималось. Что, если она придумала себе всё это? Что, если она не может ничего сделать? Что, если она не вырвется отсюда?       Страх, что память и воображение подводят её, а разум играет с ней, почти сломал Лену. Почти. Ужин, что стал причиной этой паники, подарил ей решение и новую возможность, которую она искала. Восхищенный взгляд Кал-Эла был тем, что она ждала так долго — ниточкой.       Они хорошо провели время. Кал-Эл впервые увидел сестру Лекса и был очень удивлен. — Не понимаю, зачем вы держите её взаперти. — Поверь мне, Кэл, если оставить её без присмотра, она решит все уравнения в нашей лаборатории. Генератор черного поля, о котором я говорил — её идея. — О, это потрясающе. Почему ты не позволяешь ей работать с нами? — Спросил Кал-Эл и не дожидаясь ответа, обратился напрямую к Лене. — Знаешь, ты бы нам пригодилась, мы сейчас работаем над… — Кэл-Кэл, остановись, мы же договорились не обсуждать сегодня работу. И оставь мою сестру в покое. — Перебил его Лекс, обеспокоенно улыбаясь. Его взгляд то и дело обращался к Лилиан, только сейчас он понял, что проговорился о генераторе. Мать не знала о помощи Лены в этом вопросе, и они не собирались ей говорить. — Если она так умна, как ты говоришь, Лекс, то ей место в нашей академии. — Парировал его друг. — Думаю, это не нам решать, Кэл. — Тихо ответила Лоис с понимающей улыбкой глядя на брюнетку, о которой шла речь. — Может, девушка хочет насладиться своей молодостью вместо того, чтобы просиживать всё свое время в пыльной лаборатории, как парочка ботанов, вроде вас? — Уверена, мне еще многому нужно научиться. — Дипломатично закрыла тему Лена. Мимолетный взгляд на Лилиан дал понять, что та довольна её ответом, хотя у нее возникли некоторые вопросы. Девушка не сомневалась, что вскоре им придется выслушать мнение матери на этот счёт.       Ужин закончился через пару часов. Лилиан покинула их много раньше, поэтому они вчетвером наслаждались вином. Общество гостей, даже просто новые голоса в особняке, нанесли урон спокойствию Лены. В тот вечер сердце взволнованно колотилось, не давая уснуть до самого утра.       После нескольких бокалов вина, она торопливо закрылась в собственной комнате. Ей было жарко, поэтому она приняла душ, охлаждающий её тело и разум, но стоило упасть в постель, как странные ощущения вернулись. Не обращая на них внимания, девушка укрылась и закрыла глаза, но тьма не собиралась так быстро проходить. Все мысли занимало беспокойное сердце, сомнительная близость Кары через присутствующего брата и волнение. Сильное. Безумное. Оно росло где-то внизу живота, разливаясь горячей лавиной в груди и отдаваясь болью в ладонях.       Она думала о последних фотографиях путешествующей криптонской принцессы. Вызвав в памяти образ стройной белокурой девушки в синих шортах и белой майке, Лена представила её живую. Вначале она просто шла и улыбалась, но вскоре брюнетка уже думала о тепле чужих ладоней и объятиях. Дыхание участилось, стоило подумать о розовых губах. Слегка пухлых, наверняка мягких и нежных, так и манящих прикоснуться. Лена представила, как проводит по ним подушечками пальцев, изучая их тепло и упругость.       Стон вырвался из груди девушки. Не отдавая себе отчета в действиях, она проникла ладонями под майку и коснулась собственной груди. Все её мысли занимала Кара, что своими ладонями сжимала её грудь. Это она тянула за соски, заставляя кусать губы, чтобы сдерживать новый стон. Это чужое бедро терлось между её ног, а губы мягко целовали шею. Жар, всё сильнее разгоравшийся от фантазии, захватывал Лену и сводил с ума. До застывшего крика в горле, потребовавшего освобождения, будь он озвучен. До боли в ладонях, сжимающих грудь и бедра.       Наконец, она проникла рукой под резинку пижамных штанов и провела пальцами в месте, где скопился жар. Её встретила горячая влага, смесь пронзившего удивления и восторга. Любопытство подтолкнуло провести пальцами между складок, собрать влагу и попробовать на вкус. Фантазия продолжала подыгрывать: теперь Кара шепотом требовала сосать, что Лена поспешила исполнить. Новая волна возбуждения вновь пронеслась по телу.       Кара поспешила вернуть влажные пальцы туда, где они требовались больше всего. Коснувшись клитора, девушка от неожиданности втянула в себя воздух. Она мягко провела пальцами рядом и вновь нажала, уже сильнее. И еще раз. И еще немного мягких движений, что ускорялись со временем. Волны удовольствия накрывали Лену, когда в её представлении Кара целовала ей грудь. — Ещё, — в порыве прошептала Лена требовательно, и когда получила желаемое, прозвучал новый стон. В ту секунду, казалось, эта пытка не закончится, но что-то лопнуло в её груди и животе, разрывая на маленькие кусочки, чтобы через мгновение наполнить её тело теплом, и собрать заново сознание.       Несколько мгновений она не могла дышать, а когда способность вернулась, она дышала так тяжело, будто только завершила марафон. Её грудь часто поднималась и опускалась. Открытые глаза шокировано рассматривали потолок, пока разум регистрировал изменения в организме. В голове прояснилось, сердце колотилось, а между ног пульсировало и горело. Лена была потной и чувствовала усталость. Оргазм, а в том, что это был именно он, она не сомневалась, вымотал её и захотелось спать.       Лена перевела дыхание. Не став укрываться, девушка перевернулась на бок и вновь закрыла глаза. Через несколько минут она уже спала, уснув с улыбкой на губах и редким ощущением тепла.

*17*

Она любила брата. Он был добрым и дружелюбным. Если бы не он, Лена не представляла себе жизнь в этом доме — скучном и одиноком. Но также, как она видела его любовь к Лоис, ей хотелось достичь своей цели. — Все средства хороши, — говорила Лилиан о истории и войнах. — Если цель оправдывает средства.       У Лены был план, она задавала наводящие вопросы, следуя ему. С кем Лоис проводит свое время? Кал-Эл был сегодня с ними в лаборатории? Кто звонил Лоис, когда они ужинали во французском ресторане?       Лена также любила физику больше других предметов, но это не означало, что она знает их хуже. Токсикология — среди первых освоенных ею материалов самостоятельно. Полезно знать свойства, влияние, методы борьбы и лекарства. Не исключено, что именно страх подтолкнул её к изучению ядов. Или что-то другое. Как бы то ни было, Лена считала, что любые знания окупают себя. И немного химии, пусть предмет не так увлекателен, как физика, по меркам брюнетки, но невероятно полезен.       Капля разработанного средства в чашку кофе утром или бокал виски вечером не дадут мгновенного эффекта, но со временем окажут влияние. Иронично, что ингредиенты для смеси она с легкостью достала из сада: приемная мать когда-то увлекалась экзотическими цветами. Остальное, включая приборы, имелось в подвальной лаборатории. Как-то Лена остановилась, зависнув над очередным экспериментом и подумала: много ли видели эти стены. И знала ли Лилиан о свойствах, например, convallaria majalis? Может, тоже экспериментировала и проверяла на рабах? Последняя мысль взбудоражила девушку из-за перспективы протестировать полученные результаты, но волнение быстро сошло. Она не могла рисковать распространением информации, а совершить серьезное преступление в отношении ни в чем неповинного раба казалось неблагоразумным. Лилиан, несомненно, заметит суету.       Иногда Лена анонимно заказывала цветы для Лоис. Отправляла незамысловатые посылки. Любой любопытный при должном внимании мог бы обнаружить ведущий след к ней, но Лена хорошо училась у приемной матери. Ненавязчивость и двусмысленность посланий, а также их редкость (чаще всего только под прикрытием праздников) оставляли простор для маневра. — Это просто подарок в честь солнцестояния, — могла бы ответить Лена, и всё было бы забыто. В целом, это были относительно невинные действия.       Это продолжалось уже несколько месяцев, Лекс стал более раздражительным и выглядел уставшим, если красные глаза и темные мешки под ними о чем-то говорили. Стакан вечернего виски превратился в два, а после и в три. Из его разговоров исчезли шутки, оставив несвойственную ему серьезность и деловой тон.       Лена наблюдала за этим с отчужденностью незнакомого человека, ведь, задумайся она хоть на мгновение о происходящем, наверняка бы сдалась. Да, её воспитала семья Люторов, временами ей казалось, что это её наказание или что её душа продана Дьяволу, но она не была злой. Как любой живой человек, она чего-то Желала. А сильные эмоции и чувства толкают на безумства.       Брюнетка вдруг задумалась о том, как на его состояние реагирует Лоис и Кал-Эл. Видят ли они, что происходит? Лена знала, что Лекс был под действием препарата, но даже она не могла так повлиять на его мышление и поведение. Он практически перестал говорить о разработках, скрывая или увиливая от подробностей. Не рассказывал, с кем работает, и это её беспокоило. Обещая себе попробовать узнать у брата подробности, Лена также думала над возможностью уменьшить дозу препарата. И, может быть, над идеей проникнуть в базу данных ЛюторКорп. Но только если Лекс не захочет делиться информацией.       Её размышления прервала Лилиан, привлекшая внимание звоном бокала. Лена отвлеклась от разделывания мяса в собственной тарелке и вежливо посмотрела на мать. Она предпочитала, чтобы на нее смотрели, когда она говорит. — Нас пригласили на бал. — Женщина осмотрела сидящих за столом взрослого мужчину и девушку. — В следующем месяце, в честь назначения нового генерала красной гвардии. — Почему бы нам не отказаться? Как всегда. — Поинтересовался равнодушно Лекс, хмуро уставившись в свой стакан. За ужином он был вежливым настолько, насколько требовалось, но не более того. Его тарелка осталась нетронутой, зато графин с виски заметно иссякал. — Потому что это приглашение королевской семьи, Александр. Никто не отказывается от такой чести, это неуважительно. — Лена видела, как приемная мать поморщилась, поясняя очевидные вещи сыну. Она не любила объяснять то, что считала и так понятным. — Нам всем придется отправиться туда.       Лицо Лекса омрачилось, и он поднял красные глаза на мать. От его дальнейших слов напряжение в комнате многократно возросло. На памяти брюнетки, это был первый раз, когда брат не соглашался с матерью мгновенно. — Я буду занят в лаборатории, мне нужно проверить результаты испытаний, так что вряд ли смогу. — Так отложи свою проверку или поручи кому-то другому сделать это. Мне всё равно. Когда королевская семья лично высылает приглашения, ты соглашаешься без раздумий. Особенно сейчас, после убийства семьи Зор-Эл. — Лилиан с трудом сдерживалась от крика. Она сделала несколько успокаивающих вдохов, прежде чем продолжить. — Говорят, нынешняя королева Зор-Эл намного жестче в общении с окружающими, чем её родители, что неудивительно, на мой взгляд. С учетом последних событий, я бы хотела, чтобы Граф Александр не привлекал внимание к нашей семье. Особенно, в негативном свете.       За столом воцарилась тишина. Лекс, явно недовольный этими словами, махнул рукой на пустой стакан, подзывая домашнего раба с графином. Лилиан сделала скромный глоток своего напитка, её глаза рассеянно осмотрели столовую, выдавая задумчивость. Делая вид, будто упоминание смерти родителей Кары не наполнило мысли болью и скорбью, Лена уставилась в свою тарелку. Она старалась не вспоминать об этом. Распущенные волосы скрывали её лицо и прикушенную в расстройстве губу. — Странно, что ты не радуешься, — вновь заговорила Лилиан, вдруг пристально рассматривая дочь. — Этот бал - замечательная возможность представить тебя людям. — Я рада, мама, — выдохнула девушка, возвращая маску равнодушия на лицо. — Просто задумалась, кто посмел напасть на королевскую семью и уйти безнаказанным. Прошло уже сколько? Три месяца? Полгода? Но расследование зашло в тупик, и ни красная гвардия, ни армия так и не нашли виновных.       И это было правдой. Несколько месяцев назад по всем новостям передавали взрыв автомобиля, в котором, как подозревали журналисты, находилась вся королевская семья Криптона. От первых строк сердце Лены чуть было не остановилось. Только спустя несколько часов эта информация частично подтвердилась, в машине был Зор-Эл и Алура. К счастью для Лены, Кара Зор-Эл навещала подругу и осталась в гостях. Многие строили предположения относительно причин случившегося, одна из которых — предательство. Измена. Другая — еще более политическая, и девушка была склонна думать, что именно она является причиной гибели королевской четы. Монархи отказались идти на уступки перед Даксамом, для заключения мирного договора.       Пока все СМИ обсуждали потерю правящих монархов, Лена размышляла о Каре. Для молодой девушки, как она, причины не важны. Боль от потери родителей наверняка изменит принцессу, и брюнетке жаль не иметь возможности утешить её. Между тем, мысли о том, что Кара по счастливой случайности избежала смерти, практически свели Лену с ума. Лютор осознала, как мало времени у них на самом деле есть. Что будучи принцессой, а теперь и королевой, Кара всегда находится в опасности, и брюнетка может так и не встретится с ней, если будет тянуть. Холодное терпение Лены впервые дрогнуло и дало сбой. — Это то, что известно журналистам, дорогая. — Голос Лилиан вернул её в настоящее. — Детали расследования известны очень узкому кругу людей, ты должна это понимать.       Конечно, Лена понимала, но не могла же она сказать, что взломала базу данных специального отдела по расследованию убийств и читала материалы. В которых нет ровным счетом ничего, кроме данных об использованных материалах, месту крепления взрывчатки и списка подозреваемых. К слову, последний был практически бесконечным. Она обнаружила и их семью в районе шестидесятого места, а среди комментариев было примечание, что материалы, использованные в бомбе, также используются в компании ЛюторКорп. Это насторожило Лену, но не более того. — Конечно, мама, — кивнула девушка, — но это убийство королевской семьи.       Ей не пришлось пояснять свои слова, все понимали, что она имела в виду. Они должны были найти кого-то, независимо от степени виновности обвиняемого. Пусть это будет подставная сошка, отлучившийся в туалет охранник или даже случайный прохожий — кто-то должен быть обвинен и понести наказание. Вероятно, этот человек будет невиновен и об этом объявят спустя несколько месяцев, возможно, когда найдут настоящего преступника, но эту новость быстро забудут на фоне реального убийцы. Так это работало до сих пор.       Сейчас же специальный отдел, новая коронованная королева Криптона и её ближайшее окружение хранит молчание. Практически осязаемое напряжение витает в воздухе. Ходят слухи, будто Кара Зор-Эл заперлась в родовом замке, позабыв об обязанностях. Все понимали, что девушка скорбит, но было совершено преступление и не с кем-то незнакомым, а со всеми любимыми королем и королевой. Вся страна должна гудеть от расследования и снующих вокруг гвардейцев и армии, а этого нет. СМИ хранят молчание. Страна затаила дыхание.       Это странно. Это что-то значит.

*18*

      Подготовка к балу прошла в невероятном спокойствии. Лилиан заказала ей черное платье с открытым декольте, демонстрирующим её грудь всем окружающим и облегающее всё тело, но Лена была не против. Это её первый бал, королевский, если быть точной, тем больше причин быть эффектной. Её не оставляла надежда познакомиться с королевой Карой, возможно, привлечь её внимание.       Лена сама до конца не понимала, для чего ей это. Даже если она подружится с королевой, это не освободит её от семьи. Приемная мать никогда не отпустит её, если не будет уверена в собственной выгоде. Эта мысль привела девушку к выводу, что ей не только нужно найти способ сбежать от матери, но и придумать, как избежать подобного в будущем. Лилиан недвусмысленно заявила, что именно самое ценное в ней, и любой, будь то мужчина или женщина, будут рассматривать её именно с такой точки зрения. Лену это не устраивало.       Так или иначе, они отправились на бал. К разочарованию Лены, он проходил не в королевском замке, а в Центральном Театре города, где Лена была всего один раз. Ей вспомнилось большое помещение с цепью коридоров, ведущих в разные залы, а также высокие потолки и яркий свет. Как-то Лилиан водила её на выставку любимого художника, они провели в здании около четырех часов, переходя от одной картине к другой, но так и не обошли всё. К завершению пути, Лена так устала, что не обращала внимание ни на что, кроме своих ног.       Их водитель остановил машину у входа в здание. Вокруг стояли репортеры, а между ними красная ковровая дорожка. Смутные воспоминания детства, настолько старые, что казались чужими, промелькнули перед глазами. — Помните, кто вы и где находитесь, — напутственно произнесла Лилиан, прежде чем водитель открыл дверь.       Их встречали вспышками фотоаппаратов и шепотом их фамилии. Несколько раз Лена слышала чей-то голос, вопрошающий, кто она такая. Лилиан заставила их остановиться, чтобы сделать несколько фотографий для прессы. Тихий шепот сквозь улыбку приказал улыбаться.       Наконец, когда они отдали свои приглашения на входе, их пропустили внутрь. Центральный Театр в этот раз встречал шумом голосов и легкой музыкой. Едва знакомые высокие потолки ярко светились голубым, а на стенах тут и там висели знаки Криптона и высокородных домов: гербы, знамена, флаги. Самый яркий из которых был знаком королевы, семьи Джор-Эл и, как позже выяснила Лена, нового генерала. — Я буду у бара, найду вас позже, — бросил Лекс спустя пару минут и скрылся в толпе.       Лена, как и Лилиан, взяла предложенный бокал шампанского из рук официанта. Девушка с интересом изучала обстановку. Всё происходящее удивляло и одновременно было совершенно обычным для всех присутствующих. Здесь находилось невероятное количество людей, и не просто люди с улицы, а высший свет. Взволнованно облизнув губы, Лена осмотрелась в поисках знакомых лиц. Ее взгляд быстро отыскал Кал-Эла в компании своего отца, а также Лоис неподалеку с её сестрой Люси. На другой стороне зала молодая Лютор увидела красных гвардейцев, стоящих смирно, а рядом с ними отца Лоис и мужчину, что с недавних пор всегда сопровождал королеву Кару. Взволнованная этой мыслью, Лена судорожно вдохнула. — Как я рад, что отыскал вас, великолепная Лилиан, — вдруг произнес голос. Она и мать обернулись, чтобы встретиться с высоким мужчиной, чьим подбородком наверняка забивались сваи. Лена мысленно фыркнула от собственного каламбура. — Морган, как приятно видеть тебя здесь. — Отозвалась женщина и любезно улыбнулась. Если бы Лена знала её чуть хуже, то подумала, что та действительно рада встрече, только она слышала, что он пытался перебить предложение Лилиан на склад у реки. Женщина весьма красноречиво показала свое отношение к этому мужчине после их встречи в бывшем кабинете Лайонела — Лилиан выбросила кресло, на котором тот сидел. Лена не знала, что было дальше, но по всем документам, сейчас на месте склада строится новая лаборатория ЛюторКорп. — А кто эта великолепная леди? — Спросил он, слишком самоуверенно улыбнувшись, на вкус Лены. В его глазах не было ничего, даже отдаленно напоминавшего любопытство, а вот то, как он окинул её взглядом, задержавшись на груди, отразило его интерес в другом направлении. Нет, они не пересеклись в особняке, и это сомнительное удовольствие предстояло ей сейчас. — Моя дочь — Лена Лютор. Лена, это Морган Эдж, медиа-магнат, — представила их женщина. — А кто твоя очаровательная спутница?       Только тогда Лена заметила, что на некотором расстоянии от мужчины стоит весьма привлекательная девушка. Она была чуть старше её, в комбинации светлого: юбка и блузка сочетались с ожерельем на шее, контрастируя со смуглой кожей и темными длинными волосами, доходящими до плеч. — Прошу прощения, это моя правая рука — Сэм Ариас. Мы некоторое время работаем вместе в связи с моими планами на расширение. — Морган широко и гордо улыбнулся, сообщая эту новость, Сэм ответила ему улыбкой, но стоило ему отвернуться, как закатила глаза. Она явно не была в восторге от сотрудничества. — Раз уж мы здесь, я бы хотел обсудить с вами некоторые вопросы о журнале мод, которым вы владеете. Лилиан посмотрела на свою дочь, перевела взгляд на помощницу Эджа, а после и на него самого. — Полагаю, мы можем обсудить это в более приватной обстановке. Прошу нас извинить, дорогая, но я ненадолго. — В глазах женщины светилось предупреждение, вместо сожаления. — Конечно, мама.       Всё время, что пара шла, девушки смотрели им вслед, пока они не скрылись в толпе, и Сэм не прервала молчание: — Я никогда не видела тебя раньше. — Первый бал. — Просто ответила Лена и в ответ на озадаченное выражение лица добавила. — Долгая история. — Мы вроде как никуда не торопимся. На самом деле, я бы предпочла отойти куда-нибудь подальше от этого места, чтобы не пересекаться с Морганом как можно дольше. Если ты не против?       Впервые с начала этого дня Лена улыбнулась. — С удовольствием. — Отлично, — Сэм подмигнула ей, и они отправились в другом направлении, чем покинувшая их пара. Новая знакомая вывела их к коридору, ведущему в другой зал. Тот оказался меньше, но обстановка вполне соответствовала предыдущему. Те же украшения, те же столы и музыка. Разве что цвет потолков менялся. — Он не нравится тебе, — сказала Лена, осматриваясь. В то время как мужчины были одеты в костюмы, в основном однотонные, женская половина гостей пестрела цветами, и от этого рябило в глазах. — Ты ищешь кого-то. — Ответила Ариас и ухмыльнулась, когда молодая спутница, прищурившись, на нее посмотрела, — Что? Я думала мы констатируем очевидное. — Мне интересно, почему он тебе не нравится. — Осторожно произнесла брюнетка и, демонстрируя равнодушие, добавила. — И я не понимаю, о чем ты. — Конечно, он мне не нравится. Кому может быть приятен скользкий угорь, считающий себя львом? — Сэм поморщилась от своих слов. — Неудачное сравнение, но суть понятна. В любом случае, он никому не нравится, кроме как самому себе. А вот ты оглядываешься всё время, с тех пор как я увидела тебя. Ищешь знакомое лицо? — Что-то вроде. — Лена нахмурилась. — Тогда почему ты работаешь с ним? — Работа на него имеет свои привилегии. К тому же, мне нужно оплачивать счета и воспитывать дочь, а он не слишком формален, главное, чтобы работа была выполнена. — Девушка пожала плечами, её взгляд изучал Лену, что удивленно уставилась на нее, услышав про дочь.       Сколько ей? Двадцать три? Двадцать четыре? Понимая, как это выглядит, брюнетка отвернулась. Не ей лезть в чужую жизнь, у всех свои условия. Лютор сквозь шум голосов услышала, как спутница вздыхает. — Ей девять, её зовут Руби, и она лучшее, что со мной случалось. — В голосе звучала улыбка, когда она заговорила про своего ребенка. — Я не спрашивала. — Очень громко не спрашивала, — фыркнув, парировала Сэм. — Так кого ты высматриваешь? Друга? — Королеву Кару Зор-Эл, — неожиданно для себя призналась Лена. — Да, конечно, очень смешно, — между ними повисло молчание. — Вот черт, ты серьезно. Не хочу тебя расстраивать, но её здесь не будет. — Я никогда её не встречала.       Удивление сменилось сожалением, и Сэм неловко посмотрела на собеседницу. Лютор поджала губы, будто сдерживая рвущийся наружу вопрос. Теперь настала её очередь вздыхать. — Почему её не будет? — Этого я уже не знаю.       Глядя на Сэм, Лютор вдруг осознала, что они могут поладить. Может, это из-за её отношения к Моргану или той открытости, с которой она себя вела. Но поведение собеседницы не было таким утомляющим, как поведение матери.       Они вместе прошли к столам с закусками и обновили свои бокалы с шампанским. Некоторое время они ели в комфортной тишине. Вокруг них люди обсуждали последние новости, делились планами и заключали новые сделки. Лена не сомневалась, что в числе последних будет и её мать. Задаваясь вопросом, куда запропастился брат, Лена спросила себя, хочет ли она его компании. В последние месяцы он с ней практически не разговаривал, а если и говорил, то односложно. Будто все его мысли где-то далеко. В зале раздался громкий смех, привлекая внимание.       Группа молодых людей в центре что-то обсуждала, и рядом стоящие старались либо отойти в сторону, либо заинтересовано подслушивали. Не зная почему, но удивленная этим Лена покачала головой. — Барон Джек Сфир и владелец компании Сфир Индастриз. Рядом с ним Бэт Брит, его заместитель и Уоткинс, не помню, как его зовут. Он научный руководитель. Блондинки напротив Лорел и Сара Лэнс, у Лорел разве что волосы потемнее. — Быстро прокомментировала Сэм шепотом. Сделав глоток напитка, она прошептала еще тише. — Лорел, на мой взгляд, невероятно привлекательная.       Лена не стала отвечать на последнее предложение. Ей даже не нужно было рассказывать всё это, Лютор знала всех, кроме Уоткинса. Не лично, конечно. Компанией Джека Сфира она интересовалась из-за разрабатываемых технологий. Идея биомакса ей нравилась, но, судя по открытым отчетам, испытания зашли в тупик. Бэт она узнала по новостям: в отличии от Джека, заместитель старалась попадать в новости как можно чаще.       Лэнс же являлись дочерьми руководителя специального отдела по расследованию убийств — Квентина Лэнса. Старшая одно время работала на него, но вскоре ушла в другое подразделение. А Сара имела не слишком хорошую репутацию, в отличие от остальной части семьи. Девушка вела довольно откровенный образ жизни, что весьма порицалось СМИ. Пару раз её арестовывали за мелкое хулиганство, в последний раз за участие в боях без правил. Любопытство Лены было задето и все же, она никогда не углублялась в подробности чужой жизни. Ей бы со своей что-то сделать. — Мне нужно отлучиться, — предупредила спутницу Лена и, оставив бокал на столе, ушла в поисках уборной.       Длинная цепочка коридоров заставила её заблудиться. Она успела наткнуться на кухню, служебные помещения охраны, откуда её быстро завернули красные гвардейцы, а также перекрытые коридоры с инсталляциями. Оттуда по указателям она - таки нашла место назначения.       Выйдя из туалета, Лена вздохнула, пытаясь вспомнить, как вернуться к залам. В этой части Центрального Театра было тихо, настолько здание было большим. Или имело поглощающие шум материалы. Мысли Лютор занимал именно этот вопрос, когда из-за очередного угла на нее наткнулся небезызвестный Бен Локвуд.       Сердце девушки замерло от испуга, чтобы в следующую секунду усиленно качать кровь, разнося адреналин. Из всех людей ей надо было наткнуться именно на него. Сейчас и в одиночестве. Чуть не рыча от досады, девушка пыталась быстро обойти мужчину, но у нее ничего не вышло. — Какой интересный экземпляр, — проговорил он, хватая её за локоть и притягивая к себе, — ты - это что-то новенькое. — Кто-то, — поправила его девушка. — Что, прости? — Мужчина прищурился, и его улыбка стала злой. — Кто-то новенький, мистер Локвуд. Я человек, а не вещь. — Она пыталась отстраниться от него, но он крепко её держал. От него сильно разило алкоголем, и несмотря на свой дорогой серый костюм-тройку, он выглядел помятым. Красные глаза, потрепанная прическа и несвежее дыхание делали его, мягко говоря, неприятным для общения. — А теперь, если вы отпустите меня, я вернусь к семье. Уверена, вам тоже не мешает пройти со мной, скоро начнется церемония. Локвуд хищно растянул губы в улыбке. — О, нам точно не помешает кое-что сделать, дорогая Лена. Ведь тебя так зовут? — Мужчина толкнул девушку, и та ударилась спиной о стену. — Неудивительно, что твоя мамочка продает тебя, как шлюху. Такая симпатичная.       Он прижался к ней своим телом. После короткой борьбы со стороны Лены, он сжал ее руки над головой. Локвуд потерся о нее и продолжил. — Наверное Лилиан не справилась с твоим языком, поэтому ищет того, кто это сделает за нее. — Его ладонь накрыла её грудь, и Лена поморщилась, шипя и извиваясь. — Жаль, через несколько минут товар станет порченным. Может это приструнит тебя и твою мамашу.       Он провел ладонью по её телу, пока она проклинала его, и расстегнул ширинку на брюках. Лена подумывала закончить этот цирк, когда из-за угла вышел мужчина. Высокий темнокожий брюнет, пожалуй, единственный, что вызывал у нее симпатию на этом мероприятии. — Мистер Локвуд, — вежливо поздоровался мужчина. Он остановился рядом с ними, не предпринимая никаких действий, чтобы помочь ей или остановить пьяного Бэна. — Черт подери этих криптонцев, — выругался Бэн и отступил от Лены. — Стоило держаться от вас подальше. — Это мудрое решение, мистер Локвуд, — кивнул брюнет. Лютор поправила свое платье и потерла запястья, на которых наверняка позже появятся синяки. Горячая злоба разливалась в венах, и жажда ударить Бэна была невероятно сильной, но она сдержалась.       Мужчина, которого она видела ранее с Сэмом Лейном и красными гвардейцами, пригласил следовать за ним. Лена не стала медлить. Прежде, чем покинуть общество Локвуда, брюнет посоветовал: — Не забудьте застегнуть ширинку, мистер Локвуд.       Кипящая ярость быстро пошла на убыль, стоило им несколько раз завернуть. Лена могла сама себя защитить, тренировки по единоборствам входили в образование. Лилиан не была беспечной, когда дело касалось безопасности семьи. Будь она хоть трижды бастард, но кровь Лютор — вот, что имеет значение. Если приемная мать узнает о произошедшем, Лена не сомневалась, о существовании Бэна Локвуда вполне могут забыть. — Как ваше самочувствие, мисс Лютор? — Вдруг прервал молчание мужчина. Его глубокий низкий голос заставил её вздрогнуть. — Всё хорошо, спасибо. И за помощь тоже. — Лена неловко улыбнулась. — Не стоит. Мистер Локвуд довольно агрессивен, когда выпьет лишнего.       Девушка не стала это комментировать, ей казалось это очевидным, учитывая его предыдущие приводы, и она задавалась вопросом, почему его вообще приглашали на мероприятия. Дрожь прошла по ее телу, когда она подумала, что такой, как он, мог купить её у матери. Необходимо быть достаточно богатым и влиятельным. Главное, конечно, чтобы Лилиан увидела выгоду в покупателе, но Лена не надеялась на её помощь и благоразумие.       Они все блуждали по коридорам, уже довольно долго, когда Лютор вдруг поняла, что мужчина водит её кругами. Взяв себя в руки, она спросила: — Мы не заблудились? — Нет. — Раздался мгновенный ответ. — Если вы готовы, то пройдите по этому коридору, сверните налево, а на следующем повороте направо. Вы выйдете к длинному коридору с цветами, прямо в его конце скрытая дверь, ведущая в голубой зал.       Брюнет четко инструктировал её, как делают только военные с многолетним стажем. Он стоял по стойке смирно и смотрел на нее со спокойствием на лице, что почему-то ассоциировалось у нее с отцом, которого она никогда не имела. От него веяло уверенностью. И еще чем-то, чего Лена долгое время не могла понять и только спустя месяцы осознала, что это — забота. Своего рода. — Спасибо, я постараюсь не заблудиться. — Ответила девушка искренне улыбаясь. — Это сложно будет сделать, — ответил мужчина, наклонив голову в легком поклоне. Он наблюдал за ней, и, когда она почти скрылась за поворотом, попросил. — Только не напугайте гвардейцев, когда будете выходить. Новички не ожидают, что симпатичные девушки будут подходить к ним сзади.       Он слушал, как она смеялась, пока звук не прекратился. Нахмурившись, он развернулся и ушел в другом направлении.

*18*

      Конечно, она не рассказала матери о произошедшем, но та всё равно заметила, что что-то не так. А когда на следующий день на её руках появились синяки, то всё поняла. -Ты не можешь без представлений, — бросила она и спросила, — надеюсь, ты уладила это?       Она не стала отвечать на очевидное. В тот момент это не имело никакого значения. Лекса тогда с ними не было, но все последующие дни Лена скрывала отметины под браслетами и длинными рукавами.       Достаточно было выражения лица Лилиан: недовольно поджатые губы и прищуренные глаза говорили всё, что нужно. Хотя, спустя неделю Лена видела легкую улыбку на губах женщины, что несомненно удивило девушку. Мать редко была в таком замечательном расположении духа, обычно это означало выгодную сделку. А в данный момент это могло означать её скорый отъезд. Неизвестно куда. К кому. И какими условиями. Младшая Лютор насторожилась, но Лилиан не спешила делиться новостями.       За несколько месяцев, за время которых не происходило ровным счетом ничего интересного, Лена посетила еще несколько балов. Ни один не сравнился с королевским, с его чопорностью к традициям и, вместе с тем, величием. Лютор продолжала обучение, общение с Мерси и даже почти убедила Джеймса в том, что совместный поход в магазин — это хорошая идея. В какой-то момент девушка заметила, как дрогнул уголок его губ и, объявив победу над вечно серьезным охранником, она - таки оставила его в покое. Во всяком случае, между ними возникло некое подобие взаимопонимания, и в особняке мужчина давно не ходил за ней по пятам. Чем Лена с удовольствием пользовалась.       Очередной день обещал быть насыщенным. Недавно девушка раздобыла нанитов, абсолютно анонимно, и собиралась провести опыты с их программированием. Лена как раз спускалась по лестнице, когда случайно увидела нечто странное.       Дверь в кабинет Лайонела была открыта, а в коридоре холла стояла Лилиан. Приемная мать улыбалась кому-то у входа, как никогда до этого. Жизнерадостно. Девушка подумала, что возможно, та наконец завела себе любовника (или просто привела его в дом, а не стала скрываться в квартирах компании), но она сомневалась, что даже самый лучший секс в жизни матери сделает её такой довольной. В её поле зрения появился собеседник Лилиан.       От этого лица, Лена похолодела. Все, что было связано с этим человеком, на Криптоне могло пойти под статью об измене. В почти позабытом списке подозреваемых это имя стояло первым, и Лена, будь у нее возможность, незамедлительно нашла бы причину сдать этого человека властям. Но она не могла.       Лилиан Лютор, какой бы она ни была, являлась её приемной матерью. Независимо от их взаимоотношений, всё, что Лена рассказывала бы, подвергалось сомнению, а то и вовсе — считалось бы ложью.       Как бы девушка не анализировала эту ситуацию в своей голове, она приходила к неутешительным выводам. Ей нужно было знать, что происходит, и для чего Лилиан пригласила в их дом королеву Даксама —Рею.       Не успела дверь за ними захлопнуться, Лена как можно тише спустилась по лестнице и, осторожно приоткрыв дверь в соседнюю с кабинетом комнату, вошла. Это была библиотека Лайонела, будучи девочкой она часто проводила здесь время за чтением и изучением основ ведения бизнеса и переговоров. Лекс же занимался излюбленным делом — подслушивал. Теперь настала её очередь. — Вы подумали над моим предложением? — спросила Лилиан. Она всегда брала быка за рога, когда общалась с детьми. Видимо, с королевой тоже решила не церемониться. Учитывая любовь приемной матери к интригам для получения наилучшего результата, это было странно и противоречиво. — Да, я ознакомилась. Мой сын, несомненно, в восторге от него, но вы понимаете, он мальчишка. — Лена не видела, но не сомневалась в выразительности взгляда королевы. — К счастью, все вопросы, касающиеся благополучия моего сына, решаю я. И, я сожалею, но мне придется отказать. Наступила тишина, Лена слышала шуршание чужого платья. — Однако. — Женщина сделала паузу. — Возможно, вас заинтересует встречное предложение? Более выгодное. — Зависит от предложения, — дипломатично ответила Лилиан, не торопясь бездумно захватывать приманку. — Скажем, моя страна нуждается в некоторой помощи, которую вам по силам оказать, благодаря гениальному уму вашего сына и финансированию. В ответ, я могу гарантировать некоторые привилегии в будущем. Гипотетически, разумеется.       Королева Рея говорила хладнокровно и безразлично, не используя конкретики, но давая достаточно намеков для понимания. Лена прикусила губу, быстро прикидывая, о чем может идти речь. — Ваше Величество, — вежливо обратилась Лилиан, и девушка слышала в её голосе опасения, которые чувствовала сама, — боюсь, ваше предложение весьма неоднозначное, чтобы я могла вот так вам ответить. — Я понимаю, Лилиан, но не могу говорить конкретнее. Все же, дела моей страны - очень конфиденциальная информация и требует определенного рода щепетильности. — В таком случае, мне очень жаль, что вы проделали весь этот путь ради отказа. Возможно, вы хотите …       Дальше Лена не стала слушать. Ей необходимо было как можно быстрее вернуться в свою комнату и обдумать услышанное. И желательно до того, как приемная мать и королева Рея выйдут из кабинета. Быстро поднявшись, девушка тихо, насколько возможно, приоткрыла дверь и прислушалась. В коридоре было тихо. И, пока позволяло время, Лена исчезла.       За те несколько секунд, что она преодолела коридор второго этажа, брюнетка придумала небольшое устройство, которое позволит ей больше так не рисковать и, сидя в собственной комнате, знать всё, о чем говорят в бывшем кабинете Лайонела.       Много позже, Лена думала, что было бы, если бы она догадалась сделать тоже самое с кабинетом Лекса? Или его спальней? Можно даже было увеличить радиус действия (не без помощи Мерси) и подкинуть устройство в карман. Но брюнетка, насколько бы умной не была, не обладала предвидением.

*18*

      Лена откинулась назад в кресле, оценивая результаты своей работы. Устало сжав переносицу в надежде, что это избавит или хотя бы ослабит головную боль, она поморщилась. Это всё последствия четырехчасового сна и изнуряющей работы. Днем она ведет себя так, как от нее все ожидают: молча учится и не высовывается. В какой-то момент мать вспомнила происшествие с Локвудом и теперь не сводила с нее глаз, считая, будто дочь сама притягивает опасность. Более того, теперь тренировки по единоборствам проводились пять раз в неделю и к ним добавились уроки владения холодным оружием. Последнее скорее плюс, хоть какое-то разнообразие.       Так или иначе, Лютор испытывала неудобства, связанные с практическим отсутствием свободного времени и работой, о которой никто не знал.       Пару лет назад девушка пришла к выводу, что ей нужны собственные средства к существованию. С тех пор как Мерси помогла с освоением сети, Лена не раз использовала собственные навыки, чтобы обеспечить себя. Порой она даже грезила, что сможет заработать достаточно, чтобы выкупить себя. Провернуть всё через подставных лиц не составляло труда, необходимо лишь предложить хорошую цену. Во всяком случае, она так думала.       Когда девушка в первый раз попробовала сделать это, то оказалось, что Лилиан не интересуют деньги. Нет. Она хотела информации. Власти. Тогда Лене пришла в голову мысль зарабатывать и на этом, но у нее не хватало навыков.       Работать с Мерси было легко, порой даже забавно и приятно. Она пообещала ей часть от своего заработка за молчание и помощь. И та помогла. Она время от времени проверяла безопасность шифрования данных и была посредником в сделках. Первое время Лена ждала обмана и лжи, даже предательства, но время шло, и проблем не возникало. Так что да, она доверяла Мерси.       И вот. Они выполнили тысячи сделок, от поиска потерянного кота через видеокамеры и неверных партнеров, до корпоративного шпионажа. К слову, у девушки были свои представления о работе с полученной информацией. Бывало так, что она отказывалась от гонорара втрое больше заявленного и не пересылала информацию. Лена думала, что некоторые секреты должны оставаться секретами, и ей было приятно, когда Мерси с ней соглашалась. Несколько раз их пытались взломать из-за подобного, но они справлялись.       Поначалу благодаря техническим знаниям Мерси и её чутью, они со временем стали действительно хорошей командой. Они заработали репутацию надежных агентов, несколько поклонников и информаторов. Сейчас каждый из них имел достаточно в кармане, чтобы безбедно жить с десяток лет, а то и больше. И каждый из них достаточно освоился в сфере подпольной продажи информации, чтобы работать самим, но им нравилась компания. Чаще всего это было весело.       Лена нахмурилась, когда поняла, куда её привели мысли. От Мерси пришло сообщение о размещении нескольких новых заказов среди сайтов, что они просматривали. Все бы ничего, только её смущали цели.       Саманта Ариас, расшифровала Мерси первое послание. Александра Дэнверс, имя другого объявления. И третье… Расследовании в отношении финансовых операций ЛюторКорп и их разработок.       Было еще сотни других объявлений с другими именами и типами заказов. Были объявления о продаже якобы утвержденных передвижений королевы Криптона. Продаже оружия Даксама и покупке новой формулы наркотика. Последнее было совершенной чепухой, так как являлось соединением обычной шипучей конфеты с добавление мета. Лена на это лишь фыркнула. Пути королевы можно достать только через систему безопасности, которую сложно взломать, они пробовали её на зуб и убедились лично. Что касается Даксама, Лене было неинтересно.       Лютор могла понять появление Дэнверс в списке. Генерал. Приближенный человек. Стандартная попытка найти неочевидные слабости и подход. Лена, как ни странно, не беспокоилась на счет этого заказа.       А вот появление Сэм вызывало вопросы. Кому может понадобиться информация на мать - одиночку и изгнанную дочь барона? Брюнетка покачала головой, мысленно откладывая этот вопрос на потом.       Про ЛюторКорп она не раздумывала. Ответ Мерси был лаконичным и очевидным, они были довольно близки, так что она не удивилась имени Сэм и названию семейной компании. И все же она беспокоилась, прислав новое сообщение с вопросительным знаком. Его она проигнорировала.       Итак, она проработала неделю, разыскивая, взламывая и расспрашивая всех, до кого можно было дотянуться в сети, как в темной её части, так и светлой. Результаты по Сэм были прозрачными. Обычный человек, сражающийся с обстоятельствами и последствиями своего выбора родить дочь в семнадцать. Много работает с финансами, исправно платит налоги. Чертовски несдержанная в выражениях и поэтому бывает груба с репортерами. Те, впрочем, не обижаются, если судить по заголовкам газет. Это был странный заказ, но простой.       Над семейной фирмой пришлось попотеть. Она не раз взламывала научные сервера и сделала это снова. После обратилась к бухгалтерии: счета, цифры, передвижения, договора — всё, что имело отношение. И тогда заметила первые несоответствия.       Лекс приобретал некоторое оборудование для научного центра, по накладным они находились в здании. Он использовал деньги на финансирование исследований и след в документах вел на эти следования, но спустя пару месяцев лаборатории закрывались якобы на ремонт. В другом случае, на замену оборудования. В следующий раз это была уборка и дезинфекция. С каждой новой информацией, Лена наблюдала за увеличением оборотов по счетам на исследования, которые никогда не попадали в отчетность с первоначальными целями.       Под конец всего расследования, Лена потрясенно провела руками по волосам. Кусая губы, она ходила по комнате и пыталась придумать, как поступить. Она накопала столько, сколько могла, и Лекс, при всем его желании скрыть обман, не был настолько умен, каким себя считал. Недостаточно, чтобы скрыть документы от того, кто знает, как это работает и знаком с устройством их компании. Черт возьми, она десятки лет изучала все эти бумаги в качестве развлечения!       Девушка остановилась, хотя её сердце продолжало колотиться. На самом деле не важно, что она нашла. Вся эта информация может пойти под статью о растрате. Или присвоении. Лену пугало то, что она не знает, на что уходят эти деньги. Лекс совсем перестал говорить о работе со времён… Лютор судорожно вдохнула. — Дерьмо. — Прошипела она сквозь зубы, сдерживая крик. — Не может быть. Не может быть, чтобы это было правдой.       Лена немедленно вернулась к компьютеру. От череды осенивших догадок, девушку затрясло от потрясения и злости.       Первым делом она собрала всю информацию и отправила Мерси в зашифрованном письме, где посоветовала ради её же безопасности не читать, никому не отправлять и сохранить в самом надежном месте, которое она только может обнаружить. А также извинилась. После этого Лена стерла все следы взломов. Тщательно проверила всё еще раз и только после этого выдохнула.       Спустя несколько часов, в последнем письме Мерси, она попросила скинуть клиенту незначительные данные по мелким незарегистрированным тратам, и отправила новый файл, весьма похожий на те документы, что она видела. Прежде чем отправить это письмо своему партнеру, Лютор задумалась. Усталость сбивала с ног, а новая информация истощила её. Упорно сопротивляясь туману в голове, девушка все же решилась добавить в письмо одно слово: «Пора». У нее достаточно денег, чтобы попробовать провернуть аферу с выкупом еще раз.

*18*

Она знала. Лилиан знала всё.       Лена понятия не имела, откуда, ведь с момента её расследования в отношении ЛюторКорп прошло немного времени. Мерси заверила, что информация надежно спрятана, и она только начала действовать с целью выкупить её, как всё быстро пошло наперекосяк.       В комнату ворвались охранники и Джеймс, очень недовольный, оттащил её в угол, подальше от любых устройств. У нее забрали компьютер и практически все вещи, оставив только простые туники. Слишком простые. Заставили переодеться. Забрали даже обувь, книги и тетради. Всё, даже ручки. А после, закрыли в комнате.       Она просидела в одиночестве целый день, без еды и воды. Она никого не звала, чтобы ей объяснили происходящее, и Лена была более чем уверена, что никто бы и не пришел. Ей было страшно от догадок, но девушка храбрилась. Может, её план удался, и Мерси быстро провернула выкуп? Но втайне, Лена понимала, что происходит.       Когда за окном стемнело, замок комнаты щелкнул, и вошли двое: Лилиан, а следом - Лекс. Брат выглядел раздраженным, даже злым и уставшим. В то время, как приемная мать прожигала её взглядом карих глаз. Они молчали. Лена, не привыкшая начинать разговор, настороженно следила за их лицами и с трудом сдерживала нарастающее беспокойство и вопросы. — Я никогда не думала, что меня можно разочаровать сильнее, чем это сделала ты, Лена, — вдруг произнесла Лилиан огорченно. — Мы столько тебе дали, а ты решила предать нас. Предать? Лилиан? Девушка непонимающе нахмурилась и решила играть осторожно. Если её продали, и если это их с Мерси план, то причем здесь предательство? — Я не понимаю, о чем ты говоришь, мама, — её голос звучал расстроено, собственно, так и было. — Посмотри на нее, Лекс! — Прошипела женщина, и Лекс поморщился от неожиданного проявления эмоций. — Она врет прямо в лицо. — Но я… — Начала было Лена, переводя взгляд с матери на брата. — Молчать! — Приказала Лилиан, одновременно взмахнув ладонью. Она стремительно подошла к Лене и, глядя в глаза, спросила. — Как много ты успела слить? И отвечай правду, ты знаешь, я вижу, когда ты врешь.       Лена всматривалась в лицо приемной матери, чтобы увидеть хоть что-то. Хоть какой-то намек на происходящее. Все сценарии приводили только к одному. Если они узнали о расследовании, то знали, чем она занимается. Все эти годы они знали. А значит, Мерси никогда не была той, за кого себя выдавала. Лена стиснула зубы.       Более того, судя по ярости Лилиан, данные по ЛюторКорп были обнародованы, из чего следовало, что именно она это сделала, так как только у четверых был доступ ко всем документам. Что означает, что Мерси выполнила заказ, слила данные и перевела стрелки на нее, Лену. Поэтому Лилиан в такой ярости, поэтому Лекс молчит. Они считают её предательницей. Её провели, черт подери! Обвели вокруг пальца!       Придя к неутешительным выводам, девушка почувствовала, как её одолевает буря из эмоций. Боль, обида, злость, разочарование и отчаяние. Всё, что у нее было или казалось, что было — всё это обман. Выдумка.       Дыхание перехватило. Надежда, которая питала её ночами, трещала по швам, оставаясь в куче лишь из крохотной возможности, что Лилиан поймет. Или Лекс, как всегда, заступится за нее. Что ей поверят. — Это не я! — Сломалась Лена. Её голос стал хриплым от эмоций. — Не важно, в чем ты меня обвиняешь, я ничего не делала! — Хочешь сказать, это не ты взломала сервера ЛюторКорп, а потом продала данные журналистам? Не ты получила на счет круглую сумму денег? — Презрительно бросалась вопросами Лилиан. — Я говорила тебе, если ты врешь, то делай это так, чтобы никто не обнаружил, но ты так ничему и не научилась. — Нет, мама, всё было не так. — Лена всхлипнула, ее лицо и голос просили, нет, умоляли ей поверить. — Да, я взломала сервера, видела все операции, но я не передавала их клиенту. Я зашифровала и отправила Мерси, и попросила спрятать. Я даже не знала, что клиент — журналисты!       Комнату пронзил громкий шлепок. Ладонь приемной матери с силой опустилась на щеку Лены. Женщина поморщилась, в то время как брюнетка от удара отстранилась на несколько шагов. Удивление смешалось с шоком, пока горячая боль распространялась по лицу. — Я пыталась дать тебе всё: воспитание, статус, семью, а ты взамен губишь нас. Я прощала Лайонела, прощала тебя, но с этого дня больше не собираюсь. Ты будешь жить, как того заслуживаешь. — Самообладание женщины вернулось. Гордо выпрямившись, она смотрела на Лену свысока, когда говорила. — Тебя переведут в подвал до тех пор, пока я не найду тебе нового хозяина, рабыня. После этих слов Лилиан в последний раз окинула дочь взглядом и развернувшись, направилась к двери. — Пойдем, Александр, — приказала женщина. Тот стоял, подпирая плечом стену и равнодушно взирая на происходящее. Лена видела, что он задумался, даже не вникая в происходящее. — Нет, Лекс. Подожди! Поверь мне, я защищала нашу семью, — девушка приблизилась к нему и схватила за руку, пытаясь задержать. — Пожалуйста, Лекс, я бы никогда так не поступила с тобой. Ты мой брат.       Он остановился и оглянулся. Его глаза по-прежнему были красными, и под ними залегли мешки. Он выглядел утомленным и недовольным, но не более того. — И в мой виски ты не подмешивала стимуляторы? — Когда глаза Лены удивленно расширились, он ухмыльнулся со злобой, которую она никогда не ожидала увидеть. — Да, Лена. Я знал. Так ты хотела защитить брата и семью? Оттолкнув её руку, он ушел.       В течение часа потрясенную Лену заковали в наручники и отвели в подвал двое охранников. Теперь из вещей у нее только немного простого нижнего белья, серая рабская роба и голые бетонные стены.       Подвальная комната содержала ведро, что рабы выносили раз в сутки. Небольшой кувшин с водой. Деревянная кровать с простынёю и тонким одеялом. Если до этого Лена еще держалась, то после увиденного была в ужасе.       Её кормили два раза в день. Раз в неделю забирали вещи в стирку, предоставляя новую робу, простыни и одеяло. У нее не было посетителей за все время пребывания в этой камере. Её душ представлял собой половину ведра, наполненного водой и кусок мыла. Её общество — собственные переулки памяти. Чтобы не сойти с ума, Лена разговаривала сама с собой, хотя и это было сложно, так как она потеряла надежду.       Несколько раз она пыталась разговорить рабов. Однажды у нее получилось, и она узнала, что скандал разразился вокруг ЛюторКорп. Каким-то образом Лилиан узнала про их разговор, и больше Лена этого раба не видела. Её волнение насчет этого молодого человека быстро прошло, когда приемная мать, (или хозяйка, как теперь та требовала её называть) урезала ежедневный рацион вполовину. Таково было наказание за нарушение правил. Лене никто их не рассказал, поэтому впоследствии она много раз нарушала правила. Иногда она делала это специально, считая, будто информация стоит того, и тогда Лилиан придумала кое-что серьезнее.       В её камеру стали приводить мужчин. В первый раз она сопротивлялась и весьма успешно сломала мужчине нос. Охранникам пришлось всадить в нее дротик с успокоительным. В следующий раз, она вывихнула посетителю руку, и им вновь пришлось успокоить её. В третий раз Лилиан привела другого мужчину с другой целью — он сломал ей руку. Таким образом хозяйка намекнула на новое правила и последствия его нарушения. В увечье был и плюс, даже с учетом перенесенной боли, Лилиан предоставила лучших врачей, которых могла.       В страхе, что она все-таки продолжит сопротивление, охрана надела на нее наручники и осталась стоять у двери. В комнате. К их чести, они держали свои глаза подальше от происходящего. Лена знает, она смотрела прямо на них, когда всё это происходило. Первый мужчина, что пришел — высокий молодой брюнет. Его касания были неловкими и горячими. Изо рта несло спиртным, и Лена решила, что он принял его для храбрости. Странно, что ей ничего не предложили для той же цели. Это было неприятно. Её тошнило от его тяжелого дыхания и влажных поцелуев на шее. У нее кружилась голова, когда он лег на нее сверху, вжимая в кровать. Страх пронзил её, и она крепче сжала зубы, чтобы не закричать или не укусить его, как дикий зверь.       К счастью, всё закончилось быстро. Он хрипел и стонал, а потом неожиданно затрясся и замер. Лена вдруг заметила, что это вовсе не мужчина, а парень, и, отстранившись от нее, он даже не поднял взгляда. Тихо извинившись, он быстро покинул комнату, так и не сняв одежду.       После этого она долго плакала. Молча и незаметно, как партизан в ночи. Ей думалось о ночном небе, усеянном звездами. О маленькой девочке. Мечтах. У Лены в камере было много времени на размышления, и чаще всего они не были приятными.       Изнасилования продолжались, но Лена заметила закономерности. Её касались в интимных местах, чаще через одежду. Изредка оставляли поцелуи на открытых участках кожи, что не менялись из-за робы одной модели. И от нее не требовали действий или реакций. При этом у мужчин было больше простора для действия в отношении своего тела, но чаще всего те даже не раздевались полностью. Быстро удовлетворяя свои потребности, мужчины ретировались.       Бывало, она пыталась сопротивляться прикосновениям, но быстро пришла к выводу, что проще всего этого не делать. Тогда происходящее быстрее завершится, и Лену оставят в покое.       У неё не было ничего, и она не знала, что происходит наверху. Чем закончилось журналистское разоблачение, и чем занимается Лекс и Лилиан. В какой-то момент её одолела ярость, но быстро исчезла, ведь ей не было чем кормиться, в душе девушки царила пустота. Сплошная тишина. Лена думала, что сходит с ума и была недалека от истины.       Но и это стало быстро меняться. Всё происходило, как в тумане. Её вытащили из комнаты. Отмыли, одели. Лена видела сон? Лилиан отдала четкие инструкции, и девушка охотно их выполняла.       Она видела лабораторию. Там была кровь. Огромное светящееся устройство. Лекс? Голос Лекса? Он знал, что с ней делают в подвале? Лене было грустно. Потом она замерзла. Кушетка была жесткой, и её клонило в сон. Она уснула.       Девушка проснулась в камере, с головной болью и сухим языком. Кувшин с водой стоял там, где она его оставила. Наполовину осушив его, она вновь легла и уснула. Больше сны ей не снились.       И так продолжалось очень долгое время. Время — бесконечно. Лена спала. Ела. Иногда заставляла себя мыться, чтобы смыть следы чужих прикосновений. Вновь спала. Вновь ела. И так по кругу.       Порой на Лену кто-то смотрел, но ей было всё равно. Прожигающий взгляд сверлил тело, что свернулось в комок. Тонкие кости выступали, являя худое тело даже под простынями. Девушка почувствовала сквозняк, означавший закрытие двери и задрожала. Холодно. Хочется спать, но не хочется снов.       Но он всё равно пришел. Сон. Она смутно помнила бал, музыку и улыбающиеся лица. Лена даже осознавала, что тоже улыбалась, потому что злобный шепот так приказал. Он был знакомым. Голос. Но Лена не помнила, чей он и почему она слушается его. Улыбка не сходила с её лица. Это длилось несколько минут или часов, она не понимала. Но, в конце концов, это закончилось, и она вновь оказалась в своей камере.       Она вновь проснулась с головной болью и сухостью. Как всегда. И вновь долгое время ничего не менялось. Девушка лишь знала, что дни идут, так как у постели появлялась еда. Её вдруг стало больше. Появились фрукты. Лена недоверчиво коснулась их, прежде чем с осторожностью отложить в сторону и прикончить миску каши. Только после этого, девушка с осторожностью и тщательностью очистила апельсин и съела. Ей составило огромного труда оставить второй апельсин на потом, так как она была сыта до предела.       Ей стали добавлять качественное мясо в рацион, а не кости с остатками мяса на них. Фрукты стали частью первого приема пищи. И в кувшине, казалось, было больше воды. Хотя это не помогало от головной боли поутру.       В этот раз она проснулась с тошнотой. Вчера Лена переусердствовала с едой, и желудок до сих пор чувствовался тяжелым. Устало перевернувшись на жесткой деревянной кровати девушка почувствовала головокружение. Раздавшийся звук открываемого замка, а после двери, показались ей оглушительными. — Вставай. — Приказал голос. — Тебе пора.       Безликий защелкнул на ней наручники и дернул их, проверяя. После потянул за собой, и она, чуть не упав на пол, быстро поднялась с кровати. Спотыкаясь на каждом шагу, Лена последовала за безликим. У нее не было сил задавать вопросы. У нее не было желания разговаривать. Ей вообще всё равно куда идти…

*24*