Трудности совместной работы

      В руке бокал красного вина. Солнце садится, вид с берега пляжа «Fouras Aix» впечатляет яркостью красок. Смотреть на то, как розовое, большое солнце играется вместе с все ещё прохладными волнами, можно вечно. Это то, в чем Эррор уверен. Рука тянется к тарелке с клубникой, он отрывает хвостик и подносит его к губам Инка, даже не глядя. Светящийся шар продолжает заходить за горизонт.       Инк о чем-то болтает, вставляет фразы на французском, который успел выучить за то время, что они работали в Париже. Эррор лишь молча тянется к своему портфелю, достает альбом и карандаш, начиная выводить что-то на бумаге. Новая коллекция почти закончена, но Эррор чувствует, будто чего-то ему все равно не хватает. У Инка такого никогда нет, из-за этого брюнет ему почти что завидует, но отчаиваться не спешит. То самое он все равно находит, но это занимает время. Жизнь – поиск, так что на него и трать время не стыдно.       Эррор вздыхает, снова делает глоток вина из бокала, не отрывает глаз от заката. Не то. Это не то, что нужно. Есть что-то совсем рядом, что-то подходящее, он это чувствует. За ещё два года Эррор научился искать вдохновение везде, потому что везде оно и было, только подходило не для всех случаев.       – Сюда бы красного, — Инк совсем близко, наклоняется к альбому и указывает пальцем на какую-то деталь в жилетке. Набросок ещё даже не закончен, но возлюбленный Эррора помешан на яркости. Для него жизнь это не просто поиск, это поиск красок. Самых разных: темных, светлых, "злых" и "добрых". Вместо солнца – цветовое пятно, вместо тонкой ветки на дереве – линия. Вместо гетерохромии в глазах Эррора смешавшиеся на палитре краски.       – Нет, красный здесь лишний, — возражает Эррор и поднимает на Инка взгляд впервые за минут десять       И замирает.       У Инка осветленные, покрашенные в светло-русый волосы, собранные в хвост. У Инка ровный нос и простой карандаш за ухом. У Инка солнцем подсвечены глаза и лёгкая улыбка на губах, и ради этой улыбки Эррор готов стараться всю жизнь, хоть и знает, что отработать ее не сможет никогда.       У Инка вся красота мира в чертах лица, а у Эррора – Инк.       – Давай вернёмся домой, — говорит он резко, на выдохе. Для него это несвойственно: он Францию любит больше, чем Америку; сам настоял год назад на том, чтобы обосноваться здесь окончательно. Но Инк лишь молча соглашается и улыбается сильнее, ярче. Брюнет хватает в руки карандаш, смотрит на него пристально и начинает рисовать. — Сиди смирно. Я нашел.

᯽᯽᯽

      И они возвращаются. Найтмер устраивает вечеринку в честь этого в той самой квартире, и Эррор в этот раз тоже стоит в стороне и пьёт что-то, даже не зная, что именно. Его лучший друг устраивает очередной балаган, но ни разу за вечер не даёт Дриму повод для ревности(что сложно, потому что Дрим, если задуматься, повод может найти везде), и это заставляет Эррора мягко улыбнуться, поцеловав подошедшего Инка в щеку. Просыпаются они вместе на новом диване Найтмера, едят утром шоколадное печенье и уходят после долгого прощания с друзьями.       Они и правда возвращаются: отправляются в Чоколит Хелл, и Инк не удивляется, когда Эррор отдает ему свою карточку. Может, из-за того, что у них она теперь общая, и платят они, по сути, вместе. Заказывают кучу всего, глупо смеются и вспоминают фразы на английском, которые успели забыть за то время, что жили вдали от дома.       – Цундере, — вдруг выпаливает Инк, и Эррор уже хочет сказать ему, что это, вообще-то, японский, как он добавляет: — Мой Эррор дере, цун-цун-дере.       Инк получает папкой с эскизами по голове.       Затем заходят в магазин тканей, потому что цены на ткани в Париже выше, чем в Нью-Йорке. Или просто из-за того, что хочется. И Эррор снова сосредоточен, все выбирает что-то с особой тщательностью, и после того, как Инк буквально на секунду отворачивается от яркого шелка и переводит на него взгляд, он уже не может смотреть ни на что другое. Только в этот раз Эррор после этого тоже на него смотрит, отвечает краткой улыбкой и на выходе дарит такой же короткий поцелуй.       Они, чёрт возьми, возвращаются.       В комнате отдыха все так же шумно и уютно, через окна на первом этаже все ещё сбегают студенты. Все вроде бы так же, и университет с виду такой же, но Инк чувствует, как сильно он изменился сам. Азриэль и Чара рассказывают о том, что все же сыграли свадьбу; Мисс Ториэль кормит их ирисковым пирогом и предлагает выступить на следующем дне открытых дверей с речью. До него ещё месяц, но Инк и Эррор без раздумий соглашаются. Может, из-за того, что Мисс Ториэль постоянно прощала Инку прогулы; может, из-за того, что пирог был слишком вкусным. Может, из-за того, что возвращаясь в святыню текстиля, они видят себя, неловко обсуждающих предстоящую работу.       Они и правда возвращаются, но не так, как это бывает обычно. Эррор не делает шаг назад, ровно как и Инк: они шагают вперёд, держатся за руки и не собираются отпускать друг друга. Проходят мимо такой же вонючей общаги Эррора, которая, кажется, вскоре развалится, и он произносит:       – Если честно, то Оши звучит отвратительно.       Инк смеётся.       – То есть ты мне тогда соврал!       На той самой дороге снова куча машин. Инк инстинктивно обнимает Эррора за плечи и прижимает к себе, когда они ее переходят. Эррор замечает, что у него холодные руки: здесь осенние ветра холоднее, чем в полюбившейся Франции. Брюнет, не долго думая, достает из карманов пальто перчатки и протягивает ему.       – Оставлю себе?       – Ты подарил мне их на рождество, если помнишь, а подарки обратно не забирают.       Нет только пыльных комнат, которые нужно делить с соседями. То есть, да, они есть, но не у них, и от мысли о том, что кто-то сейчас живёт в его комнате, у Инка почему-то сердце бьётся сильнее. Он думает дальше, надеется, что кто-то тоже найдет свою любовь на дне открытых дверей в этом году, и рисует до поздней ночи. Он отвлекается тогда, когда Эррор хватает его за руку, поднимает со стула и резко целует, явно показывая свои намерения.       Ночь заканчивается на кухонном столе; точно там же начинается утро спустя несколько часов безумной страсти. Такого раньше не было, но они сделали шаг вперёд, и бояться теперь нечего.       Эррор то самое наконец-то окончательно находит утром, когда смотрит в открытое окно в спальне в их номере и курит себе сигарету. Его вдохновение в университете, который виднеется вдалеке; в том, что его хреновая общага до сих пор существует; в горячем шоколаде и том, как можно сблизиться, отдав человеку перчатки. А ещё в том, как хорошо они смотрятся вместе на обложках модных журналов.       Эррор то самое находит в себе самом и в Инке; в их истории и в том, какую неизвестность в себе таит их общее, наверняка счастливое будущее вместе.       Наверное, единственная мысль, которая его посещает после блестящей речи в университете...

...Пускай все вечно будет так же