Трудности совместной работы

Задача: обнять. Сложность: восемь из десяти. «Это действительно глупо» — шептали мысли ехидным голоском, — «Чёрт возьми, Инк, ты чуть не довел его до панической атаки своими прикосновениями, спас от участи быть сбитым машиной своими прикосновениями, целовался с ним минут десять, хоть и без языка, но целовался же. Что тебе мешает просто спросить разрешения и обнять его, серьёзно?». В теории все действительно просто, на практике — нет, особенно если ты просыпаешься ночью от кошмара о том, как одного очень красивого юношу сбивает та самая машина. Страшно. Страшно, что такое действительно могло произойти. Задача: защитить, охранять, помочь. Сложность: пять и пять десятых из десяти. В теории всё, опять же, просто, ага — «Будь рядом, всегда предлагай руку помощи, сделай так, чтобы он видел в тебе опору», но о чём идёт речь, если кроме этой чёртовой болезни, мешающей им проявлять свои чувства по отношению друг к другу, Инк ничего не знает о проблемах Эррора? Они лишь начинают узнавать друг друга, конечно же, но юноше все равно, ведь хочется забрать себе все, что касается Эррора, хочется узнать о нем все-все, и эта необъяснимая тяга вызывает кучу вопросов. Впрочем, Инк не хочет знать ответы. Боязнь прикоснов| Стук кончиков пальцев об экран телефона. ений| Гаптофобия. Слово красивое, у Инка в голове чётко ассоциируется с чем-то аристократическим, и под эту категорию, почему-то, попадает также и Эррор — немного капризный, закрытый, но отличный и мудрый правитель своего маленького царства. Ткань, нитки, швейная машинка и кружева — его подданные. И Инк практически уверен, что будь слово «гаптофобия» человеком, оно бы было таким же — даже более капризным, но глубоким и впечатляющим. Задача: погладить Сложность: восемь из десяти Эррор походит на котенка. Шипит, даже, возможно, царапался бы, если бы не страх делать это. Колючий и закрытый, но Инк вспоминает момент, когда Эррор прижимался к его груди, вспоминает момент, когда Эррор сам попросил о большем, сам предложил остаться, задержаться ещё на пару минут с этим сладким «я никуда не тороплюсь». Этого мало, Инк хочет больше таких мгновений, но он уже уверен — этот парень действительно будет ластиться и тянуться к твоим рукам, когда привыкнет и доверится тебе. А ещё… — Ты меня слушаешь? Земля вызывает Инка, приём, приём, — Произносит Дрим, схватив друга за плечо. Эррор продолжает молча кушать, всё ещё печатая что-то в своём телефоне. — Ревновать кого-то к мобильнику — нормально? — это были мысли вслух, но ребята смеются над ними, пока Эррор давится печеньем, кашляет. Инк краснеет с тихим «ой». Он и правда отвлёкся. Зачем ему вообще представлять Эррора в своих мыслях, если сейчас перед ним сидит вполне живой экземпляр? — Так, — Начинает Инк после минутной паузы, — О чём ты говорил? Я задумался, извини. Дрим вздыхает и делает глоток холодного чая с лимоном. — О работе, Инк. Как продвигается ваша с Эррором работа? Он сказал, что твоя часть уже закончена. — О, ага, — нервно улыбается Инк и запускает пятерню в волосы, краем глаза улавливая то, как Эррор смотрит на этот жест, — Слушай, а почему именно Эррор? Все четверо за столом молчат, не понимая, что сегодня нашло на их друга, а после все вместе произносят своё удивлённое «Что?». Инк смотрит на брюнета. — Ну, почему тебя зовут Эррор? –…Ты у меня спрашиваешь? — с непониманием в голосе отвечает парень, — Ох, точно, извини, ступил. Я ведь сам выбирал себе имя, правда? Родился и сразу говорю — «меня будут звать Эррор, женщина, если ты несогласна, то катись к чёртовой матери». Ты себе это так представляешь? Дрим хихикает. — Просто это немного странное имя, — замялся Инк. Эррор удивлённо приподнял бровь. Даже он это умеет, чёрт возьми, каким образом? — Чернила, — Парень ладонью указывает на Инка, — Мечта, голубой. Перейдем к другим столам: Похоть, Убийца, Кошмар, Пыль, Падал, Рисовать, ПиДжи. Что значит ПиДжи? — Он бумажный… Он какой-то там бумажный, — подхватывает Дрим, — И моё имя ещё может означать «сон», кстати говоря. Если учитывать, что Найтмер — кошмар, то это более вероятно. — Одним словом, здесь у всех непонятные имена, — пожал плечами Эррор. — Да, но просто я не понимаю смысла называть своего ребёнка ошибкой. Тем более ошибкой программы. Какой у тебя в школе был средний бал по информатике? Эррор смотрит на него странным взглядом, но Инк не может прочитать в нём абсолютно ничего. Кажется, не стоило затрагивать эту тему? — Я круглый отличник.

***

Задача: понять, что стоит делать, а что — нет. Сложность: сотня из десяти. — Для тебя это больная тема? — Инк практически насильно (без применения силы, однако, бадум-с) приводит Эррора на крышу и усаживает на черепицу, опускаясь на место рядом с ним. — Прости? — Твоё имя. Извини, если да, я просто… Мне просто было интересно. — Мне плевать на своё имя, ты знаешь? Эррор отводит взгляд, но Инк всё же успевает заглянуть в его глаза и понимает, что именно он не смог прочесть в них примерно час назад. Вместе с этой темой в гетерохромных глазах всплывает ещё и печаль. Такое Инку точно не по душе. Он тянется рукой к смуглому лицу, хочет прикоснуться, и останавливается. — Ты не против? — Только аккуратно, — чуть дрожащим голосом, но Инк исполняет его просьбу, берет за подбородок нежно-нежно, поворачивает лицо студента к себе и с удовольствием наблюдает за тем, как его щёки краснеют. — Я просто хочу поближе тебя узнать, — берет лицо в свои руки полностью, видит, как у Эррора мелко дрожат руки, но лишь гладит его щёки большими пальцами. — Хочу знать о тебе всё. Твоё отношение ко всем вещам, твой любимый цвет, твоё любимое блюдо, твою любимую песню, твои волнения и переживания, всё то, что заставляет тебя улыбаться и всё то, что заставляет тебя грустить. У Инка чуть огрубевшие подушечки пальцев, и Эррор это замечает, но мысленно усмехается, вспоминая свои, тысячу раз претерпевшие натиск иголки. Лицо краснеет само по себе, контролировать его сейчас не в компетенции парня, но он рад, что из-за чужих ладоней этого грёбанного румянца почти не видно. Да, руки дрожат, да, страшно, но подсознание тихонько шепчет — «смотри, тебе же не больно и не неприятно, тебе же нравится, почему ты боишься?». Инк даже спросил разрешения, боже, это так мило с его стороны. А то, о чём он говорит, заставляет чувствовать необъяснимое, но приятное тепло в груди. — Чёрный, красный, голубой и жёлтый. — А?.. — Это мои любимые цвета. Инк улыбается, и эта улыбка врезается в память, эта улыбка теперь будет сниться каждую ночь. Ещё один случай, из-за которого Эррор одновременно и обожает, и ненавидит свою чёртову память. Разве так должно быть?

Разве улыбаться так — законно?

Разве смеяться так можно? Разве приносить прилив нежности и делать чертовски приятно простыми прикосновениями к лицу возможно? Раньше — нельзя было, раньше было невозможным, а сейчас… А сейчас есть Инк, которого Эррор быстро целует в щёку. Руки трясутся, но уже меньше, и студент текстиля правда не понимает, почему. Это магия какая-то или что? Почему касания Инка медленно становятся… Желанными?.. — Можно тебя обнять? — спрашивает чуть смущённый покрасневший Инк, а в голове Эррора проносится тихое «милашка» когда он кивает головой, соглашаясь. Инк притягивает его к себе, обвивает руками, сдавленно думает о том, что сидеть на крыше в такую погоду — не самая хорошая идея, обнимает сильнее для того, чтобы поделиться своим теплом — вдруг Эррор замёрзнет? Брюнет кладёт голову ему на плечо, закусывает губу и неуверенно обнимает в ответ, не совсем понимая, что нужно делать. Почему объятия всегда казались чем-то простым, а на деле они пиздецки сложные?.. — Оши неплохо звучит, да, котёнок? — тихонько справшивает Инк, смакуя каждое прозвище на языке, облизывая пересохшие губы и чувствуя, как Эррор на мгновение застывает в его руках, и даже его чуть дрожащие ладони на спине художника останавливаются на время, пытаясь осознать то, что только что сказали их хозяину. Инк запоздало вспоминает про те чёртовы перчатки. Оставить их себе не кажется плохой идеей — можно спать с ними в обнимку, в конце концов, но разумная часть мозга твердит, что вернуть их владельцу — лучшее из возможных решений. Отголосок будущего, за который Инк не вовремя хватается, тихонько и мягко, но со слезами в голосе шепчет — «отдай, пока что ещё не поздно», но юноша закрывает глаза, зажмуривается так, что его ресниц почти что не видно из-за век. — Ага, — получается совсем тихим, Эррор сжимает его спину непозволительно сильно, но эта лёгкая боль ощущается чем-то приятным. Странно, верно?.. Но Инку очень даже нравится, — Д-да, неплохо. Инк улыбается, сжимает своего Оши крепче в ответ, и брюнет незаметно вздрагивает, прикусывает губу и краснеет, хваля богов за то, что Инк сейчас этого не видит и спокойно выдыхает. Невесомая боль от того, как художник сжимает его лопатки через ткань пальто почему-то не приносит страха. Скорее чувство безопасности и спокойствия. Странно, верно? Но Эррору очень даже нравится. — Совсем неплохо…