Часовой ангел

— Фэшиар Драгоций и Василиса Огнева! — провозглашают Правителей Сгоревшие звёзды, а потом начинается бал, под торжественную музыку и радостные крики гостей. Многие ждали это событие так долго, что сейчас на их глазах появляются слёзы, а кто-то довольствуется тем, что здесь красиво и хорошо. Самые приближённые к Паре стоят рядом, улыбаясь, передавая Люциферу поздравления с днём рождения и пожелания в виде счастья, страсти и детей. Ишим лишь хмыкает на такие заявления, но всё равно кивает в знак благодарности.       Василиса выбрала утром голубое бальное платье средней длины, юбка состоит из нескольких невесомых слоёв, а лиф расшит драгоценными камнями. Почему-то этот наряд создавал для Огневой образ милой девчонки, которой она уж точно не была. Да и корона на голове, перчатки на руках что-то значили, помимо аксессуаров — скорее, новый статус, обязательный и непростой, как ей казалось ещё совсем не так давно. — Поздравляю, Фэш, — говорит ему Юста, улыбаясь почти счастливо, но след вчерашнего остался в её глазах. — Ты молодец, Люцифер… — Красивая пара, Правитель, — кто-то говорит ему, скользя по ней фальшивым взглядом.       Бал только-только начался, а ей уже тошно от всего этого притворства. Его ангел хочет исчезнуть отсюда, но ей как паре Повелителя надо быть хотя бы в зале. А место за столом… это не так уж и важно. — Можно мне пересесть? — М? — Правитель не смотрит на неё, но потом понимает суть вопроса. — Ах да, конечно, дорогая.       Снова болтовня, неискренние подозрения, но Василисе как-то всё равно, что они обсуждают. Она незаметно перебегает к месту Синтии, только подруги здесь нет. Странно, ведь Огнева не видела её с самого начала вечера, и сейчас она волнуется за неё, нервно сжимая перчатки. Татуировка-договор сошла с кожи ещё в ту ночь, в которую был убит Дьявол, но ей определённо нравится бархат на руках. Выглядит элегантно и изящно — так, как её учили наставницы. — А сейчас торжественное чтение клятвы! — говорит Рок, хлопая в ладоши. Ему определённо нравится происходящее. Верно, ведь торжество устраивал он: создавал списки гостей, договаривался со слугами и поварами, придумывал рассадку. Правда, всё это решалось вчера, пока целители обрабатывали ему рану. Было неприятно, но демон определённо мог терпеть больше, только Юста это ему никогда не позволит.       Тишина воцаряется на несколько минут, после чего Фэш встаёт из-за стола, осматривает всех, кто рядом с ним, задерживает взгляд на возлюбленной. Он любуется ей, но дела обязывают совершать иные действия. — Lucifer mundus dare odorem rosarum! — кричит новый Правитель, и вокруг него появляются несколько бутонов алых роз, потом они расцветают и опадают так же быстро, как и осенние листья на ветру, — Mundus dare odorem rosarum! — Аминь, — все демоны, присутствующие в зале, опускаются на колени перед Правителем, не боясь запачкать наряды. Люцифер должен знать, что они приняли его власть, между ними будет доверие и подчинение. Ангелы и нефелимы склонили головы в знак уважения, им достаточно и этого жеста: Правитель всё поймёт, он честен и справедлив. Они надеются, что его пара будет такой же, ведь трудно молодому демону одному. Может, они уже повенчаны, ибо не зря же Драгоций представил её как пару?       Этот вопрос остаётся без ответа: он не так нужен, как другие. Вчерашнее нападение, прошедшая война, потери и власть — всё это смешивается в равномерный шум, то утихающий, то появляющийся вновь.       Торжество продолжается.

***

      Синтия безлико ходит по замку, пока её взгляд не встречает Воронов во главе с их Королём. Кажется, он озадачен чем-то, но предчувствие подсказывает Нокс, что в его мыслях обитает лишь она, а может, оно опять врёт, и её пребывание рядом с ним больше не нужно. Всего лишь реальность, где они никогда не смогут быть вместе. Снова грусть поселяется в её сердце, но она исчезает с моментом в бесконечности, когда слышит его голос, желанный и вызывающий трепет бабочек внутри. Но… как мотыльки умирают от света, так и в Нокс погибает желание бороться за что-либо в этом мире. — Почему ты сбежала?       Ни разочарование, ни печаль, а просто вопрос, будто они собираются обсуждать погоду. Он снова становится демоном Барбатосом, хотя Воронья сущность давно изжила адские способности. Поэтому его имя — Ро, а не старое, слишком сложное для Короля. — Я… не знаю, прости, — девушка потерянно смотрит на своих товарищей, которые теперь явно ей не помогут. А ведь когда-то они росли вместе, участвовали в боях рука об руку, но что же изменилось сейчас? Неужели болезнь уничтожает не только её жизнь? Как бы она ни была слаба, ей всё равно неприятно, ведь это так неправильно, несовершенно… — Знаешь, из-за твоих выходок я всё чаще и чаще начинаю сомневаться в твоей верности, — ему тяжело говорить эти слова, но Король обязан выдерживать свой статус, даже если это больно, невыносимо, подобно адской пытке, — Сначала ты ослушиваешься моего прямого приказа, а потом сбегаешь в неизвестном направлении. Что я должен думать в такой ситуации? — он не хочет ранить её, просто… так надо. Ро надеется, что девушка поймёт его, но шанс невелик. — Ро… — отчаянный шёпот похож на хрип раненой лани, которой чувствует себя Нокс. Она давно попала во власть его очарования, сил сопротивляться нет, а вера в счастливый финал с ним тает, будто снег на ветру. В один миг ей становится тяжело дышать, тошнота снова подкрадывается к горлу, но она сильнее всей этой болезни. — Замолчи, пожалуйста, — он смотрит на неё сурово, как взрослый на непослушного ребенка, которым Ворона и является в его глазах. — У меня один только вопрос: почему?       В душе расцветает алый цветок, причиняющий жуткую боль, а ей хочется обнять себя, защитить от неточных обвинений, спасти свою гордость и не чувствовать больше слабости в теле, которая вот-вот захватит её в свой плен. Синтия хочет сказать что-то в своё оправдание, но Владыка отрицательно кивает, не позволяя вымолвить и слова.       Ей впервые хочется умереть, но что-то внутри быстро уничтожает эти мысли, ведь она должна жить… — Пройдёмте к столу, — холодный голос незнакомого ангела спасает ситуацию, её положение и репутацию перед своими товарищами. Наверное, Нокс даже благодарна ему за это. — Конечно, — коротко кивает Синтия и стремительно бежит в зал, постоянно оглядываясь, будто страшась, что Король идёт за ней. Она не хочет слышать его ужасных слов, видеть подозрение в его мудрых глазах, которое растёт вместе с теплом на душе. Так ведь не должно быть?.. » Я думала, что нашла выход из положения. Но ты никогда не исчезнешь, Так что, думаю, сейчас я должна остаться.»

***

      Лунная зала сверкает. Всё, как и всегда, шикарно, прелестно, но две особы чувствуют себя неуютно. Хоть Нокс и убила Дьявола, она сидит в дали от нового правителя, от его братьев, за что в какой-то мере благодарит судьбу. Рядом с уставшей Вороной и её подруга, грустная, печальная Ишим, которая смотрит на свою любовь, не понимая того, что он тоже любит её сильно-сильно…       Всю ночь Правитель не спал, обдумывая вчерашнее нападение. Он ожидал чего-то подобного, но не так же скоро после убийства дяди? Люцифер уже хотел отменить торжество, помня несчастное лицо Юсты, слёзы своей возлюбленной и сломанное крыло брата. Однако Рок не позволил отменять праздник: мол, пустяки, для меня полёт не самое главное в жизни, любимое сокровище цело, а остальное неважно. Брат послушался совета Вельзевула, но вина по-прежнему терзала его душу, не желая веселья.       Тоскливо глядя на Василису, он понимает, что натворил вчера, но изменить он ничего не мог… «Не смотри на мои раны, мои шрамы и ожоги, Не смотри на нас, как будто бы на монстров…» — Пойдём на чердак? — предлагает Синтии Василиса, припоминая о том, что никогда там не была. Ей хочется развеяться, не весь же вечер грустить о Люцифере. — Зачем? — Я там никогда не была, а ты, кажется, не настроена на продолжение праздника. — Ладно, уговорила, — Ворона закрывает глаза на несколько секунд, делая глубокий вдох и успокаивая панику внутри. — Предупредить Люцифера? — понимает, что подруга не хочет говорить с ним сама, поэтому и предлагает свою помощь. То, что было вчера, действительно волновало не только Василису, но и полмира. — Не стоит ему говорить о нашем походе: я ещё не уверенна в чувствах. А ты… — Не хочу видеть Ро, по крайней мере, сейчас, — произносит Нокс с печалью, даже не притрагиваясь к еде на тарелке, — я виновата перед ним, — она стыдливо опускает глаза и неверно поправляет перчатки на коленях. Ей пришлось их снять из-за чёртового этикета — её бы воля, она не сняла их, ведь сейчас всем видно, что её пальцы дрожат. Вороны, прибывшие на торжество, ехидно усмехаются, посылая ей взгляды, полные злобы. Она всегда была сильной — чёрт, что же сейчас с ней так?.. — Всё хорошо, ты же сама говорила об этом, — слабо улыбается Василиса, кидая обеспокоенный взгляд на побледневшую подругу. Видимо, ей опять становится хуже, но она не хочет быть обузой, ей вовсе не нужна помощь, она справится. — Иногда я лгу, — Синтия печально усмехается и понимает, что Король смотрит именно на неё — наверное, осуждает её за безрассудный поступок. А может, видит в ней кого-то другого, как часто бывало до её побега, но он никогда не говорил ей, о ком он грезит, осматривая её пристальным взглядом. Сейчас происходит то же самое: он буквально прожигает в ней дыру, превращая лишь в пепел, который вечен, в отличие от её жизни. — Пошли! — зовёт Огнева подругу, кивая на выход. Она печально вздыхает, но тоже встаёт из-за стола вслед за ангелом, благо, их пары не заметили исчезновения, иначе бы они могли поднять панику, а интереса у Избранницы Люцифера бы не убавилось от всех запретов, что выставил бы Правитель, узнав о том, куда они направляются.       И всё-таки не зря он скрывал это помещение: в нём есть нечто из прошлого, что должно быть спрятано далеко, где нет боли, страха и печали. Разве не счастье? Хотя мёртвые или навеки лишённые жизни не имеют права на такие чувства. Кто придумал эти законы?.. «Зачем всё так сложно? Любовь Звезды́ Утра подарит и лёд, и огонь. Забудем все мечты? Отпусти все заботы, все прошлые беды… Будут тебе ответы… Кто тебе дорог? Зачем же ты так? Никогда и никак не ходи на чердак…» — Осторожнее, ангел, — тихо говорит Нокс. Её голос снова хрипит, но она продолжает идти вперёд — туда, где нет света, где только тьма и свобода. Может, именно там она обретёт свободу и смысл избавиться от болезни, которая всё-таки прогрессирует? Она хмурится, вспоминая о том, что утром её сильно тошнило, и, кажется, проблема вовсе не в окружении…       Они достаточно скоро приходят на самый верхний этаж главной башни и поднимаются на небольшой чердак. Здесь темно, холодно, страшно, пыльно, много паутин и тайн. Воздух буквально пропитан загадками, только не ко всем есть ответ… — Что это? — с удивлением и ужасом Василиса смотрит на статуи, скрытые в углу чердака. Вряд ли они были ценными, раз стоят так далеко в замке. Почему они такие холодные, прекрасные и выглядят, как живые? Что-то внутри обрушается и стремительно исчезает в бесконечности.       Слёзы Вороны падают хрустальными капельками на пол, её руки снова обхватывают себя, защищая от кого-то или чего-то. Потом девушка замечает, что это действие вошло уже в привычку, чёрт, ведь так не вовремя ей становится плохо, хочется уснуть и проснуться снова в объятиях Короля. — Родители Люцифера, — глухой всхлип, — понимаешь, это очень давняя история… Цена за мир, если говорить грубо и коротко, — отрешённый взгляд зелёных глаз ужасает Огневу сильнее, чем две печальные статуи, напоминающие о вечной любви…       Тьма подкрадывается незаметно, её не должно быть здесь, особенно сейчас. Нет, ещё рано сгорать, рано переступать край, где будет конец. — Василиса? — тихий удаляющийся шёпот Нокс исчезает быстрее, чем ангел понимает, что её глаза закрываются против воли. Дышать становится труднее, но никто не спасёт её.       Оглушающая тишина, давящая на душу, выжигает чувства внутри, и становится так одиноко, холодно, непонятно и равнодушно. Кажется, что она плывёт по реке жизни, где бесполезно бороться с течением, лучше расслабиться и… — Авриль! Катрей! Пора домой!       Голос Синтии звучит устало, словно она вернулась только что с работы, и ей надо идти ещё на одну. Постепенно зрение Ишима приходит в норму, и она видит небольшую кухню в каком-то доме, панорамные окна, выходящие на уютный дворик. Через минуту в помещение входят двое ребят примерно одного возраста, но разные, не похожие друг на друга. Тем временем Нокс что-то заботливо готовит на плите.       Похоже, это место — другой мир. — Мама, ну можно ещё погулять? — просит у неё девочка лет семи, слишком похожая на Примаро. Только глаза зелёные, цвета молодой травы, красивые, отражающие её душу. — Нет, — Ворона говорит резко, даже слишком, поэтому дети смотрят на Синтию с недоумением. — Я иду на задание, но не хочу оставлять вас одних, — тут же поясняет девушка, переводя взгляд с лиц детей на Василису, будто она тоже часть этого мира, звено цепи, которую нельзя разорвать.       Неприятные касания опаляют кожу на шее, плечах, руках и талии, будто кто-то несёт её в неизвестное направление, только почему ей всё равно?.. Почему она смотрит на эту милую картину с печалью, сожалением, грубой тоской и странным чувством неполноценности. — Хорошо, мама… — грустно улыбается Авриль, тут же подбегая к брату. Мальчик похож на Синтию, только глаза карие, видимо, как у отца. Ребята тут же начинают что-то обсуждать, становясь весёлыми и счастливыми. Наверное, они привыкли, что мама должна куда-то идти и оставлять их с кем-то другим. — Василис, присмотришь за ними? Пожалуйста, — просит Синтия, уходя куда-то вдаль. — Конечно, — голос против воли вырывается из горла, звучит нежно и мягко, не так, как у неё сейчас. Дети подходят к ней, обнимают и машут на прощание крошечными ладошками. Рядом с ними непривычная искрящаяся аура, похожая на северное сияние. Если у Синтии она напоминает отвар из пионов, то у её детей всё гораздо сложнее.       А потом все краски меркнут, силуэты удаляются, и Ишим окончательно теряет сознание.