Часовой ангел

      Порой ответ на загадку лежит на поверхности, не скрытый от чужих внимательных взглядов и язвительных ухмылок. Иногда ключ к секретам слишком прост, но мы его не всегда видим, хотя вот он — протяни руку… в никуда. Через тернии к звёздам, знания приносят боль, и… ничего не понятно. Временами правда бывает абсурдной, но когда-то и ты поймешь её смысл. А сейчас… — Куда ты? — спросил Василису Фэшиар, когда они пересеклись в коридоре у его комнаты. Случайно, конечно же — может и нет, ведь судьба умеет шутить гораздо лучше смертных. Такие встречи стали происходить довольно часто, и всегда они заканчивались на весьма позитивний ноте. — В подземелья, — непринуждённо ответила ему она. — После бала я побывала там и где-то обронила свой браслет, — так и есть. Браслет с голубыми камнями-звёздочками на серебряных цепях появился совсем недавно у неё под подушкой, словно чей-то подарок, оставленный в ночи. Хотя, скорее всего, так и было. Это было за день до бала… — Не лучшее место для прогулок, — строго отметил Люцифер, хмурясь, — тем более — одной. Пойдём? — предложил он подруге, чувствуя гораздо больше, чем просто дружескую преданность и веру. Признаться в чувствах? Страшнее молчания отвержение. Знать, что всё не взаимно — так себе, а шанс на альтернативный вариант… — Как скажешь, — почти тепло произнесла Огнева, соглашаясь на его предложение, улыбаясь, она искренне добавила, — я не против твоей компании.       После приятных слов, сказанных ею, они вдвоём пошли по бесконечным коридорам, ведущим во тьму подземелий, где место только преступникам и предателям. По крайней мере, так было раньше — вернее, никогда. Подвалы строились только для защиты, не больше. Попасть в них мог любой, как и выйти, но преградой были иллюзии. Именно их встретила Василиса, когда сбегала от демона Богатств. Они основываются на подсознательных страхах или мечтах, и правильно говорят, что стоит бояться своих желаний. ТЫ хочешь ответов на свои вопросы, верно? А какая будет цена, что ты заплатишь? — Какая камера? — Драгоций и Огнева через несколько минут оказались перед развилкой. Честно, она не помнила ничего, словно кто-то стёр её воспоминания того вечера. Или всё-таки бокал сидра не был таким невинным? — Я не помню… Наверное, там должен быть лёд. — Как тогда, у тебя в комнате? — саркастичный вопрос раздался где-то вдалеке. — Скорее всего, — проворчала Огнева, всматриваясь в темень помещений. — Рисунок тернии тебя устроит? — прокричал Драгоций, найдя что-то существеннее крыс и пыльных цепей. — Какой? — Тернии, — Через тернии к звёздам. Смешно и до жути непривычно. Фэш хмыкнул: наверное, тоже вспомнил эту фразу. Её смысл прост: преодолеть трудности и добиться желаемого. Всё просто? Нет, люди ведь выдают действительность за то, что они желают — это далеко не одно и тоже. — Воу. Они живые? — недоверчиво прошептала Огнева, подходя к растению, непонятно как оказавшемуся в месте, где нет света и воды. — Так быть не должно, — напряжённо пробормотал тот, потирая виски, словно стараясь избавиться от головной боли. — Я скоро вернусь, хорошо?       Обязательно. Он вернётся, но её уже здесь не будет, ведь тернии — терновник, колючий куст с острыми шипами, стал тянуться к ней, захватывая в свои неприятные объятия и не причиняя вреда. Наоборот, они были подобны мягкой перине, в которой хотелось утонуть и выспаться… Морок грёз всегда приходит незаметно, словно облако дыма опускается на тебя, и ты расслабляешься в забытии, но обещаешь скоро вернуться.

***

Сон, видение или явь? Сложно понять, ведь для нас это одно и то же…

      Пожалуй, что-то среднее между этим всем. Снова та чёрная комната, где она познакомилась со странной персоной короля Воронов, древнее изящное зеркало, бесподобная корона на макушке. Только в этот раз месяц был полноценным лунным диском. Бледно-матовый оттенок выделялся в чёрном пространстве, привлекая всё внимание Огневой. Этот алмаз… был словно живой, зависимый от цикла реальной луны. Разве не прекрасно? — Мам? — за её спиной в отражении появилась Газадриэль, такая же печальная, как и в прошлый раз. — Я говорила, как ты выросла? — Мам, я скучаю… — Я тоже, милая, — печально вздохнув, произнесла Ангел, — но мы никогда не встретимся. Прости, я мертва. — Почему? Ведь Ярис мёртв, но он стал Ангелом, — раз за разом задавала вопросы дочь Разиэля, — Почему? — Чтобы переродиться, надо всех простить. Даже если тебя убьют, ты должен простить своего убийцу. И об этом не знали… — Слишком сложно… — Не говори, — согласилась её мать. — Я, как и Елена, не простила одного ангела… — с горечью произнесла Газадриэль, вспоминая роковую любовь, из-за которой она исчезла навсегда. — Знаешь, это сейчас неважно… — Иногда мне кажется, что я не достойна быть твоей дочерью, — тихо прошептала Василиса, признаваясь в сокровенном секрете. Это явно ненормально / чёрт, кто установил эти правила? / — О чём ты? — Я знаю, что ты всегда хотела быть писательницей. Так рассказывал папа. А я, — уже плача произнесла Огнева-младшая, — я просто живу в замке Демонов. И всё. — Эй, не грусти. Люди постоянно рождаются, умирают, всё в порядке. Считать, что ты не достойна кого-то или быть кем-то — это плохо. Наша жизнь такова, и ничего не изменить, как бы нам не хотелось. Смотри, как тебе идёт эта корона, — поправив венец на огненно-рыжих волосах, Ангел рассвета и заката восхищалась увиденным, ведь в видении её дочь выглядела как настоящая королева. — Она красивая и… космическая, что ли. — Ты права. Этот венец был изготовлен древними мастерами и серафимами. Ангел, в те времена продаваемый Светоносным, создал этот алмаз, охранять столь драгоценную вещицу доверил своей жене, но спустя столетие та погибла. Хранительницей, как прозвали ту особу, назначили их дочь. Теперь эта корона передаётся по наследству. Она твоя по праву, — рассказала Лисса, вспоминая лучшие времена. — Я узнала все ответы на загадки, да? — вдруг спросила Василиса, вглядываясь в отражение матери за её спиной. — Конечно, иначе бы меня тут не было, — невесело улыбаясь, произнесла Лисса, смотря только на свою дочь. Последняя встреча всегда полна боли, особенно — если кто-то из них мёртв, а кого-то ждёт свободный полёт и яркое будущее. — Скоро ты узнаешь обо всём, Василёк, — пообещала Газадриэль, чувствуя, как забытые слёзы появились на глазах. Осталось всего несколько слов. — Просто доверься воронам…

***

(Музыка под фрагмент. Where's my love? SYML Alternate version) — Что происходит? — утро Синтии Нокс не было добрым лет с семи, но сейчас… Ей наконец-то удалось выспаться на мягкой перине, в шелках и подушках. Это точно не её комната. События вчерашнего дня… Это всего лишь пустяки, наверное, кроме её проявления слабости… Непростительно — чёрт, что же будет? Только не в ад, только не в Интер, только не на улицу или ещё хуже… — Спи, — недовольно и сонно прошипел Король Воронов, укрывая их обоих тёплым одеялом, ведь в комнате было довольно-таки прохладно. За окном непрерывно шёл дождь, уже который час стуча по крыше, стеклу и стенам дома. Он создавал неповторимые фантастические мелодии природы, которые хотелось слушать каждый день. Ветер подвывал песне воды в такт, создавая единую линию жизни. — Почему я тут? — его лёгкую и беззаботную дрёму снова прервали вопросом. Хмуро взглянув на неё, парень честно признался: — Маммон сильно задел твою энергетику, а я сейчас пытаюсь её восстановить, — зевнув, он продолжил, — и выспаться, кстати, тоже. — Спасибо, — смущённо поблагодарила его Синтия, стараясь отползти от него, ведь ей, простой, но верной подчинённой, нельзя было находиться ближе к Господину, чем на расстоянии вытянутой руки. Её планам не светило сбыться, ведь чья-то горячая рука на талии удержала её от малейшего действия, прижимая ближе к себе. Покраснев от близости , Вестница смерти уткнулась в подушку, ощущая хриплое учащённое дыхание на своей шее. А после — низкий бархатистый смех, похожий на мурчание кота. — Расслабься, — проговорил парень, прекращая все попытки Нокс, напоминая ей об одном правиле. — Ты помнишь, что я не делаю ничего просто так, — заговорщицки сказал Ро, когда его приближённая рассталась с подушкой, переведя взгляд на него. А он… смотрел в зелёные глаза, ни капельки не похожие на его — карие, с янтарными крапинками. Слишком разные, чтобы быть одинаковыми. — Да, мой Король. Чего вы хотите? — Поцелуй меня, — попросил её тот в обмен на энергию. Его трепетный взгляд остановился на малиновых запретных устах, что были непростительно близко к его собственным, обветренным и бескровным губам, сливающимся с болезненным цветом кожи. — Хорошо… — прошептала Синти, наклоняясь ещё ближе, награждая своего Короля нежным робким поцелуем. Через секунду он перерос во что-то большее, чем просьба или плата, ведь в нём сочетались чувства. Волшебное светлое ликование, молчаливая печаль и ничтожная обида, словно Легенды хотели о чём-то сказать друг другу, передать необъяснимое или просто забыться в минутной слабости. После нескольких мгновений, что казались сладкой туманной вечностью, Нокс отстранилась, дабы Король не увидел, что ей это понравилось. Сильнее, чем нарушение законов и правил, ведь запретный плод так сладок, а бабочки внутри цветут, летают, творят безумие, или всё-таки эта реальность сходит с ума? — Знаешь, ты классно целуешься, правда, страстно, как будто ты хочешь снова провести со мной ночь… — довольно ухмыльнувшись, рассуждал парень. — Или ты правда хочешь переспать? — Реакция подчинённой порадовала его, ибо до этого Нокс никогда не упоминала религию или молитвы. Как и своё прошлое, если честно. — Нет! Santa Muerte! — Святая смерть. современный религиозный культ, распространённый в Мексике и США и заключающийся в поклонении одноимённому божеству, персонифицирующему смерть. Замерев на несколько секунд, Ро будто понял, что даже эти слова, это поклонение были заповедной тайной, которая сложнее, чем ключ от рая или Зеркало Миллионов Частей. Святая смерть, исполняющая желания. Святая смерть. — Ты простила меня за вчерашнее? — как ни в чём не бывало, спросил её Владыка Воронов, будто не он только что предлагал ей бурную ночь. — Конечно, мой Господин, — виновато улыбаясь, ответила ему Синтия, — Вы не знали об этом, — акцент на последнее слово, принёсшее лишь боль на юном лице. — Когда-нибудь ты расскажешь эту историю, верно? — с наивной надеждой уточнил Ро, беря в исчерченную шрамами и мозолями ладонь шелковистую прядь блондинистого цвета, больше похожего на расплавленное серебро, что выбилась из растрёпанный косы вороны. Как бы не отрицал Король, он считал Нокс очень привлекательной и даже милой, несмотря на свою тёмную историю, непростую судьбу, роль в этой безжалостной и порой грешной игре. Она слишком живая, чтобы быть частью его мира. — Когда придёт время.