В объятиях дьявола_S

Глава 3

      Через несколько недель Дадли вернулся домой. Он был молчалив и полностью игнорировал существование Гарри. Возможно, вся эта ситуация заставила его пересмотреть свое поведение и жизнь в целом. По крайней мере, Поттер искренне в это верил. Тетя Петунья и дядя Вернон были готовы сделать все, что угодно, чтобы угодить своему сыночку, и буквально ходили вокруг него на цыпочках.       Тем временем стремительно приближались зимние каникулы. Все были погружены в подготовку к промежуточным экзаменам. Гарри успел съездить на соревнования и занять там второе место. Счастливый Директор Диппет пожимал ему руку и сокрушался над тем, что они чуть не потеряли такого спортсмена, а Том устроил ему праздничный ужин и притащил его на склон горы, откуда открывался прекрасный вид на ночной соседний городок.       Рудольфус позвал Гарри на свой день рождения. Конечно, Поттер понимал, что если бы не Том, то Лейстрейндж никогда не стал бы общаться с Гарри, а уж тем более приглашать на день рождения. Но Рудольфус был веселым малым, который часто шутил, хоть иногда его шутки были довольно жестокими. Он хорошо относился к Гарри, и Поттеру было неудобно отказать. Позже Гарри часто думал — согласился бы он идти туда, если бы знал, чем все закончится? Было глупо отрицать, что он сделал бы это снова, даже имея шанс все исправить.       Клуб, почему-то, находился в соседнем городе, в нем было ужасно шумно, биты музыки били прямо по ушам, а мигающий разноцветный свет неприятно слепил глаза. Гарри совсем не понимал, какое удовольствие все вокруг получают от такого времяпрепровождения. В какой-то момент Том растворился где-то в толпе, и на вопрос Поттера «Где он?», Беллатрис беспечно пожала плечами и, стараясь перекричать музыку, ответила:       — Мне кажется, он ушел то ли к бару, то ли подышать свежим воздухом! Пойдем потанцуем!       — Прости, мне нужно в туалет, я скоро вернусь, — громко сказал Гарри на ухо девушке. Та резко кивнула и потянула на танцпол Рудольфуса.       Сначала Поттер действительно пошел к туалетам, там шум был менее интенсивным. Он умылся и постоял некоторое время возле раковины. Но в комнате было слишком накурено и хотелось глотнуть свежего воздуха, поэтому, выйдя из туалета, Гарри поймал одного из официантов, снующих туда-сюда и спросил:       — Вы не знаете, есть ли тут еще один выход на улицу?       Официант остановился и не глядя махнул рукой куда-то в конец коридора, где обнаружилась неприметная дверь. Гарри толкнул ее и буквально вывалился в темный пустой переулок, с наслаждением вдохнув свежий воздух.       На улице было прохладно, поэтому он обхватил себя руками, пытаясь хоть как-то сохранить уходящее тепло. Поттер уже собирался вернуться обратно в душный клуб, когда услышал странные звуки из ближайшего поворота и, поколебавшись, направился туда.       Том заранее сказал Рудольфусу место, где тот должен был отпраздновать свой день рождения, и запланировал встречу с Боргином. Оставалось полгода до окончания школы, и ему стоило подготовить всё к этому моменту. Тот встретил его в темной подворотне с мерзкой ухмылкой.       — Принес? — грубо спросил Реддл.       — Конечно, — ответил Боргин, растягивая губы в ядовитой ухмылке. — Вопрос в том, принес ли ты деньги? В этом мире нет ничего бесплатного, и мы оба это понимаем, не так ли?       — Сначала покажи, что ты притащил, — усмехнулся Том. — Ты же знаешь, я без проверки ничего не беру.       Боргин заворчал, но полез во внутренний карман своей куртки, извлекая оттуда пакетик, и бросил его Реддлу. Тот поймал и стал внимательно разглядывать его. Внутри лежало больше десятка маленьких таблеточек, которые продавались в любой аптеке, но строго по рецепту. Том достал из кармана пачку налички и бросил Боргину. Пересчитав деньги, мужчина нахмурился и процедил сквозь зубы:       — Мы договаривались о другой цене.       — Они столько не стоят, — насмешливо бросил Том, убирая таблетки в карман и сжимая нож, который лежал там же. — К тому же, только химическая экспертиза может окончательно развеять мои сомнения по поводу этих таблеток.       — Ах ты щенок, дурить меня вздумал? — рыкнул Боргин и бросился на него, занося кулак.       Том уклонился от удара и, вцепившись в волосы мужчины, ударил его головой о каменную стену. Боргин разозлился еще больше и, резко присев, ударил Реддла по ногам, повалив на бетон. Мужчина схватил его за горло и стал душить. Том полез в карман за ножом, но его рука дрогнула, когда кто-то прыгнул на спину Боргину и знакомым голосом воскликнул:       — Не трогай его! — Гарри обхватил шею мужчины предплечьем и потянул назад, тот стал задыхаться и отпустил Тома.       Вместо этого он поднялся на ноги, заставляя Поттера практически повиснуть на его спине, дотянулся до его волос и вцепился в них, попытавшись оторвать того от себя. Завязалась потасовка, и Боргин ударил Гарри спиной о ближайшую стену, но тот, вскрикнув от боли, уперся ногами в каменную стену и толкнул мужчину лбом прямо в противоположное направление, впечатав его лицо в камни.       Боргин зарычал, но не успел ничего сделать, потому что Том схватил нож и ловко воткнул его прямо ему в шею. Мужчина успел лишь только широко распахнуть глаза, прежде чем стал оседать на землю, заливая асфальт кровью. Гарри отскочил от Боргина, и Реддл, схватив его за руку, притянул к себе. Они стояли посреди пустой темной подворотни и смотрели, как на их глазах человек бьется в предсмертной агонии.       — Мы его убили, — с ужасом прошептал Гарри. — Нас посадят. Том огляделся по сторонам, он осмотрел цепким внимательным взглядом стены и углы, дорогу.       — Нам надо вызвать скорую, — продолжил Поттер, а затем поднял свой взгляд на Реддла и решительно продолжил. — Послушай, Том, я скажу всем, что я это сделал. Твое будущее не должно пострадать из-за всего этого.       На мгновение в груди Реддла вспыхнула радость, счастье и всепоглощающая любовь: Гарри был готов ради него на такие жертвы. Он был таким решительным и весь принадлежал Тому.       Но затем Реддл почувствовал злость. Как Гарри мог думать о том, что он позволит ему покинуть себя? Как Гарри мог допустить хоть одну мысль о том, чтобы покинуть его? Они всегда должны быть вместе, и никто и никогда не должен стоять между ними. Тем более такой, как Боргин.       — Чтобы я больше от тебя такого не слышал, — процедил сквозь зубы Том, сильнее сжав руки, которыми обхватил Гарри поперек груди, и закончил более мягко. — Никто не будет сидеть в тюрьме из-за такого дерьма. Он напал на меня и хотел ограбить. Кто знает, сколько жертв было до меня?! И из-за него кто-то должен сидеть в тюрьме?!       — Но что же нам делать? — испуганно спросил Гарри, сжимая пальцами руки Реддла, крепко обнимавшие его.       — Здесь нет камер, нет машин, в которых могли бы быть видеорегистраторы, и ни одно окно не выходит в этот переулок. Я в перчатках, ты не трогал его ладонями, а твои руки закрыты кофтой. Скорее всего, следов не осталось, — четко выговорил Том и присел рядом с Боргином.       Он распахнул его куртку и вытащил кошелек, пачку налички, которую сам дал ему до этого, на всякий случай снял часы и оставил на месте только пистолет. Вряд ли те дорого стоят, но грабители не разбираются с таким на месте. Он спрятал это всё в свою куртку и решительно схватил Гарри за руку.       — Возвращаемся обратно в клуб, — сказал Реддл, потянув Поттера в сторону запасного выхода, но тот уперся, не давая сдвинуть себя с места.       — Но на тебе кровь — громким шепотом прокомментировал Гарри. Он указал на живот Тома, и тот опустил взгляд. Действительно, на нем были пятна крови. Он быстро снял с себя куртку и свернул ее.       Они вернулись в клуб и стали пробираться сквозь толпу обратно к своей компании. Беллатриса подскочила к ним, как только увидела и, хихикнув, выкрикнула:       — Где вы были? Ходили вместе в туалет? — Рудольфус, услышав это, тоже хохотнул и приобнял девушку за талию.       — Том никогда не теряет времени, — протянул Лестрейндж, широко улыбаясь.       Реддл неожиданно размахнулся и со всей силы ударил Рудольфуса в нос. Тот пошатнулся и ошарашено уставился на Тома. Реддл притянул его за грудки к себе и еле заметно что-то шепнул. Лестрейндж тут же толкнул своего друга.       Гарри растерянно замер, наблюдая за дракой. Вокруг них быстро собралась толпа, и, несколько мгновений спустя, охранники буквально выкинули Тома и Рудольфуса за дверь. Беллатриса и Гарри выскочили следом. Те сидели на ступеньках клуба и о чем-то лениво разговаривали.       — Вы что устроили?! — Возмутилась Белла и пнула Лестрейнджа ногой. Тот засмеялся и стал шутливо отмахиваться от нее.       — Ты в порядке? — Гарри присел на корточки рядом с Томом и осторожно коснулся быстро наливающегося синяка на скуле.       — Нормально, — ответил Реддл и, схватив Поттера за руку, поднялся на ноги. — Нам нужно ехать. Увидимся в понедельник в школе, — Том не стал дожидаться ответа друзей и повел Гарри к машине.       Поттер только надеялся, что Реддл трезв. Они довольно долго ехали, пока Том не свернул с дороги и не остановился возле какого-то озера. Всю дорогу в машине стояла полная тишина. Они еще какое-то время молча сидели, не глядя друг на друга, пока Том не нарушил эту тишину.       — Нам надо избавиться от улик, — мягко произнес Реддл и посмотрел на Гарри. — Тебе нечего бояться, завтра утром все закончится, — Том вышел из машины и захлопнул дверь. Повозившись с ремнем безопасности, Поттер вылез следом за ним. Гарри достал с заднего сидения куртку Реддла и остановился, смотря, как тот через насос перекачивает бензин из машины в канистру.       — Что ты делаешь? — слабо спросил Поттер, его всего будто окутало какое-то оцепенение.       — Хочу поджечь эти вещи, а так они будут лучше гореть, — отозвался Том и улыбнулся ему.       Потом они направились к самому берегу. Реддл вырыл небольшую яму в земле и, взяв свою куртку из рук Гарри, кинул ее вниз, полил бензином, поджег какую-то палочку зажигалкой и кинул ее на куртку. Всё, что там лежало, почти мгновенно вспыхнуло, и парни замерли возле этого костра.       — Иди сюда, — мягко прошептал Том и протянул Гарри руку. Тот схватился за нее и был притянут в объятия Реддла.       А потом Поттер почувствовал, будто внутри что-то сломалось, будто прорвалась плотина, и по его щекам бесконтрольно потекли слезы. Горел огонь, сжигая все без жалости и сомнений. Его языки поднимались к небу, и Гарри казалось, что он тоже горит изнутри. Будто это его душа мучается в огне этого костра и сгорает, причиняя почти физическую боль.       На руках ему мерещилась кровь человека, что равнодушно был оставлен ими в пустой темной подворотне. Этот человек никогда и никому ничего не расскажет о произошедшем, и Гарри знал — ему тоже придется молчать, сохраняя этот тяжелый секрет, который будет мучить его всю оставшуюся жизнь. Он закричал, сгибаясь пополам, в надежде хоть как-то ослабить это чувство, в надежде что кто-то услышит, что это кричит его душа.       — Все будет хорошо, верь мне. Никто нас не разлучит, — шептал Том, силой удерживая его в своих руках и прижимая к своему телу.       Они вместе опустились на землю, и Гарри держался за руку, обвившую его грудь, как за последнее спасение для утопающего. Он не мог обречь Тома на тюрьму, на разрушенное блестящее будущее. Поэтому он собирался хранить все произошедшее где-то глубоко внутри, чтобы никто и никогда не узнал о том, что произошло. Никто, кроме двоих, сидящих на этом пляже.

***

      Гарри знал, что не смог бы поступить по-другому, потому что иначе он бы до конца жизни жалел, что не спас Тома, потеряв его навсегда. Это была расплата за его собственный выбор.       Он не знал, что происходило с тем человеком дальше — клуб находился в другом городе, и никакие новости оттуда не доходили до них.       Это был первый день зимних каникул, все экзамены были позади, и Поттер, с задумчивым выражением лица, мыл посуду после завтрака Дурслей, полностью погрузившись в собственные мысли.       — Ты меня слушаешь? — возмутился дядя Вернон и дернул Гарри за плечо. От неожиданности тот чуть не выронил скользкую от мыльной пены тарелку из рук, но ему повезло, и он выдохнул с облегчением.       — Извините, дядя Вернон, я задумался, — покорно ответил Поттер, осторожно откладывая тарелку в сушку.       — Бесполезный щенок, — пробурчал себе под нос дядя. — Сегодня вечером мы улетаем в Прагу. Дадли нужно хорошо отдохнуть и подлечиться, поэтому мы отправляемся в Карловы Вары на лечение, и я не могу позволить, чтобы все это время ты ошивался в нашем доме совсем один.       — Но куда я пойду? — Гарри удивленно уставился на дядю Вернона.       — Это не мое дело, — отрезал Дурсль и с презрением взглянул на племянника. — У тебя же есть друзья, вот и переночуй у них. Но в доме ты не останешься один. Мы вернемся через неделю, тогда можешь приходить. Но до этого времени и духу твоего тут не должно быть! Иди, собирай свои вещи!       Гарри прижимал полупустой рюкзак к себе, наблюдая за тем, как машина Дурслей выезжает на дорогу и быстро удаляется от дома. Он закинул лямку на плечо и медленно двинулся к парку, где иногда проводил время, если родственники считали его присутствие в их доме не приемлемым.       Детская площадка на территории парка была пустой, что было неудивительно — погода была холодной и ветреной. Гарри бросил свой рюкзак на землю, уселся на качели и стал медленно покачиваться на них. С неба падал легкий снежок, но ветер заставлял ежиться даже в теплой куртке.       — Хэй, что ты здесь делаешь? — раздался голос над его головой.       — Привет, Белла, — сказал Гарри с натянутой улыбкой. Иногда ему казалось, что весь этот мир благоволит Тому Реддлу: от него нигде нельзя было скрыться, ведь то, что знали его друзья, знал и он.       — Привет, Гарри, — протянула девушка, наклонив голову на бок. Она пробежала взглядом по его одежде и рюкзаку, оставшемуся лежать на земле. — Так что ты здесь делаешь? Слишком холодно для того, чтобы качаться на качелях.       — Просто присел подумать, — отозвался Поттер, а потом хмуро посмотрел на нее. — Уже рассказала все Тому?       — Отправила ему смс, как только увидела тебя, — с невинным выражением лица и коварным блеском в глазах ответила Белла.       — Вы как шпионская сеть, — фыркнул Гарри, подняв голову к небу и наблюдая, как кружат над ними снежинки. — Я бы все равно пошел к нему, просто хотел немного побыть один.       «Я снова будто в запертой клетке», — вот, что хотел добавить Поттер, но не мог разомкнуть губы, чтобы выдавить из себя эти слова. Это хорошая клетка: она теплая и уютная, в ней есть все, что необходимо. Гарри опустил взгляд на землю, припорошенную снегом. Но все-таки она остается клеткой, из которой нельзя выбраться. Да, ее дверь открыта, но есть вещи, которые не позволяют ему выпорхнуть.       Кто он такой, чтобы жаловаться? У него не было ничего, а Том дал ему все, что он когда-либо желал: заботу, любовь, спокойствие.       Перед его взглядом появилась пара черных мужских туфель, и Поттер медленно поднял взгляд, скользя от кончика штанов наверх. Сначала пальто, потом шарф и затем выше, чтобы посмотреть на лицо Тома. Тот улыбался слегка нахальной, самоуверенной улыбкой.       Том Реддл протягивал ему руку ладонью вверх. Казалось, он был везде: куда бы Гарри ни пошел, что бы ни делал, с кем бы ни разговаривал — Том всегда об этом знал. Поттер схватился за протянутую ему ладонь и Реддл притянул его к себе, сжимая в объятиях и мягко целуя. Эти объятия и были его клеткой.       Он мог уйти от Дурслей, его ничего не держало в их доме. Но сможет ли Гарри когда-нибудь выбраться из этих объятий? Любовь и преданность держали крепче любого замка на двери в доме родственников.

***

      Тридцать первого декабря Тому исполнялось восемнадцать. Официально это было не совсем то совершеннолетие, которое наступало в двадцать один, но все же этот возраст давал определенную юридическую свободу. Гарри не знал, что ему подарить, однако хотел сделать хоть что-то приятное для него.       Они уже неделю жили в доме Тома. По словам Реддла: его родители уехали на все новогодние праздники в Лондон. Они всегда так делали, потому что у них была необходимость посещения разных мероприятий. Дом был пуст, холоден и тих. Никаких украшений, ёлки или чего-то подобного.       Гарри очень хотелось увидеть Тома счастливым в этот день. Он чувствовал радостное предвкушение, и поэтому подскочил с кровати еще задолго до рассвета, выскользнув из-под чужой руки. Каким-то чудом ему удалось не разбудить именинника. Он заранее подготовился: Гермиона дала ему старые гирлянды, настенные украшения и свечи с цифрами один и восемь, а на кухне нашлось все необходимое для праздничного завтрака.       Том открыл глаза, повернул голову в сторону и нахмурился, потому что Гарри не было рядом. Он взглянул на окно, но оно было плотно закрыто. Спустив ноги с кровати Реддл тихо подошел к двери и бесшумно открыл ее.       В коридоре было темно, но с кухни доносились какие-то шорохи, поэтому так же тихо и бесшумно он двинулся в ту сторону и замер где-то на лестнице, откуда легко можно было увидеть всё, что происходит на кухне.       Из гирлянды на стене было выложено: «С днем рождения!», а на столе стоял торт, в который было воткнуто число восемнадцать. Невольно Том мягко улыбнулся и поднялся обратно в свою комнату, тихо прикрыл за собой дверь и упал обратно в кровать.       Он смотрел на темный потолок полуприкрытыми глазами, и по его губам продолжала блуждать улыбка. У него еще никогда не было такого дня рождения, и он всегда считал этот праздник пустой тратой времени, впрочем, как и многие другие, такие как Новый год или Рождество. Но с другой стороны до этого у него никогда не было Гарри.       Услышав шум открывающейся двери, Том закрыл глаза и удивился, как Поттеру удалось выбраться из его кровати незамеченным: его шаги хоть и были легкими, но были хорошо слышны на голом полу, как он шлепает по нему босыми ногами. Кровать прогнулась под весом Гарри, и тот неловко завозился. Том мгновенно открыл глаза и сразу понял, в чем дело: широко улыбаясь, Поттер держал в своих ладонях чашку.       — С днем рождения! — Гарри протянул Тому чашку, и тот опустил в нее взгляд. Он никогда не пил кофе с молоком, но готов был потерпеть ради того, чтобы увидеть кривую улыбающуюся рожицу на белой пенке.       — Это кофе рад меня видеть или ты? — поддразнил Реддл, и сделал глоток. Кофе из-за молока всегда казался сладковатым, и именно поэтому Том никогда такой не пил. Но он знал, что никто никогда бы не догадался по выражению на его лице, какое отвращение он испытывает в данный момент.       — А теперь пойдем на кухню! — воскликнул Гарри и схватил Тома за руку. Тот только успел поставить полупустую чашку на тумбочку, когда его практически сдернули с кровати. Они остановились в дверном проеме кухни, и Реддл замер, рассматривая накрытый стол, торт с зажженными свечами и украшенные стены.       — Во сколько ты сегодня встал? — удивленно спросил Реддл. Он позволил Гарри подтащить себя к стулу и усадить за стол, где был накрыт завтрак.       — Не знаю, — отмахнулся от него Поттер. Том смотрел, и улыбка Гарри сияла ярче звезд на ночном небе, ярче солнца. Она освещала все вокруг, делала ярче каждую мысль, каждую мечту, которую он лелеял в своей душе.       — Загадай желание, и оно обязательно сбудется, — продолжил Поттер, и Том перевел взгляд на свечи, что мягко горели.       — Это сказки для детей, — фыркнул Реддл, но все же наклонился ближе к огню и замер.       Для всех его планов не нужна была удача — он собирался добиться всего сам. Что он мог пожелать? Его разум поможет ему добиться всего, чего он хотел. Том поднял свой взгляд на Гарри, который что-то говорил ему, подбадривал и смеялся. Чего он желал?

Чтобы даже смерть не могла нас разлучить.

      Реддл подул на свечи, и те послушно потухли. Он отодвинулся от них, наблюдая как остатки легкого дыма поднимаются к потолку.       — Что ты загадал? — с легкой улыбкой спросил Поттер, наливая ему в чашку кофе, на этот раз черный.       — Секрет. Если расскажу, то не сбудется, — загадочно улыбнулся Том, и его взгляд на мгновение мрачно блеснул. Гарри замер, но затем тряхнул головой, прогоняя наваждение.

***

      Было ли у него все, что он желал? Конечно нет. Но он собирался это исправить.       Кто придумал, что он должен просто смотреть, как все решают, что будет с его жизнью? Что он должен унаследовать семейный бизнес и жить так, как велит семья? Должен быть благодарен за то, что они сделали для него?       У него были свои планы на будущее, великое будущее. Том не был хорошим человеком, не был милосердным, он не чувствовал сожаления, когда воплощал свои планы в жизнь, какими бы жестокими они ни были.       У него был Гарри, и только он был его совестью, только он был определением того, насколько аморальны были его действия. Слова других, кто не был на его месте, как был Гарри - не имели веса. Только взглянув в зеленые глаза, он мог увидеть бесчеловечность происходящего вокруг. Только в тот момент, он хотел сделать мир лучше. По крайней мере так, как он это понимал.       Он провел самое чудное время в своей жизни, пока они с Гарри жили в одном доме: день рождения, которого у него никогда не было, Рождество и Новый год. Однако каникулы закончились, и Том ощутил, насколько пусто стало в его комнате и в доме Реддлов.       Он собирался сразу после школы уехать в Лондон, и теперь в его планах было увезти туда и Гарри. Его отец абсолютно не вписывался в эти планы, тем более, по мнению самого Реддла, тот изрядно задолжал ему за всё, что сделал.       За то, что бросил беременную мать, которой вскружил голову; за то, что бросил его гнить в приюте; за то, что вспомнил о нем только через десять лет и лишь потому, что его жена не могла иметь детей.       Том знал, что избавится от него еще когда впервые увидел и узнал, что он его отец. Впрочем, чтобы понять это не требовалось слов.       Боргин любезно преподнес ему таблетки, передозировка которых могла привести к остановке сердца, пусть и заплатив за них жизнью. В конце концов, ничего бы не произошло, если бы тот не был таким жадным.       Эти таблетки легко бы выявила любая экспертиза, но это не было проблемой. Химия всегда была одним из его любимых предметов, и Том с легкостью мог бы выставить всё как естественный ход жизненных событий, но зачем?       Он ждал только своего совершеннолетия, ему совсем не хотелось оказаться снова в приюте за несколько месяцев до восемнадцатилетия.       Чувствовал ли он раскаяние?       Нет.       Семейные ужины не были слишком частыми в их доме. На самом деле, отец много работал, а мачеха часто разъезжала по благотворительным вечерам и другим мероприятиям для поддержания их фамилии. Почти все время Том был предоставлен сам себе и тем легче ему было воплотить свои планы в жизнь. Он даже не обернулся, когда стал уходить из столовой, прекрасно зная, что Том Реддл-старший не увидит завтрашнего дня.       Он робко и испуганно смотрел на полицейского на допросе, с притворным страхом рассказывая, как мачеха в отсутствие отца часто куда-то уезжала и вела странные разговоры по телефону. Конечно, это всё могли быть его воображение и стресс от смерти единственного близкого родственника, но зерно сомнения было посеяно, а обыск легко привел следствие к пакетику с перемолотыми таблетками и отпечатками мачехи на нем.       Он был тем, кто смотрел в глаза своей мачехи, когда ее осудили и она рыдала, отрицая все обвинения.       Он был тем, чью руку сжимала холодная ладонь Гарри, пока суд выносил приговор.       Он был тем, кто пришел к ней на свидание и, уходя от нее, обернулся, чтобы усмехнуться. Наверное, было что-то дьявольское в его глазах в тот момент, потому что глаза мачехи расширились от ужаса, но она так и не смогла выдавить из себя ни звука.       Гарри, его милый Гарри, так его жалел, всегда был рядом, а из его взгляда пропали все сомнения, которые иногда мелькали где-то на дне темного провала зрачка. Иногда Том думал о том, что будет, если Гарри догадается о том, что он делает за его спиной? И он не находил ответа на этот вопрос, но точно знал, что никогда не сможет позволить ему уйти.       Теперь этот дом и всё наследство отца принадлежало ему. После окончания школы он окончательно вступит в наследование и сможет начать воплощать в жизнь все свои планы.       Том сказал Гарри, что не может находиться в этом доме один после того, что произошло, и тот переехал к нему, с легкостью оставив своих родственников позади. Реддл бы с удовольствием сжег весь дом вместе с Дурслями, однако он прекрасно понимал, что все подозрения моментально падут на их племянника.       — Гарри, — Том повернул голову в сторону Поттера. Они находились за городом, лежа на капоте его машины и смотря на звездное чистое небо. От их дыхания поднимался пар из-за холодного воздуха. Реддл коснулся своими пальцами ледяной руки Гарри, и тот тоже посмотрел на него. — Давай после школы уедем в Лондон вместе? Без тебя я не смогу двигаться дальше, не смогу добиться всего, чего желаю, — Том проникновенно заглянул в зеленые глаза.       Гарри смотрел в синие глаза Тома Реддла и внутри все стягивалось в тугой узел. Он чувствовал, как Том захлопывает дверь его клетки и поворачивает ключ, запирая навсегда. Мог ли он сказать «нет» человеку, которого любит? Отказать, когда тот нуждался в нем больше всего на свете?       Взгляд Тома просил и умолял, он был так беспомощен и безоружен. Гарри перевел взгляд обратно на звездное небо, туда, где ему виделась бесконечность и темнота.       — Давай уедем в Лондон вместе, — тихо отозвался Гарри, и ему послышался щелчок с которым закрылся замок. Том продолжал смотреть на него, и его глаза больше не были беспомощны и безоружны: в них было удовлетворение человека, который не остановится не перед чем, чтобы добиться своего.

Эпилог

Шесть лет спустя

      Гарри смотрел на Лондон сквозь огромное панорамное окно и крутил на безымянном пальце тонкое золотое колечко. Его клетка была комфортабельна, в ней не было места беспокойству и несчастьям. В ней не было места прошлому, что оставило шрамы на его спине. Не было места людям, которые могли расстроить или разочаровать его.       В ней была только огромная квартира почти в центре Лондона, модная одежда, дорогая техника, собственный благотворительный фонд, который появился у него сразу после окончания университета и сеть кафетериев, которые Том, с формулировкой «Ты лучше знаешь, что надо людям», оставил ему облагораживать. Он не управлял ими, а только присматривал и занимался внедрением новинок. Это было первое детище Тома Реддла, но не последнее.        В его жизни были объятия человека, который с упорством поднимался к власти.       После школы, только переехав в Лондон, Том быстро устроил их в университет, купил небольшую квартирку, а затем стал воплощать в жизнь свои планы. Маленькая компания, которую он основал, разрасталась.       Постепенно к нему возвращались старые друзья для того, чтобы занять рядом с ним свое место, а также появлялись новые.       Но там за фасадом благополучной компании, поглощающей своих конкурентов, скрывалось нечто темное и жестокое. Опасные игры, в которые Том играл с присущей ему гениальностью и садизмом.       Гарри поднял руку со смартфоном и, разблокировав его, набрал выученный наизусть номер. Трубку взяли после первого же гудка:       — Привет, детка, — голос Тома был бархатным и мягким.       — Привет, — отозвался Гарри эхом. — Ты не знаешь, где Рабастан?       — Нет, не видел его сегодня. А что случилось? — беспечно отозвался Реддл.       — Он обещал помочь мне с той программой, которую мы думали внедрить в кофейнях, но я никак не могу его найти, — тяжело вздохнул Гарри и отвернулся от окна, скользя взглядом по Рудольфусу, который стоял на коленях и смотрел на него с такой неприкрытой надеждой, что где-то внутри все сжималось.       — Думаю, он найдется очень скоро, любовь моя, — произнес Реддл и нажал на отбой. Том опустил пистолет, дуло которого прижимал ко лбу Рабастана.       — Кажется, судьба тебе благоволит, — с кривой ухмылкой прокомментировал Реддл.       — Кажется, ты что-то обещал Гарри.       — Спасибо, мой Лорд. Я никогда не забуду вашей доброты! — выдохнул Лестрейндж, оседая на пол.       — Больше не подводи меня. В следующий раз фортуна может не быть на твоей стороне, — Том склонил голову на бок. Его глаза жестоко смотрели на Рабастана. Глаза дьявола на самом прекрасном лице в мире.       Гарри положил трубку и посмотрел на Рудольфуса.       — Пусть Рабастан будет аккуратнее, я не смогу делать это для него вечно, — констатировал Поттер.       — Спасибо, Гарри, спасибо! — воскликнул Лестрейндж. Поттер мягко коснулся его волос, а затем поцеловал в макушку и пошел на выход из комнаты, оставляя Рудольфуса позади.       Нельзя жить с человеком столько лет и не узнать его. Нельзя делить с ним всё в своей жизни и не видеть в его глазах дьявола.       Однажды мы всё равно узнаём правду, но так сильно увязаем в происходящем, что дороги назад уже нет. Нельзя выбраться из объятий дьявола, если он не хочет отпускать. Гарри не мог оставить всех этих людей, зная, что может хоть чем-то им помочь. Ему хотелось бы твердо сказать: «Они сами выбрали свою судьбу», только это было слабым оправданием его бездействия.       Он знал, что не мог так поступить.       Где-то в глубине души он знал: дверь его клетки никогда не распахнется, потому что ключ от нее был надежно спрятан. И Том будет позволять ему спасать его нерадивых последователей просто потому, что это удерживало Гарри в его объятиях. Было бы глупо предполагать, что он ничего не знает.       Когда-то, будучи слишком уязвимым, он позволил дьяволу соблазнить себя своими объятиями, отравить своей любовью, проникнуть внутрь его тьме. Он сам к нему пришел и не мог винить в этом кого-то, кроме себя. Вся его жизнь, всё вокруг было замком, что выстроил вокруг него Том. Ласковый, добрый, любящий, подаривший ему семью.       Сейчас он мог точно сказать — он пропал с тех пор, как эти объятия сомкнулись вокруг него, из них не было пути назад. Иногда, смотря в синие, полные таинственного сияния глаза Тома Реддла, Гарри казалось, что даже смерть не сможет разомкнуть этих дьявольских объятий.