Часовой ангел

— А теперь повтори ещё раз: за что пал Ярис?       Прогулка Юсты и Рока в парке начиналась ранним утром, когда солнце ещё не коснулось пожелтевшей травы, опавших листьев и фонарей, чей свет почти не виден из-за лёгкого тумана. Впрочем, он им и не нужен, ведь их путь освещает счастье, расцветающее всё больше и больше с каждым днём. Беседа между ними перетекала из темы в тему, но вот она незаметно перетекла в русло тайн и загадок неба.       Юста с удовольствием бы провела так всю жизнь, ведь что может быть лучше времени рядом с тем, кто любит её и кого любит она? Улыбка, тепло и то, что люди называют страстью — их вечное клеймо на сердце. — Он покрывал Ангела Порядка в убийстве Захарры Драгоций, — монотонно отвечает Рок, рассматривая пейзажи осени. Листья медленно кружатся над их головами, а потом опадают, ложась у их ног. Красивый миг перед зимой, напоминающий о том, что все мы смертны, а жизнь — всего лишь момент перед вечностью…  — Зачем? — Нынешний ангел Луны любит Диану, которая тогда встречалась с Ником, — вспоминает Рок, хотя это и было проблематично, ведь те события были очень давно, когда он был ещё ангелом… — А тем временем он убил Захару из-за того, что она собиралась выйти замуж за Маара, — невесело усмехается, — Ревность. — В итоге пал невинный Люцифер, и всё мироздание изменилось. Неужели любовь может ослепить и подтолкнуть на убийство? — Не бойся, дорогая, с нами этого не будет. — Обещаешь? — Саламандра смотрит на него с доверием, восхищением и глубокой любовью, которая искрится в глазах. Всегда бы так они сияли, не омрачённые тенями нехороших новостей, признаётся про себя её парень, любуясь своей возлюбленной. — Обещаю, — шепчет он тепло, наслаждаясь каждой секундой рядом со своей любовью.       Вдруг рядом с ними проносится клинок, врезаясь в дерево. Влюблённые поздно замечают опасность, которая некстати оказалась повсюду, и исходит она от странной фигуры в чёрном. Он стоит рядом, хищно смотрит и снова замахивает ещё один клинок, который тут же вонзается в крыло Драгоция, успевшего подставить его перед Юстой. Она цела, а он чувствует боль, но она бы была сильнее, если бы пострадала его любовь. Кровь течёт медленно, пока нападающий подходит ближе, и Вельзевул замечает, что у него на лице есть странная татуировка. — Эдемские псы…       Неужели они снова вернулись? Нет. Нет, Рок бы это предчувствовал, ну или Король, а так… Крыло неправильно выгибается, причиняет адские ужасные чувства, ему хочется кричать и выть, но если Пёс пришёл, чтобы их убить, то его не остановит тот факт, что демон — брат Люцифера. Слёзы Саламандры… — Передай своему брату, чтобы он убирался с трона!       Отродье Эдема хочет закончить своё дело, разрезать их на кусочки, но Рок, хрипя, говорит: — Фэш, спаси… — этот шёпот отчаянья пробирает до костей, уничтожает что-то внутри, поэтому Люцифер тут же перемещается с Василисой в какой-то переулок и видит ужасную картину: его брат стоит со сломанным крылом, рядом его испуганная избранница, а на них пытается напасть какой-то парень во всём чёрном. — Сейчас, брат, всё будет хорошо, — кидает быстрый взгляд на окровавленную спину Рока, ищет травмы и находит их, — Василис, помоги Юсте, — просит её Люцифер, намекая на то, что она должна увести Саламандру подальше от Пса. Ангел кивает и делает сказанное ей, осторожно помогая встать, но та сразу бежит к возлюбленному, не обращая внимания на помощь.  — Стой… — шепчет Ишим, создавая ледяную дорожку, ведущую прямо к Правителю Ада. — Кто ты? — рычит Фэш не своим голосом, заставляя вздрогнуть стены ближайших домов. Рок отрешённо смотрит на него, пытаясь успокоить Юсту кровавыми объятиями, да только и они не помогали ей справиться со стрессом и шоком. Сломанное крыло висело безвольно, неправильно, но даже по его положению можно было понять один печальный факт — Вельзевул никогда больше не сможет летать… — Вестник Несчастья и горя, младший из Эдемских Гончих. — с гордостью говорит парень, за что тут же получает несильный удар в солнечное сплетение. — Зачем ты здесь? — Наш род против твоей кандидатуры на трон Ада, — зло скалясь, проговаривает Эдемский Пёс, не стесняясь истинного повода для нападения. Вся его гордость исчезает, проявляется боль, но и она не предел его чувств. — Ясно, — холодно цедит сквозь зубы Падший Ангел, чем окончательно пугает свою пару. Она дрожит, ей ничего не понять о суровом и безжалостном мире, в котором теперь живёт. И хуже того, что она — часть всего этого…       Пёс хрипит, теряя весь устрашающий вид, когда Повелитель Ада хватает его за горло. — Никогда не смей нападать на мою семью, — говорит Люцифер и ловким движением вырывает сердце Пса, который тут же упал наземь. Василиса с нескрываемым ужасом смотрит на всю эту картину, на то, как её возлюбленный сжимает средоточие жизни любого существа, как по его рукам струится кровь. Неосознанно по её щекам текут слёзы, а слова теряются где-то внутри… «Невозможно управлять адом, не превратившись при этом в зверя.»

***

«Обними меня сейчас. Я в двух шагах от края, и я думаю, Что, может быть, два шага — это не так уж и много.»       Синтия хочет убежать далеко-далеко, где её никто не найдёт, потому что ей становится невыносимо находиться в доме Короля Воронов. Здесь всё пахнет им, его силой и аурой, на фоне которых она — ошибка, неточность и пример верности своему Владыке для других. Хотя, даже с этим можно поспорить, ведь из-за болезни Нокс не способна выйти куда-то в город, ей всегда становится хуже, а про заседания Воронов со всего мира она вообще молчит — стыдно перед товарищами. Они до сих пор «чинят» мир, а она…       Трусливо собирает немногочисленные вещи и делает глубокий вдох, пытаясь привести свои мысли в порядок. Безуспешно, они мечутся, опалённые болью, раненые и болезненные, не соответствующие её образу «смелой до конца». Или финал ее истории слишком близок? Нет-нет, только не слёзы по бледным щекам, заметная дрожь в руках, запретная тьма перед глазами, лёгкий холодный трепет осеннего ветра и ощущения полной ничтожности, которое сжимает горло, давит, душит, хочет довести дело «яда» до черты.       Может, она просто теряет контроль? Почему-то Синтия уверенна, что её отравили, пока она помогала восстанавливать силы Ро после битв, они оба были слабы и не контролировали происходящее рядом. Или же виною является нечто другое?..       Ворона потерянно осматривает своё платье, которое выбрал для бала Ро, и вспоминает, что праздник завтра, а ей уже восемнадцать лет. За белёсой пеленой слабости Нокс совсем забыла о своём празднике, но почему-то ей всё равно, да и какая разница? Её семья мертва, ей никто не скажет, как она выросла, а Король слишком далёкий в последнее время. Девушка его не винит, ведь он занят, пытается не только сделать мир лучше, но и найти лекарство для неё. Только нужно ли оно ей?..       Чёрный шёлк холодит кожу, и без того мертвенно-бледную, болезненную, не такую, как у него. Её образ будет великолепным, мрачноватым и загадочным, как и её роль в этой игре. Открытые плечи и ключицы, одежда отлично сидит на груди, подчёркивая её размер. На спине вырез и небольшой замок. Платье, кстати, длинное, в пол, так что никто из гостей не заметит её излишней худобы… и немного выпирающего живота. Хмурится, потому что не помнит, чтобы она очень много ела за несколько дней. Ну, кроме пиццы, конечно же, а может, так повлияло отсутствие тренировок. Да, скорее всего именно так.       Почему-то ей кажется, что её наряд напоминает свадебный, только не хватает фаты, но и в торжественных нарядах не предусмотрены перчатки, в отличие от её обличья. Они тоже шёлковые и заканчиваются чуть выше локтей. Красивое сочетание, как она отмечает про себя в зеркале. Возможно, Ро бы сказал, что она неотразима, но он где-то там, где её нет, хотя он так нужен.       Только он может избавить её от этой боли… Прикоснуться к ней, к её хрупкой коже, к её мягким и тёплым волосам, его прикосновения дарят покой… Этого будет достаточно, чтобы заставить её забыть о боли. Желательно навсегда, ведь слишком рано выходят звёзды, небеса ещё не готовы, просто…       Отросшие волосы она собирает в замысловатую причёску и завершает образ колье с чёрными гранатами. Слабо улыбнувшись, Синтия достает из ящика комода пару чёрных перьев и добавляет их в косу-пучок на голове, рисует стрелки на глазах и наносит едва заметную помаду. Почти идеально… или ей только так кажется? В её жизни мало кто говорил ей комплиментов, ведь она воин — значит, красота должна быть лишь какой-то деталью, а не основным преимуществом. Только он, её Король, мог позволить несколько слов о её внешности, когда он хочет не раз очаровать её на пике всех чувств…       Примаро не возвращается домой сегодня, и она считает, это знак свыше: беги пока не поздно. И Ворона мгновенно срывается с места, даже толком не закрывая входную дверь, и бежит, почти летит в сумерки леса, в грядущую тьму ночи, где могут быть хищники, но ей всё равно. В платье неудобно, правда, у неё нет выбора, поэтому она спешит по тайной дороге в Змиулан. Кажется, она умудряется где-то порвать подол, ничего страшного, Нокс успела наложить на платье специальное заклинание, которое восстановит ткань по её желанию. Всё-таки иногда полезно иметь магию… «Мне кажется, я иду по дороге в никуда, Или я пытаюсь убежать…»       Замок демонов окружён охраной, ведь завтра важный бал, коронация, поэтому никто чужой не должен попасть на территорию. К счастью, многие знали Ворону и пропускают её без лишних слов. Она этим пользуется и, собрав остатки сил, мчится в Главную Башню. Незаметно добравшись до комнаты своей подруги, Синтия ощущает слабость во всём уставшем теле, тошноту и солёные капельки на щеках.       Стучит несильно, ведь ей снова плохо, но к счастью, владелица комнаты тут же вышла… «Но мне остался один последний вздох, И с этим позволь мне сказать, Позволь мне сказать…» — Василиса? Прошу, позволь мне пожить у тебя. Мне больше некуда идти…

***

      Ночь перед балом всегда полна беспокойств, только для двух подруг всё иначе: слёзы, отчаяние, боль, ревность и несправедливость, растущие внутри. Так неправильно, неточно и по-дурацки. Раньше такого никогда не было, лучше бы и не бывало, но…       Часы пробивают полночь. Девушки, сидящие в комнате пары Люцифера, вздрагивают и смотрят друг на друга странным взглядом. Василиса готовилась ко сну, почти засыпая на ходу, но неожиданный приход Синтии прогнал дрёму прочь, оставляя сомнения и горести. Ночная гостья нервно сжимает пальцы, что-то хочет сказать, потом резко замолкает, давая шанс выговориться собеседнице. Молчание длится долго, пока наконец-то не говорит Ишим: — Ты поправилась, — без особых эмоций замечает Василиса, осматривая наряд подруги, который, кстати, ей безумно идёт. Только странно выбирать платье, если бал только завтра, а впереди длинная безлунная ночь. — Я это тоже поняла только сегодня, — невесело усмехается Ворона. — Я не знаю, почему… — она устало садится на кресло возле окна и закрывает глаза. Неприятная ситуация, но Нокс действительно не понимает, как быть. Может, зря она сбежала от Короля? Или нет, и ей не надо будет чувствовать себя обузой, разочарованием… — Что ты ела в последний раз? — Пиццу, — потерянно улыбается, не открывая глаз, — Мне её Король приготовил… — голос хрипит, ломается, пропадает где-то внутри, где когда-то был целый мир, а сейчас — лишь пустое пространство. Кажется, оно мешает ей дышать, причиняя фантомную боль, напоминая о том, что она совершенно чужая в этом отражении. — Эх, можно мне так же? — задумчиво говорит Огнева, мысленно заказывая у поваров чашку какао для подруги, — А то в последнее время все заняты… — через секунду тёплый напиток попадает в комнату, и она предлагает его Синтии, та благодарно кивает и тут же делает глоток, не боясь обжечься. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Нет, — тихий шёпот, напоминающий крик среди звёзд, беззвучный, слабый и смутный. Ангел начинает сомневаться в том, что перед ней настоящая Ворона, сильная и верная. Неужели неизвестная болезнь так на неё повлияла?       Вдруг мир стремительно меняется, но Ишим не теряет сознания, а видит мир немного в других цветах. Предметы холодного голубого оттенка, а растения и живые существа красным цветом. От Нокс исходит тёмно-синее, почти чёрное, свечение, которое дрожит, и Василиса понимает, что этот странный неправильный свет — боль. — Я чувствую твою боль… — сдавленно говорит Огнева, обхватывая себя руками. Всё это проходит, когда на неё обращает свой взор Ворона, едва сдерживая слёзы в глазах, но они всё равно текут по щекам. Синтия пытается смахнуть их, но ничего не получается, её тело дрожит, а руки неосознанно обхватывают живот. — Прошу, давай не будем об этом, — её голос снова хрипит, а руки прижимаются ближе к телу, даже не осознавая этого. Василиса понимает свою ошибку, пытается извиниться, но вместо задуманных слов она говорит совершенно другое, тоже не сдерживая слёзы: — Да, да, конечно. — Ты плачешь? — замечает Нокс, тут же вздыхая печально. — Что случилось? — Ты знаешь, кто такие Эдемовские псы? — мрачный взгляд и неуверенный кивок. — Они…       Проходит почти вечность прежде, чем она закончит рассказывать историю, произошедшую не так давно. — Кошмар, — шепчет Ворона, когда её подруга завершает свой рассказ. — И.… — сдавленно произносит Василиса, утирая свои слёзы, — монстры не могут любить. — Люцифер повёл себя, как монстр, и ты сомневаешься в ваших чувствах? — догадывается Синтия. — Д-да, — всхлип, — а ещё призрак Елены об этом говорил… — Не верь тем, кто мёртв. — Я поняла…       Через секунду Синтия встаёт со своего места, подходит к Огневой и тепло обнимает её, проводя замерзшей рукой по рыжим волосам, находящимся в беспорядке. — Всё будет хорошо, обещаю…