Смысловой разбор трилогии Бессона "Артур и минипуты"

ГРУСТНЫЙ СКАЗ О ТОМ, КАК СЛИТЬ НЕШАБЛОННОГО ЗЛОДЕЯ, НИЗВЕСТИ ШЕКСПИРОВСКУЮ ГЕРОИНЮ ДО УРОВНЯ КИСЕЙНОЙ БАРЫШНИ В БЕДЕ, А ВМЕСТО РАЗВИТИЯ ПЕРСПЕКТИВНОГО СЮЖЕТА ПОЛЗТИ ПРЯМИКОМ В ПЕСОЧНИЦУ

Да ладно? Такого не было многие века и вот снова! Невероятно!

      Анализ второго фильма (Месть Урдалака) ожидается меньше и быстрее первой картины. Дело даже не в том, что основные акценты в характере персонажей были расставлены еще в прошлой главе (на самом деле герои второй ленты не идентичны самим себе в первом фильме), но просто потому что в «Мести» по большому счету нечего разбирать: фильм в сценарном и идейном плане сильно проще прошлого, да и вообще половинчат, ибо внезапно обрывается на важном моменте, будто в телесериале каком-нибудь. Вместе с тем, поскольку «Месть Урдалака» является частью киносериала «Артур и минипуты» и, мало того, прямым продолжением прошлой картины с теми же героями, то нельзя не обращаться к уже приобретенному в ходе разбора первого фильма опыту. Сразу предупреждаю, что очень часто буду вынужден ссылаться на прошлый фильм, дабы сопоставить характеры персонажей. Это может раздражать, но позволит экономить время, так как мне не придется заново растолковывать художественные образы героев.       Продолжение того или иного успешного фильма часто страдает «синдромом сиквела» и получается хуже, поскольку авторы любят по второму кругу эксплуатировать одну и ту же идею в надежде легко поднять денег на громком имени, но зритель сие подмечает и остается недоволен. Однако «Месть Урдалака» заметно слабее совсем не по этой причине, а скорее из-за того, что здесь мало чего происходит действительно важного, а концовка и вовсе ни о чем. Нельзя сказать, будто тут всё совсем плохо, но в целом фильм не чувствуется самостоятельным произведением, что находит множество подтверждений при тщательном разборе. Глубоко убежден: соедини его с третьей частью и выкини всё лишнее из обеих картин, то мы могли бы получить отличное кино, но кому-то хотелось денег, а вот заниматься уже опостылевшими минипутами хотелось не шибко. Мне не пришелся по нраву второй фильм сериала сразу после просмотра, не нравится он мне и сейчас, хотя большого раздражения тоже не вызывает.       Начнем с того, что название фильма «Месть Урдалака» подобрано неудачно и подходит куда более третьей части, где Урдалака действительно много и где он в самом деле мстит всем вокруг. Объясняю на пальцах, хронометраж киношки до начала финальных титров 1 ч. 26 мин., тогда как Ужасный У объявляется в действии на 1 ч. 12 мин., а до сего момента его вовсе не вспоминают. Нетрудно посчитать, что на антагониста приходится примерно 14 минут под самый занавес фильма. В первом фильме Урдалаку тоже уделено не так уж много экранного времени, но его зловещей тенью была пронизана вся картина от начала и до конца; при этом не стоит забывать, что по большому счету Ужасный У даже не был главным злом в фильме (Давидо без разбору угрожал жизни всех минипутов и осматов).       Что до второго фильма, то его название один сплошной спойлер: внезапное появление Урдалака под конец могло стать действительно интересным сюжетным ходом, которое шокировало бы ничего не подозревающего зрителя. Однако вместо этого получается чистый фарс. Зритель в кинозале давно позабыл, что в заголовок вообще было вынесено имя Урдалак, а когда же злодей, наконец, напоминает о себе, то зрителю на сеансе остается только лениво пробормотать нечто вроде «ах, точно, фильм же типа про него в натуре, странно лишь, что главгад так поздно нарисовался; я и запамятовал о нем». С одной стороны, инсинуации антагониста, которые и запустили цепь событий фильма, становятся очевидны и подробно перед зрителем разоблачаются; с другой стороны, мы совершенно лишены возможности предвосхитить эти самые последствия коварного плана, что лишает нас (зрителя) чувства сопричастности, а это улика в пользу аргумента, что сценарий оказался весьма слаб. Мы чувствуем себя обманутыми, когда нам кондово в лоб говорят «за всем на самом деле стоял Ужасный У, смиритесь и живите с этим». Нам говорят, а мы не верим. Не верим, потому как недостоверно: нас насильно заставляют поверить в гениальности злобного плана Урдалака, хотя при ближайшем рассмотрении выявляется, что хитрый план шит еще более белыми нитками, нежели его зловещий план в первом фильме, однако это мы рассмотрим под микроскопом позже, всему свой час. Не абсурд ли? За 14 минут до конца объявляется некий хрен, имя которого вынесено в заголовок, и злорадно поясняет, дескать, как я всех вас лохов развёл. И совершенно неважно, что развёл он лишь Артура, что в его плане ничего гениального нет, а срабатывает он лишь по авторскому произволу. Неважно, что зрителю не дают ни одной зацепки, чтобы поучаствовать в разгадке интриги сюжетной линии. Наконец, фильм очень нелоялен к неподготовленному зрителю: если вы пришли на сеанс, но не смотрели первую часть «минипутов», то даже не сразу поймете, кто таков есть этот Урдалак, а ведь это тем более важно, так как продолжение куда в большей мере ориентировано именно на детскую аудиторию в противовес оригинальной кинокартине.       Не забываем также, что грамотный сиквел должен быть структурно выстроен так, чтобы его можно было безболезненно смотреть в качестве самостоятельного художественного произведения. Классический пример – фильм «Терминатор 2: Судный день» - вы комфортно без оглядки на первую часть посмотрите эту ленту и всё-всё поймете. Тоже самое с фильмом Джеки Чана «Доспехи бога 2: Операция Кондор» - тут вообще не имеет значения факт, видели ли вы первый фильм (здесь, правда, злую шутку сыграло название фильма, ибо во второй части речи не идет о доспехах бога, но это уже издержки сиквелов и коммерческих франшиз).       Так вот, «Месть Урдалака» не смотрится самостоятельным произведением; это во всех смыслах «огрызок» одной большой истории, который к тому же вмонтирован в эту «историю» столь грубыми и «разноцветными» швами, что без слёз не взглянешь: характеры героев меняются от фильма к фильму до неузнаваемости (особенно не свезло Селении, хотя некоторым другим персонажам также досталось), арки полюбившихся героев бессовестным образом обрываются без какого-либо внятного завершения, что не может не разочаровывать.       Даже там, когда казалось бы автор фильма устами своего героя пытается в случайного в кинотеатре зрителя внедрить (мамаша в субботу привела пятилетнего карапуза на мультик) суть происходящего, то получается криво. Артур, рассказывая о минипутах и Селении, ведь не своей матери говорит это, а на самом деле обращается напрямую к зрителю. Почему же, с моих слов, получается криво? А потому что в одной сцене Артур не склонен с матерью откровенничать, а пару минут спустя ничтоже сумняшеся рассказывает ей о своих тайных планах. Логично? Ан нет.       Вот такие вот знатные косяки сценария не только гробят на корню зрительское «подавление неверия», но и разрушают достижения сценария первого фильма, заложившего основы «мира минипутов». Тот сценарий тоже не был шедевром, но он работал и неплохо притом; «Месть Урдалака» не идет с ним ни в какое сравнение. Подобные претензии можно предъявить и фильму «Война двух миров», хотя он всё же покрепче «Мести». Я недаром, забегая вперед, позволяю вопреки своим прежним правилам приплести сюда и третий фильм, потому как очевидно, что обе картины снимались параллельно в связке друг с другом. Это нетрудно понять, если обратить внимание на сроки выхода фильмов: между первой (2006) и второй (2009) лентами разница в три года, а между второй и третьей всего год (2010). К тому же в титрах «Мести Урдалака» присутствуют кадры из грядущего фильма.

***

      Начинается фильм с анимационной сцены минипутской хозяйственной заготовки, которая длится несколько минут. Особой смысловой нагрузки эта сцена не несет в себе, мы просто немного узнаем о хозяйственной деятельности минипутов; нечто подобное мы уже читали у Носова в его рассказах о Незнайке, только там коротышки подобные вещи справляли с куда большей технологичностью. Истинный смысл сцены сугубо прагматичен и состоит в том, чтобы подготовить зрителя… к бесконечным разговорам не слишком-то уж и крутых артистов. Это же так интересно детишкам – любоваться на кривляющихся папу и маму Артура! (нет)       Вторая часть в большей степени семейная комедия чем анимационный фильм: если бы Бессон не пустил в начале анимацию, то зритель впервые увидел бы компьютерную графику только на 36 минуте при хронометраже фильма в 1 ч. 26 мин. (именно тогда Артур оказывается в мире минипутов). Тридцать шестой минуте, Карл! Да за это время можно начать сомневаться, что ты вообще попал на сеанс того фильма; с этой точки зрения компьютерная открывающая сцена хоть как-то оправдана. Но для сравнения приведу факт (факты есть вещь упрямая, против них не попрешь): в первом фильме Артур попадает к минипутам строго на 30 минуте при хронометраже фильма без титров в 1 ч. 35 мин. (что, к слову, очень четко соответствует первому акту структуры сценария). При этом к тридцатой минуте фильма нас успевают почти исчерпывающе познакомить с главным героем и второстепенными персонажами, дать намек на появление других героев, конкретно сформулировать конфликт – в общем, сделано на совесть, ювелирная работа, нехай и по методичке.       Возвращаемся к началу фильма. Единственно важная для сюжета информация следует под конец открывающей сцены – оказывается, минипуты готовят банкет к прибытию Артура, так как десятая луна вот-вот истекает и откроет волшебный проход. Как и было сказано, большой проблемой фильма являются извращенные характеры персонажей. Некоторые герои не только радикально поменяли характер, но и сменили лицо (отца Артура играет другой артист). Конечно, глупо ожидать, будто все герои будут абсолютно такие же, какими были в предыдущем фильме, иначе зачем вообще такие драматургические пунктики как «дуга характера героя» и прочее? Я и сам говорил, что Артур и Селения изменились к концу первого фильма, однако то, как авторы обошлись с Селенией в продолжении, то, во что они её превратили – тут без поллитры об этом и рассуждать не захочешь. Впрочем, будем в разборе характеров героев последовательны. КОНФЛИКТ ФИЛЬМА. Конфликтов в сюжете немного. Что характерно, они довольно мелочны, но запускают цепь событий.       Первый конфликт: «Артур-Арман»; связующим звеном здесь будет аллергия парня на пчелиный яд, который может убить его. Всё просто и понятно для зрителя: Артур любит природу во всех её проявлениях и мухи не обидит, а его отец, желая оградить сына от опасности, хочет вырвать эту самую опасность с корнем – на лицо антагонизм между близкими людьми.       Второй конфликт: «Арман-Арчибальд»; именно этот почти незаметный для зрителя эпизод запускает цепь событий. Арчибальд недвусмысленно намекает Арману, что тот всего лишь у него в гостях, а потому негоже травить пчел на его (деда) участке. Арман, в свою очередь, пару минут назад хвалился перед аборигенами бонго, дескать, всё тут принадлежит ему, а потому, что хочу, то и делаю. Естественно, после проповеди старого Арчибальда, у Армана полыхает задница от фрустрации, потому он, чтобы ни дня больше не любоваться на тестя, решает уехать досрочно, чем и ломает сыну все планы, а заодно вынуждает Урдалака форсировать события.       Третий конфликт: «Артур и Селения»; обе стороны хотят встретиться, но Артуру последовательно что-то мешает, а Селения с горя (пошла топиться, шутка) бродит «бог знает где», отчего играет на руку планам Урдалака.       Последний конфликт: «Артур и Урдалак». По сути, самый важный, но в киношных реалиях провальный, поскольку он шибко «тайный», что, пожалуй, только вредит драматургии, ибо Артур с туманными намерениями кидается спасать незнамо кого, а нам отчего-то его галимое расследование должно быть интересно. Честно говоря, эта дутая таинственность скорее даже бесит, нежели интригует. Тайна раскрывается лишь в конце: Урдалак ловко использовал парня, чтобы вернуться через телескоп вместо него в мир людей. Проблема в том, что под конец такой сумбур злодейских планов и мотиваций изрядно утомляет, а зрительские ожидания не оправдываются.

***

АРТУР. Артур всё еще является главным героем (не может быть!). Смеяться тут нечего над подобными очевидными вещами, так как от такого фильма всякое можно ожидать. Упоминается, что парню уже 12 лет, но, по-видимому, это всё-таки ошибка, и по сюжету прошел только год, соответственно ничего не говорит о том, что Артур второй раз проникал в мир минипутов до событий картины. Цель Артура в этом фильме – воссоединиться с принцессой Селенией, однако задачи по достижению этой цели по ходу повествования меняются. Если сперва он просто хочет попасть на банкет, где его будут встречать хлебом и солью, то потом рвётся всех спасти (на самом деле, прежде всего, Селению, ибо неоднократно выдает свои чувства). Как и в прошлом фильме Артур является человеком действия – долгие размышления, взвешивания и прогнозы не относятся к его сильным сторонам. В итоге, он легко повёлся на хитрость Урдалака, хотя было время, чтобы попытаться прояснить ситуацию, а не бросаться в омут с головой. Эта черта характера осталась при нём, но есть и изменения, которые выглядят вполне в духе эволюции персонажа.       Так, если в первом фильме Артур был малолетним авантюристом, а до судьбы минипутов ему особого дела не было, то в продолжении он, напротив, рвется спасать меньших братьев с благородством романтичного рыцаря. В принципе логично: герой стал старше, выработал в себе некие мировоззренческие принципы, имеет планы на будущее. О стойкости персонажа, граничащей с безрассудством, наглядно говорит сцена посвящения Артура с ритуальным мазанием его красками, а точнее – испытания. Как мы помним, он стал якшаться с теми аборигенами бонго, и они научили его любить «природу вашу мать». Конечно, у африканских племен инициация мальчиков в мужчин обычно проходит более интересным способом, чем нам показали, обычно без членовредительства не обходится. Испытания по словам Арчибальда очень сложны, очень немногие проходят их в малом возрасте, как это сделал Артур. Иронично, эти испытания как бы призваны не только научить ценить любую жизнь, но и воспитать в человеке терпение (ну-ка постой в обнимку с деревом несколько часов), однако Артур, как показало время, всё по-прежнему торопится куда-то, сесть и подумать у него времени нет.       Кстати, на лицо зомбирование парня аборигенами. Год назад за ним не было замечена большая любовь к природе, скорее он был даже утилитарен в отношениях с ней, а теперь уже и перед пчелкой извиняется за то, что лично он ничего плохого не сделал. Короче, охмурили «Козлевича» ксёндзы, но нехай, ибо природа в натуре важна. Артур демонстрирует одновременно и безбашенность и обостренное чувство справедливости: зная о том, что пчела может убить его ядом, он всё равно благородно ползет её освобождать (из той же оперы его ночлег в медвежьей берлоге). То есть, из авантюриста-прагматика он в продолжении сериала превращается в рыцаря-романтика: склонность к риску сохраняется, однако мотивы уже другие. Это запомним. При этом, когда узнает, что его батю пчела шихнула в зад, то довольно сухо коротко бросает: «Ну, не убила же».       Таким образом, он считает, дескать, Арман получил по заслугам. Вызывает зрительское недоумение сцена, где Артур общается с матерью. Сперва он утаивает от нее муравьев в поезде, будто что-то криминальное, а чуть позже спокойно выкладывает ей всё о своих намерениях с минипутами. Вы можете сказать, мол, он знал, что мать ему не поверит, а потому позволил себе откровенничать как дурачок без задней мысли. Нет, на Артура это не похоже. Просто режиссеру и сценаристу требовалось хоть как-то ввести в курс дела тех, кто первую часть не смотрел, однако сами понимаете, что делать это за счет реплик главного героя, меняя при этом суть его характера, довольно похабно и криво. Согласитесь, что люди не упоминают между собой детально те вещи, о которых они хорошо извещены. Ну, например, в стиле «О, это было во времена Великой Отечественной, да знаешь ли ты, дружище, что Великая Отечественная война была с 1941 по 1945 годы, и в её период воевал СССР с Германией и со странами Оси». В дурном фэнтези в подобном ключе персонажи часто преподносят читателю лор этого мира. Вот и в «Мести» лень было адекватно напомнить о событиях прошлого фильма.       Далее проявляется конфликт: Арман портит Артуру всю малину; парень понимает, что батя с ним считаться не станет, а потому просит защиты у матери, но у той слишком слабый характер, чтобы надавить на мужа, тем более, что она не вполне понимает надо ли это ей вообще, ведь Артур «просто играется в минипутов и принцесс». Нехотя Артур принимает волю отца, надеясь увидать любимую и друзей в другой раз, однако ситуация сразу усугубляется: задачи, которыми герой движется к цели, перманентно осложняются. Теперь поступает сигнал «СОС» от минипутов, а это намного страшнее для Артура, чем просто не попасть на праздник, поскольку он рискует вообще больше не увидеть принцессу и товарищей. Сперва он поручает деду спасти минипутов, однако в нем на пути домой взыграло чувство рыцаря-спасателя и при первой возможности он, проявляя изобретательность, удирает обратно, здорово напугав родителей. Вообще парень в фильме не раз жертвует отношениями с родителями в пользу Селении и минипутов, это уже говорит о том, кто ему на самом деле ближе. В разговоре с мамашей Артур не признается, будто любит Селению, завуалировав разговор шуткой, дескать, она уже старуха в тыщу лет, но Арчибальду в порыве волнения открыто говорит: «Если что-то случится с Селенией, то я всё равно умру – сердце будет разбито. Я их последняя надежда». Таким образом, в рыцарстве тамошнего Артура есть мотив «защитника угнетенных», но в большей степени выражен мотив «любовный». По существу угроза минипутам и в самом деле мало очевидна, о чем большинство персонажей и говорит прямо, но у страха глаза велики. Несмотря на все увещевания и предупреждения, Артур опрометчиво соглашается пройти через болезненную процедуру лиан, о чём сам довольно скоро сожалеет и начинает стонать, что во многом сводит эту его жертвенность на нет. Чего ты, дескать, хорохорился, хотя тебе твердили, что это опасно, да и назад пути не будет?       В такого рода моменты второй фильм вроде как и пытается выглядеть мрачнее и серьезнее, однако на фоне общей идиотии происходящего получается слабее нежели в первой киноленте. Какого-то рожна один из негров выкапывает для Артура ямку наугад прямиком над баром Макса. Казалось бы, а что мешало убрать телескоп и спокойно отправить Артура в зал перемещений. Тут и конец бы фильму: Селения не успела бы никуда ускакать, соответственно не угодила бы в плен к Урдалаку. Короче, Артур оказывается в баре Макса (ой, как удобно) и вспугивает тамошних баб, дабы не получить дополнительно неприятностей тут же торопится извиняться, но к счастью для него тут друзья, тут свои… Прохлаждаться парень не желает и вынуждает Макса помочь ему добраться до Первого королевства. Сперва он теряется в шумной обстановке, но мгновенно берет дело в свои руки, когда видит пленного Барахлюша. Столь же опрометчиво Артур полагает, будто способен управлять роботизированной божьей коровкой (что характерно, ему отчего-то это в самом деле удается); по чертежам дедова подвала, которые он некогда видел, парень находит верную дорогу, быстренько смекает, что избавиться от погони можно лишь путем утилизации светлячков, что он и делает, предварительно извинившись перед ними. В минипутской обители его все радостно приветствует, лезут обниматься, а он и не возражает такому радушию, хотя интересует его, впрочем, одна лишь принцесса, о чем он невозмутимо королю и сообщает. Когда объявляется Урдалак, Артуру самому первому хватает мозгов и интуиции, дабы сложить два и два в уме и понять, что развёл его как лоха именно Ужасный Урдалак. По-братски парень предлагает свою жизнь в обмен на жизнь Селении; когда же принцесса в безопасности он её, стал быть, засасывает в уста, пафосно сказав-де «Принцы и нужны для того, чтобы спасать принцесс».       Всё, занавес. Феминистки негодуют. Сторонники мужского движения также обвиняют Артура в «аленизме». Такова в целом последовательность предпринятых героем действий. Что тут сказать, Артур безусловно как персонаж имеет в этом фильме развитие, веришь, что он развился за прошедший год. Он не только взрослее и серьезнее, но готов не только взять ответственность за свою благополучную жизнь, но и за жизнь любимой и её народа, готов даже на самопожертвование. Да и природу (мать вашу) возлюбил страстью гринписовца. В общем, слишком уж правильный стал, скоро нимб засветит над башкою. Хорошо это или плохо? Это нормально. Хотя мне лично не хватало некой едва заметной порочности и хитрожопости, что были в нём в первой картине. СЕЛЕНИЯ. Думаю, многим, как и мне, в свое время полюбился персонаж принцесса Селения, и все мы ждали её появления в продолжении. Перспективно она могла бы стать едва ли не лучшим персонажем вселенной «минипутов», однако беда в том, что её развитие закончилось на первом фильме, а дальше был сплошной сценарный и режиссерский кошмар. Поэтому, чем больше я копался в этих фильмах, тем больше мне начинал нравиться как персонаж Артур – он хотя бы стабилен.       Как мы помним, нас большую часть фильма мурыжат разговорами о Селении, но саму её показывают лишь ближе к концу. Тем более раздражает то, как её представили в итоге. О чем Бессон думал? В киношном деле стоит различать понятия активность и действие. Активность – всё то, чем персонаж занимается на экране, а действие – то, чем герой занимается с целью достижения своей цели (то, что толкает сюжет вперед).       Цель принцессы в фильме легко читаема: воссоединиться с любимым рыцарем Артуром, по которому она так тосковала, и не разочаровать его. В связи с этой целью поступки Селении действительно являются «действиями»: она занимается гимнастикой, чтобы быть в форме, она упражняется в пении, чтобы подать себя в лучшем виде, она наряжается в особое платье, которое должно понравиться её герою; в конце концов, она от нетерпения первой приходит в зал перемещений. Технически – всё грамотно, с точки зрения достоверности – ложь. Это не та Селения, которую мы знаем по прошлому фильму, её грубо подменили фальшивкой.       Когда я писал, что характер принцессы неизбежно в конце первого фильма претерпевает изменения, речь шла о том, что она становится менее высокомерной, становится женственнее, добрее, терпимее к брату, меняет приоритеты в жизни. Однако так сильно, как во второй части изменилась принцесса, любовь людей не меняет (минипутов тоже), как бы они там не скучали и тосковали по второй половинке. Селения некогда признала Артура равным себе, достойным, но никак не могла опуститься до уровня поклонения ему; она не могла не понимать, что ей нет нужды казаться лучше, чем она есть, чтобы нравиться парню, ей достаточно было оставаться собой, ведь за то её Артур и полюбил. Демонстрация подобной зависимости от кого-либо для принцессы была бы просто унизительной слабостью. И куда подевался её боевой настрой? Я могу поверить, что она от отчаяния могла отойти в укромное место и там втихую всплакнуть, но ни за что не поверю, чтобы она даже в минуту наивысшей слабости позволила так себя использовать, как это проделал с ней Урдалак. Не следует забывать к тому же, что ей уже доводилось находиться у злодея в плену, да она бы предпочла спровоцировать его на убийство, чем поставила бы под удар возлюбленного. Вообще Селении не везло с Урдалаком в фильмах – всякая встреча с ним оборачивалась для неё поражением и публичным позором. Вот и остается самозванке-принцессе только пугливо трястись безвольной куклой в клешне Ужасного У, чтобы потом столь же безвольно вывалиться из его мертвой хватки, оказаться в объятьях благородного оленя… э-э, рыцаря, ну и быть засосанной в десны и другие интересные места, томно прошептав при этом нечто пафосное в стиле «мой принц снова спас меня».       Если принцесса в первом фильме независимый персонаж с сильным характером потому что не боялась принимать решения, сражаться с врагами и пускаться в авантюры, то в продолжении она независимый персонаж потому что… вступила на путь эмансипации и переселилась из дворца в отдельный домик посреди деревни минипутов. Как говорят в Одессе, - это две большие разницы. Вот такой коленкор! В сухом остатке получается, что Селению низвели до клише «дева в беде», и как бы я не вижу в сим романтичном архетипе ничего плохого, ибо архетипы – это норма. Только именно данный архетип Селении не подходит от слова совсем. Потому что коли мы признаем Селению «принцессой в беде», то Артура мы будем буквально вынуждены переделать в сантехника Марио и отправить в грибное королевство «выручать бабу». «Нееет! Нееет!» - козлиным голоском блеет ранетка Лера Козлова, изображая Селению. Как всё-таки её голос метко подходит этой псевдо-героине. Будь это аниме, то Урдалачина ей еще публично одёжу порвал бы для фансервиса. Задроты-онанисты такое любят.       У меня есть разумное объяснение, отчего Люк Бессон так поступил с принцессой – и оно удручает. Похоже, режиссер попросту не знал, что с ней делать. Законы сценарной драматургии строго требуют, чтобы у персонажей был какой-то конфликт: даже у влюбленных не может быть всё радужно. Маститый кинодел Бессон доказал не раз, что хорошо может рассказать на экране историю, а вот может ли он достойно снять продолжение этой истории – уже вопрос.       Смотрите, в первом фильме Артур, пройдя через все подколки принцессы и пренебрежение, добивается её внимания в конечном счете. Таким образом, они друг друга уже любят – как показать их отношения в следующем фильме, чтобы это выглядело интересно, свежо, напряженно? Сценарий ленты «Месть Урдалака» наглядно демонстрирует нам, что режиссер не нашел ничего умнее, как сделать из Селении даму в беде, а чтобы подольше утаить этот крайне слабый и избитый сюжетный ход пришлось максимально минимизировать появление принцессы минипутов на экране. Однако не того желали фанаты! Принцесса опорочена – зрителю пощёчина.       Можно ли было сделать лучше? Вне всякого сомнения, приведем даже пару примеров: неплохой и хороший. Неплохой пример – фильм Сэма Рэйми «Человек-паук 2», а именно отношения Паркера с Мэри Джейн. Весь первый фильм задрот Паркер налаживает контакт с ней и в принципе она даже готова с ним встречаться. Во втором фильме Паркер продолжает подбивать клинья к девушке и спокойно мог бы быть с ней, кабы из-за своей тайной жизни маргинала-героя не опаздывал вечно к ней на свидания; итог немного предсказуем: Мэри Джейн наставляет ботану Паркеру рога с космонавтом (хорошо хоть не с водолазом). Иными словами, всё обхаживание по сути начинается сызнова, но не на пустом месте, а по объективным причинам, что в принципе нормально придумано (это притом, что в этих фильмах Мэри Джейн типичный архетип девы в беде).       Теперь хороший пример – мультфильм «Шрек 2». Имеем мы соответственно следующее: Шрек женился на Фионе, они любят друг друга; предпосылок, чтобы разбежаться в стороны, просто нет. Конфликт выстроен на нежелании Шрека ехать в родное королевство Фионы, так как он справедливо полагает, что ему там не будут рады; на этой почве он ссорится с женой, но потом, впрочем, соглашается отправиться в путь. Далее Шрек ожидаемо не ладит с отцом Фионы, но решает для общего блага сделать колдовством себя и принцессу красивыми, тогда как Фиона, в свою очередь, пытается понять, где её все-таки надула крестная фея и принц «Коля Басков». То есть, здесь в наличии и вызов, и интрига, и развитие персонажей с новой стороны – от так это правильно делается, товарищи. БАРАХЛЮШ. Юный принц Барахлюш с позиций драматургии играет примерно ту же функцию, что и в первом фильме – никакую. Тем не менее, его объективно больше на экране, чем той же Селении, а потому некоторое развитие он получает, сей факт меня лично не может не радовать. Любопытно, что Барахлюш в большей степени нуждается в интерпретации, чем любой другой герой; конечно, я опираюсь на факты, которые вещь упрямая, как известно, но признаю, что где-то я откровенно домысливаю; ваше дело – соглашаться ли со мной на счет этого персонажа. С одной стороны, совершенно очевидно, что авторы не знали, как устроить в фильм Барахлюша; они были вынуждены сделать это строго постольку-поскольку, ибо тот был заметным персонажем в прошлом фильме (читай – один из трио главных героев), однако линию этого героя в продолжении можно спокойно вырезать – ничего не изменится. Сами попробуйте представить это методом абстрагирования у себя в уме. В первом фильме Барахлюш объяснял Артуру, что вообще происходит, «подсвечивал» характер Селении на контрасте, а также с ним было связано много гэгов. В продолжении всё это дело было существенно кастрировано к добру иль худу, оттого и герой воспринимается старше и серьезнее, хотя кого-то он, небось, еще в состоянии умилить своей наружностью и бестолковым ножом-мультитулом. И неудивительно, так как в роли главного клоуна теперь выступают родители Артура (особенно папа Арман).       Итак, чего мы знаем о Барахлюше. Впервые мы видим его на территории бывшего Некрополиса, где теперь Райская Аллея – район клёвочуваков под мягкой оккупацией войск некоего Кроба. Барахлюш оказывается в беде: его хватают и сажают в клеть войны-единороги; как позже выясняется, захвачен он был не из-за своего высокого положения (кому он вообще нужен), а по собственной глупости – не перестроился на шоссе влево, чем спровоцировал вражьих солдат. И хотя принц не без чванства замечает, что его обычно узнают и уступают дорогу, но на сей раз накосячил он не из бравады, а банально из-за незнания – забыл, где правая сторона, а где левая. Вместе с тем, дураком его назвать нельзя, да и неразумным в виду возраста тоже, далее будут основания полагать, что проблемы Барахлюша возникают именно от его взаимодействия с обществом, а в остальном он вполне сам себе хозяин. Недостаточную социальную адаптацию принц компенсирует иными талантами. Любопытен факт, что сам Барахлюш не присутствовал на подготовке к празднованию в честь возвращения Артура: это видно и по флэшбэку Миро, где юного принца не видно среди толпы встречающих в зале перемещений. Кроме того, едва ли с момента прибытия Артура в мир минипутов через лианы и его встречи с Барахлюшем прошло хотя бы два часа, а это значит, что принц оказался в Райской Аллее задолго до назначенного появления Артура. Да и сам он в разговоре с Артуром признает, дескать, сбежал во время всеобщих хлопот: «Все были так заняты, никто и не заметил моего ухода». Нет, это не простая беспечность, Барахлюш и в самом деле не сильно спешил вновь увидеть Артура, а предпочел свои дела, решив, дескать, с корешем Артуром успеется. Примечательно, что и в первом фильме встреча Артура и Барахлюша произошла вдалеке от народа минипутов: как мы помним, пока все собрались на церемонию извлечения Меча Власти из камня, наш принц чего-то делал один в зале перемещений (или недалеко от него, главное, что он был один). И вот здесь возникает ироничная двойственная ситуация: Барахлюш не дичится общества, но со своими соотечественниками не очень-то идет на контакт, но не из-за того, что ему венец королевского сынка на голову давит, и он всех презирает, возможно, он просто стесняется. Можно предположить, так и так, ему попросту, мол, скучно столько возиться вместе со всем народом ради кого-то там одного, пускай это даже сестра или лучший друг – такой вот необычный эгоизм или же искусно скрываемый от зрителя интровертный тип. Вызывает сомнение, будто в одиночку ему шибко интересно, по-моему, он занимается всякой чушью, но это позволяет ему чувствовать себя независимым от других, что в принципе так и есть – ему не нужен никто и ничто, чтобы быть самим собой. Даже свое заключение в клетке он переносит на удивление степенно.       Это я подвожу к мысли, что Барахлюш по натуре скорее волк-одиночка, просто он еще сам того не понял. Там, где Селения в фильме разнылась, когда не дождалась Артура, то Барахлюш даже не соизволил встретить своего друга – неплохой контраст! Конечно, между тремя героями отношения неодинаковы, но не забывайте, что весь первый фильм они прошли бок о бок, ближе Артура у Барахлюша друзей всё равно нет. Подобное поведение может быть прямым следствием социальной неадаптированности Барахлюша, неумение вести себя нормально в обществе, непонимание, что можно и кому говорить, а кому категорически нет. Когда он систематически подкалывает Селению, мы понимаем, что у них не всё ладно в отношениях, но когда он Артуру в присутствии короля говорит, что его отец хранит множество любовных писем, то это можно назвать только скотством. Можно, но мы не станем, поскольку понимаем, что Барахлюш в сущности дикарь без общественного ограничителя, коего у него нет, потому что им, по-видимому, толком не занимаются – ни отец, ни наставники. Как еще объяснить, что он предоставлен самому себе и может позволить идти куда хочет, а за ним и проследить некому? К слову сказать, это большой для персонажа прогресс, что он не только осознает свое второсортное положение при дворе, коим становится недоволен, но и может его сформулировать вслух. Когда стражник у ворот, перед тем как открыть героям врата, говорит Барахлюшу, что даже не видел, как тот уходил, то юный принц раздраженно бросает: «я же говорил, здесь никому нет до меня дела!» Вообще характеристика «раздраженный» - это именно то свойство, которым уместнее всего будет описать Барахлюша в продолжении. Он не рад, что его никто дома не хватится до заката, не рад, что пробуждение в коконе бабочки было не самым комфортным, не рад, что не удалось позавтракать (этакий коротышка Пончик на минималках). Короче, всё не так. С такой социофобией только в лесу жить – и, надо отдать ему должное, к дикой природе он, кажется, приспособлен гораздо более чем на взаимодействие с «человеками». В некоторых сценах он – этот толстый рыжий карлик, который недавно, что зверь был заперт в клети – доминирует над нашим героическим Артуром, рвущимся всех спасать. Вспомните, как дурачок Артур брыкается бессильно в паутине, думая, будто паук сейчас сожрёт их, как Барахлюш невозмутимо урезонивает его «Ты оглох, Артур? Я сказал спокойнее, не то сильнее влипнешь». Далее, как ловко он укрощает паука, благодаря навыкам, которые получил на паучьей ферме, где, похоже, работал лично. Ну и столь же ловко выпутывает друга из ловушки. Да Артур просто щусёнок в такие моменты на фоне юного принца; жаль только их немного. РОДИТЕЛИ АРТУРА. Что особенно бросается в глаза – так это возросшая роль родителей Артура. Если в первом фильме их линия была сугубо фоновая, призванная подчеркнуть одиночество Артура, то в продолжении они выросли из персонажей «последней когорты» до фактически основных действующих лиц. Складывается вопрос – зачем? Вот представьте себе, что вы посмотрели фильм «Гарри Поттер и философский камень», предположим, вам очень понравились приключения троицы героев – Рона, Гермионы и собственно Гарика. Вы, стал быть, с нетерпением ждете, когда выйдет продолжение «Тайная комната», идете на сеанс, а там наш Потник весь фильм якшается с каким-нибудь Невиллом Долгопупсом или иным ноунеймом, тогда как роль Гермионы и Рона сводится до статистов факультета. Они мелькают пару раз на уроках, пару реплик в столовой произносят, но и только. Едва ли вы обрадуетесь такому, даже при условии нормального сюжетного объяснения, дескать, Гарик смертельно с друзьями поссорился и весь год динамит их. Это я к тому, что никому неинтересны родители Артура, никто не ходил в кинотеатр, дабы глянуть на их кривляния, однако значительную часть картины они на экране, зато у той же Селении всего несколько слов на весь фильм. Но-о-ормально!       Объяснение этому, впрочем, есть, и оно вполне укладывается в представления авторов о целевой аудитории, т.е. детях. Взаимоотношения Артура и отца есть типичная проблема «отцов и детей»: подростки считают, что родители их не понимают и вообще всю малину портят – гулять до полуночи нельзя, бухать с дебильными дружками и т.п. Примерно такая линия и прослеживается в фильме, что, разумеется, сделано не просто так – авторы пытались сыграть исключительно на чувствах школьников. Львиная доля юмора также связана, так или иначе, с родителями Артура, поэтому петросянство со стороны прочих героев заметно поубавилось; даже главный шут оригинального фильма принц Барахлюш в сиквеле выглядит более серьезно, хотя это пошло ему только на пользу. При этом нужно держать в уме, что родители Артура в «Мести Урдалака» заметно отличаются от самих себя в первом фильме, однако предпосылок для такого развития попросту не сложилось. Они в конце первой кинокартины так и остались засранцами, не извлекли для себя никакого урока, так отчего же они так переосмыслили вдруг за год своё бытие?       МАМА РОЗА. В первой картине маму Артура мало заботит сын, это же касается и её мужа. Единственная разница между ними в той картине – она хотя бы имитирует какую-то заботу, тогда как Арман сущий питекантроп в вопросах воспитания. В продолжении всё иначе: Роза хорошо относится к сыну, пытается заступаться за него перед мужем (неудачно). Короче, обычная мать. Вообще её, конечно, облагородили здесь: она и умнее стала (догадалась, кто выпустил пчелу) и давить насекомых не хочет, совесть имеет. Иными словами, если в оригинале муж и жена – одна сатана, два сапога пара, то в сиквеле Роза скорее подавлена авторитарным Арманом. Она может иметь отличное от мужа мнение, но во всём ему послушна. Ожидается, будто в конце фильма она найдет в себе силы восстать против бестолкового мужа, однако этого не происходит.       ПАПА АРМАН. Арман не только сменил физиономию, но и характер: в нём откуда-то проснулась большая любовь к сыну, настолько большая, что он готов раздавить любую букашку, угрожающую его жизни и здоровью. Вообще Арман, как отец, имеет право на беспокойство, но начнем с того, что ненависть Армана к насекомым обусловлена не только страхом за Артура, скорее, он просто её так оправдывает. Иначе он ограничился бы только истреблением пчел, а не стал бы бегать по дому с шизофреническим лицом и шикать химией из баллончика на сервиз, из которого сам бы потом и пил чай. Опять же, в его уловках и высказываниях изрядно садизма в отношении насекомых: да он, похоже, повёрнулся на этой теме и стал похож на маньяка. Его жена, например, ничего подобного букашкам не желает, хотя не меньше беспокоится о сыне, да и общается с Артуром заметно душевнее. Надо полагать, аллергию на пчел у парня выявили давненько, однако забеспокоился папаша отчего-то только сейчас, тогда как год назад Артур и вовсе жил у бабки всё лето и в ус не дул.       Дело в том, что Арман суть есть нелепое ничтожество, но он любит доминировать, а поскольку доминировать такому оболтусу трудно, то ищет он тех, кто заведомо слабее. Это, кстати, объясняет, почему он женился на Розе – она даже меньше его приспособлена к окружающему миру. Вообще попытку облагородить Армана я нахожу неудачной. Он постоянно твердит тупо в лоб зрителю, как он волнуется за Артура, как любит его, но мы этого не ощущаем, потому что его действия противоречивы. Мы видим, как Арман из-за обиды на Арчибальда собирается уехать раньше и ничуть его не волнует, что у Артура были какие-то свои планы; он даже не позволяет тому нормально попрощаться с дедом и недоверчиво стоит у тех над душой, будто злодей какой (в известной степени он тоже антагонист, так как препятствует Артуру). Вернувшись вынужденно после ДТП, он первым заподозрил, что Арчибальд спрятал Артура. Мы можем предположить, мол, он так ревнует сына к старику, у которого гораздо лучше получается общаться с ребенком; прежнему Арману образца 2006 года было бы всё равно, но нынешнему, по-видимому, нет – слишком уж бьет по его самолюбию.       Несмотря на комичность образа, Арман не такой уж и болван, но характер у него по-человечески слабый. Он проявляет ненужное упрямство, но отстаивать его часто не в состоянии: не может урезонить негров-аборигенов; с Арчибальдом предпочитает не искать консенсус, а назло уехать. Символична сцена с бараньим вожаком, где неплохо раскрывается дутая решительность Армана: после столкновения машины с бараном он пугается и начинает просить у зверя прощения, будто бы тот может его понять. В конечном счете, даже пчел Арман решает устранить чужими руками, вызвав пожарную машину.       Единственный более-менее светлый момент с персонажем – это, когда он, примирительно общаясь с Арчибальдом, признает, что был груб с сыном и часто не понимал его. Могло бы стать аркой персонажа. Только и это всё портит одна из последних сцен, где Арман пытается выманить Артура коробкой пастилы, словно имеет дело не с человеком, а дрессированной собачкой в цирке. Такое убогое отношение к не столь уж и маленькому парню выдает не просто «непонимание» отцом сына, а вообще «незнание», будто они чужие люди. Щеголяющий знанием произведений искусств Арман оказывается не в состоянии понимать адекватные человеческие отношения. БАБУШКА И ДЕДУШКА. Особых изменений за Маргаритой (Дейзи) не замечено, хотя, говоря по совести, её роль в фильме в сравнении с прошлой частью сильно сократилась. Это всё еще моложавая старуха с долей здорового скепсиса, которой удается неплохо осаживать мужиков. Что касается деда Арчибальда, то самое главное изменение в нем (притом самое разумное, если сопоставлять с прочими персонажами) заключается в следующем – старик, наконец, остепенился. Если в первой картине Арчибальд был в хорошем смысле безумным чудаком, то теперь он совершенно адекватный и скучный дед, еще и подкаблучник. Для Арчибальда из фильма-оригинала было нормой написать внуку «Артур, тебе уже 10 лет, а потому иди-ка к минипутам и победи вместо меня Урдалака, а то мне, скорее всего, встречи с ним не пережить». Да, это тупо, но играет на образ персонажа, делает его не просто странным, а индивидуальным и загадочным.       Теперь же вспомним, с каким трудом в «продолжении» он утаил свое беспокойство от парня, когда Артур без задней мысли радостно ляпнул, что ночевал в берлоге медведя. Вспомните, как дед натужно морщился от ужаса, когда его внука размалеванные негритосы давили лианами (я прямо Мистер Политкорректность). То есть, Арчибальд тут обычный заботливый дедушка: и внука похвалил, и волнуется за него, и в подарок игрушечную железную дорогу с поездом приволок. В фильме Арчибальд откровенно не хочет ссориться с женой, возможно, он даже побаивается скандалов бабки: ей хватило одного двусмысленного намека, чтобы Арчибальд понял, если он хочет помочь минипутам, то драпать от супруги в их мир придется под покровом ночи – иначе она не отпустит. Да и вообще старик свалял дурака. Он ведь прекрасно знал, что минипуты рисовые зерна с посланиями не отправляют, но всё равно, несмотря на свой опыт, даже не предпринял попытки предварительно связаться с минипутами.       На самом деле объяснить перемены в Арчибальде можно и довольно нетрудно. Остепенился он, отсидев несколько лет в шарашке Урдалака; от такой жизни можно не то чтоб поседеть, а вообще все приоритеты жизни пересмотреть или вовсе с ума спрыгнуть. Хотя Арчибальд, как мы помним, в тюремной камере и предстал бодрячком, но он первым сдался в тоннеле, утверждая, что им всем конец, а потому борьба тщетна и осталось молиться. То был первый звоночек, дескать, старый чудак-приключенец Арчибальд уже не «торт». УРДАЛАК. Это странно, но виновник торжества император Урдалак со времен первой картины по всей видимости… сошел с ума. Естественно, он и прежде не отличался адекватностью, однако эта неадекватность носила сюрреалистичный, но вместе с тем осмысленный характер – это был правитель безумный и гениальный одновременно, иными словами. Выдвину крамольную вещь, но ничего подобного в фильме «Месть Урдалака» мы не наблюдаем – тамошний Урдалак не тот же Урдалак, которого мы знали. Чтобы стало яснее, поиграемся в искусствоведов.       В греческой мифологии отец Зевса титан Кронос, боясь свержения, пожирал своих детей, могущих поднять восстание супротив него. В римской традиции он зовется Сатурном, но суть прежняя, так как римляне любили воровать у других народов материальную и духовную культуру. И вот глянем на картины с общим сюжетом разных художников – Гойя и Рубенса. Сатурн на картине Гойя походит на безумного уродца: скрюченное тело, поехавший взгляд, рвет зубами окровавленное тельце младенца, так что от того только ноги и остались. Сатурн Рубенса смотрится совершенно невозмутимо: этот хладнокровный старик-людоед без всяких сомнений впивается в скривившегося от боли младенца – будто пьет его. Вот таких вот два любопытных взгляда на злодейский персонаж: первый – безумен во всех смыслах, второй – прекрасно осознает, что делает, а потому еще страшнее.       Если угодно, Урдалак из первого фильма – это такой же извращенный и рациональный тиран как Кронос Рубенса, а Урдалак из «Мести» такой же бешеный пёс, что и Кронос Гойи. Вот только за Урдалака сценарно в обоих случай отвечал один человек – Бессон; ему и объяснять, отчего злодей не похож сам на себя.       Тем не менее, есть и более показательный пример из новой кинотрилогии «Звездных Войн» от студии Дисней. Если боитесь словить спойлер, то пропустите этот абзац. Урдалак, что в первом фильме, что во втором, является практически двойником верховного лидера Сноука. То бишь, мистичен, зловещ, внушает интерес к себе в первом фильме своей драматической историей – и превращается в опереточного злодея во второй ленте, где позорно сливается. Сноук, будучи подобен Урдалаку, не только уродлив, но и виден зрителю недолгое экранное время, причем из потемок, восседающим на троне (ничего не напоминает?) Тот и другой имеют оружие возмездия: у Сноука очередная Звезда Смерти размером с планету, а у Урдалака «адская машина наводнения из трубочек для коктейля и изоленты». Наконец, оба злодея уверены в себе: говорят спокойно, рассудительно, не спешат лично бить кому-то морду, всего один или два раза за фильм срываются на крик (и то больше для острастки) – короче, есть некое благородство, которое внушает уважение, хотя перед нами явные мрази-садисты. Сноук в продолжении «Последний джедай» предстает совсем другим: весь фильм дешевый пафос, карикатурное бахвальство перед сливом в сортир, дескать, «я всех вас переиграл», систематическое имбецильное гыгыканье, дурацкие ухмылки и прочее кривлянье, свойственное обычно сериальному злодею-неудачнику детских мультфильмов. Так вот, пересмотрев «Месть Урдалака», вы убедитесь, что вышеизложенное в равной степени стало характерно для Урдалака, загибаем пальцы: пересказ в деталях своего злодейского плана, самоуверенные понты, не менее трех раз злорадно гогочет во всю пасть от избытка коварства, наконец, несколько раз корчит харю в совершенно шизофренических оскалах без всякой надобности (в первом фильме едва ухмыльнулся всего два раза, и то один из них – чисто театрально, для издевки). Почти что игра «найди три отличия» или же «дай списать, я немного там у себя изменю, чтоб учитель не догадался». По сути единственное структурное отличие между ними в том, что Сноук сдуру получил всё же лазерную шашку в бок и располовиненный распластался на полу, а Урдалак не позволил себя сожрать жуку (хотя уверен, что такая жалкая смерть очень даже была бы ему к лицу, зритель получил бы сатисфакцию, однако кое-кто намылился уже снимать третий фильм франшизы с тем же антагонистом, посему не судьба).       Подобного рода метаморфозы в характере Урдалака нетрудно объяснить, если взять за тезис утверждение, что Бессон сильно упростил требования к целевой аудитории, переориентировав её исключительно на детей. Тогда действительно образ Урдалака в роли опереточного злодея будет удобоварим даже для позавчерашнего младенца. Однако сценарно такие изменения можно лишь объяснить тем, что Урдалак близко к сердцу принял разрушение Некрополиса и окончательно с ума спрыгнул, отсюда и этот нелепый, откровенно раздражающий гротеск в поведении, разве только кончик языка изо рта не высовывает от избытка хитрости.       Цель Урдалака: у антагониста, разумеется, цель имеется, но не та, которую ожидаешь от фильма, в названьице коего наличествует слово «месть», ибо Ужасный У внезапно никому не мстит. Более того, он прямо говорит Артуру, мол, еще недавно он был бы рад поквитаться с ним, но теперь его занимают другие вопросы, ведь ему нужен «масштаб, размер, рост», а уж с ростом он мог бы мстить вообще всему миру за свои несчастья по жизни. Вот только это закладка на будущее, а в самом фильме никакой мести нет. Мало того, для злодея жажда абсолютного господства превалирует над местью. Селению он берет в заложники только затем, чтобы беспрепятственно пробиться к телескопу и попасть в мир людей, а не из-за желания насолить Артуру любой ценой. Если вы вдруг думали, дескать, Урдалачина руководствовался принципом «пусть он познает жгучую боль утраты, пусть помучается так, чтобы ему захотелось умереть, хитроумный воитель разит не ум и не тело; сначала мы нанесем ему удар в сердце!» - вы ошиблись и спутали Урдалака с Зеленым Гоблином. Селения не более чем инструмент в этот раз, кабы ему в лапы попался Барахлюш, то для Урдалака никакой между ними разницы бы не было. И хотя Ужасный У более чем прозрачно намекнул, что принцессу он в любом случае укокошит, но местью Артуру такое обещание считать нельзя, поскольку это вообще имманентно присущая ему черта характера – всех убивать, кто не с ним и не несет ему пользы. И вообще за весь первый фильм Артур перекинулся с Урдалакой парочкой фраз, злодею совсем не было до парня дела, а тут они прямо заклятые враги.       Надо заметить, для великого повелителя, каким безусловно мнит себя Ужасный У, он в новом фильме ведет себя на удивление незаинтересованно в том, что непосредственно касается его власти и империи. Еще недавно он жаждал уничтожить последний очаг сопротивления и править всеми Семью Королевствами, а ныне как ни в чем ни бывало целый год чалится без дела в доме Арчибальда. Видано ли дело, он за целый год даже не попытался вернуть себе власть, позволив какому-то Кробу и армии единорогов, о которых никому ничего не было известно в недавнем прошлом, заявиться без приглашения из дальних мест и произвести оккупацию земель Некрополиса. Понятно, что ему было любопытно глянуть жизнь людей, шпионить за главным виновником своих неудач (Артуром), но любопытство и знания всегда были для Урдалака лишь средствами укрепления власти (недаром он не спешил убивать Арчибальда, когда тот был пленником и многому мог осматов научить). Нас пытаются убедить, будто жестокий, но обаятельный Урдалак, будучи по натуре лидером, добровольно ушел в изгнание и даже не попытался собрать разрозненные силы осматов, завербовать под страхом смерти новых слуг, отстроить затопленный город. Серьезно? Когда-то этот персонаж из изувеченного ядом изгнанника-зомби стал «черным властелином» и с нуля создал местное отделение «Мордора», а теперь он на правах шестёрки собственными силами ведет разведку в стане врага?       Сам Урдалак причину длительного «великого кухонного сидения» объясняет крайне пространно: «надоел этот маленький мир; во мне вновь проснулся дух завоевателя!» Кто же, спрашивается на милость, этот дух у него отобрал и кто вернул назад? И когда это он успел пересмотреть свои приоритеты в жизни? Когда его батя Артура умастил в буфете дихлофосом, или когда он увидел солдата в доспехах, нарисованного на кружке? Или когда смотрел, как бабушка Дейзи из морковки нарезает всякие художества? В общем, нелепица какая-то, одно с другим не вяжется.       Бессон и сам понимает насколько карикатурен получился Урдалак, этот жирнейший комизм сквозит даже в обыденном описании злодеем окружающего мира: мать Артура он называет «особь», а столовые приборы и ножи в руках бабушки «орудиями пыток»; «она всё делала с любовью, что для меня совершенно неприемлимо» - столь однобокие взгляды доморощенного палача, который не видит разницы между орудиями труда и оружием, выдают в нём неинтеллектуального противника, привыкшего лишь «стукать людишек по башке», хотя таковым повелитель Некрополиса прежде не был. Формально он вроде бы и тот же самый, однако это не так. Сохранились с оригинального фильма такие черты как артистизм, граничащий с театральщиной; ехидство, самоуверенность. Так, Урдалак открыто глумится над Артуром, утверждая, что очень ему рад, так и так, парень, мол, не должен на него злиться, ибо они почти как братья, поскольку оба являются частью природного цикла. Его комментарий «жаль руки заняты, не могу похлопать твоей сообразительности» - также, что называется, «в пользу бедных». В такие моменты он похож сам на себя, в другие – нет. Что касается «гениального» плана Ужасного У, то он не выдерживает никакой критики – могу определить и без стетоскопа. Замысел злодея строился исключительно на допущении, что ему удастся захватить в заложники кого-то чрезвычайно важного из народа минипутов (кем соотечественники не захотят пожертвовать) и, прикрывшись живым щитом, пробраться в зал перемещений и принудить перенести себя на поверхность с помощью телескопа. Не забываем, что у него на всё про всё весьма ограниченное время, пока лунный проход работает. Его план неминуемо провалился бы, кабы Артур в срок проник к минипутам; принцессе не пришлось бы уходить из деревни, бдительность она также не потеряла бы. И вот столь дутую затею, которая трещит по швам, нам продвигают в качестве мега-стратегии, что только выставляет Урдалака болваном. Это сугубо произвол авторов, что всё сработало, как требовалось главгаду. Коли беретесь подыгрывать антагонисту, так хоть не выставляйте косяки сюжета на показ, а то бахвальство У о его многоходовочке вызывает только приступ смеха, и нет, это не комплимент.       Финальная сцена с Урдалаком также неоднозначна. С одной стороны, сей фарс, когда темный повелитель старчески причитает, что упал на единственный камень в округе, а потом, пнув его, прыгает от боли на одной ноге, хотя ничего не должен был почувствовать, ибо он мертвец – вызовет восторг, возможно, только у дошкольников, а с другой – искренний животный страх быть съеденным жуком, показывает злодея с человеческой стороны, его уязвимость. Видно, что Урдалак ценит свою жизнь дороже любой другой и, несмотря ни на что, цепляется за неё. Возможно, кстати, он единственный такой на всю трилогию любитель пожить; просто для сравнения: Арчибальд еще в первом фильме смирился с неотвратимостью гибели перед затапливаемым тоннелем, Артур был готов отдать свою жизнь Урдалаку в обмен на жизнь Селении, а сама принцесса в оригинальной картине «Артур и минипуты» собиралась в самоубийственную миссию против Урдалака.       Внезапно увеличившись в размере (и почему не сразу?), Урдалак перед поеданием жука изрекает свое сакраментальное философское кредо, которое вело его в жизни по карьерной лестнице: «Ешь или съедят тебя». Близость смерти мгновенно сменяется в нём надменным чувством правильности происходящего – так и должно быть с моими врагами.       Ну, и финальный аккорд этого маразма: Урдалак совершенно идиотски мычит «бу», повергая тем в ужас всё живое, а затем дико ржет, вызывая зависть, вероятно, у самого чёрта. Довольно необычное поведение для того, кто пару минут назад впадал в гнев, когда проводник намекал ему на физическое уродство, а теперь кичится своею мерзостью, радуясь достигнутому эффекту. Нет-нет, Урдалаку вполне осознанно нравится быть абсолютным чудовищем и терроризировать всё живое, если он и рефлексирует по былой красоте, то большого значения ей в жизни теперь не придает, а злится больше для вида (в первой картине, к слову, было также). Тем не менее, ничто не отменит факта, что это «бу» попахивает детсадом и в принципе противоречит образу злодея.       Хотя образ Урдалака и был упрощен в сравнении с прошлой лентой, но сделано это завуалировано: не каждый заметит, особенно, когда в голове туманная картина событий прошлого. Да, это уже совсем не тот харизматичный гений зла, но отчего-то ему всё-таки немного веришь, хотя авторы и постарались сделать из него шута. Наверное, оттого, что его желание не отстраивать прошлое, оглядываясь назад, а идти в будущее: начать всё заново, но уже в чужом для него мире, выдает в нем дух того самого авантюриста, который когда-то шел в «крестовый поход» за водой, бухал напропалую в кабаках, а затем из говна и палок сделал себе империю на костях – под стать своему уродству. И этим он подкупает. Урдалак не терял надежды и веры в собственные силы, потерпев поражение. Ориентир на лидерские позиции неизменно заставлял его двигаться вперед: он не стал доказывать минипутам, что остался прежним, когда был отравлен ядом и стал уродом; в этой связи можно поверить, что он восстановлению Некрополиса и борьбе за власть предпочел еще большую авантюру чем прежде – завоевание мира людей. Только в том и ирония, что Урдалак, будучи неплохим тактиком, показывал себя посредственным стратегом, слабо оценивающим ситуацию в целом и крайне небрежным в прогнозах. Его поражение было объективно обусловлено, и Артур мог бы даже не вмешиваться.       К слову, этим авантюризмом Урдалак весьма схож с Артуром. Что Урдалак решился на сомнительное дело – попасть в мир людей, хотя смутно понимал, с чем ему придется столкнуться. Так и Артур нырнул всех спасать в мир минипутов без всякого соображения и подготовки: это как если бы вы связали себя по рукам и ногам веревкой и сиганули башкой вниз в колодец.       Прочие именные герои являются героями-функциями, которые либо доводят до сведения Артура какую-то информацию (король, крот Миро), либо помогают добраться до пункта назначения (Макс и всё тот же Барахлюш). Для Барахлюша было сделано исключение, но прочих персонажей мы проигнорируем.

***

      А почему так вышло? Вообще мы, так сказать, могём много и долго размазывать по стенке промахи команды фильма, надругаться тыщу раз гомозиготным образом, всячески хулить, однако не думаю, мол, я сам сильно промахнусь, ежели сразу назову главнейшие причины провала фильма (с художественной и коммерческой сторон). Всё упирается в (загибаем пальцы): 1) Боязнь цензуры и стремление угодить целевой аудитории (детям, особенно подросткам). 2) Усталость от франшизы, а отсюда вытекает слабый сценарий. 3) Стремление к заработку (потому что сха-а-а-ва-ю-ют!) 1. Первый фильм в самом деле был семейным, он мог в той или иной степени угодить всем; кто желал увидеть больше чем детский мультик, тот мог увидеть. Тем не менее, коммерческий неуспех картины, а также зверства европейской и американской цензуры, свирепо зарезавшей фансервис для дядь, а также во многом делавшие стиль фильма двусмысленные шутки, вынудили Бессона охладить пыл и осторожничать, создавая чисто детское кино. По-видимому, так и был зарублен перспективный вариант продолжения, который я вычислил в анализе на первую картину. Едва ли то можно назвать правильным решением. Наоборот, подрос зритель, смотревший в 2006 г. первый фильм франшизы, повзрослели и герои фильма – надо бы и проблемы им создать потруднее, правда? Неправда, считают киношники. Неважно, что Артур готов брать на себя ответственность за жизнь других людей, готов на самопожертвование; наплевать, что Селения дозрела до взрослой любви, а не влюбленности – пущай будем ориентироваться на подростковые проблемы, так и так мол, какое платьице напялить, чтобы ему больше понравиться; вот бы съехать на другую хату от бестолковых родителей, всё равно они меня не понимают! Ориентация на подростковые бытовые проблемы и эксплуатация чувства первой любви – это не те проблемы, которые могут в кино усложнить жизнь повзрослевшим персонажам. 2. Всё-таки слишком много времени и сил Бессон отдал минипутам, да не только отдал, но, очевидно, и перегорел на них. Оно понять, конечно, можно: когда столько лет разрабатываешь совершенно новую киновселенную, а она при всей своей визуальной уникальности не оправдывает коммерческих ожиданий, да еще и порезали фильм в отдельных прокатах, превратив цельный сюжет в гомункула для детсадовцев. Будешь тут седой после подобного! Возможно, Бессону не стоило распыляться на режиссера и сценариста сразу и по примеру Лукаса нанять для продолжения фильма талантливого, но подконтрольного сценариста / режиссера. Однако всё выглядит так, будто старина Люк работал через силу только бы закончить уже хоть как-нибудь и начать снимать нечто совсем новое, отсюда и столько едва прикрытых сценарных и режиссерских проколов. 3. Интересующиеся данным фэндомом прекрасно знают, что в основе первого фильма лежат два сценария, ставших книгами. Собственно, «Артур и минипуты» и «Запретный город». По отдельности они мало чего стоят, но из них обеих получилось годное кинцо. Непонятно, чего мешало (кроме, безусловно, алчности) провернуть подобное с книгами «Месть Урдалака» и «Война двух миров» - оно ведь буквально напрашивается. Да, рискнуть и сделать фильм длиннее, но ярче, к тому же вычерпать к чёрту всю «воду», в фильме её быть не должно. Тем не менее, вероятно, команде было жаль не использовать по второму-третьему кругу все те макеты, павильоны, наработанные приемы и готовые цифровые модели, что они годами создавали. Опять же торопились, чтобы пацан Фредя Хаймор в роли Артура не вымахал за период съемок в усатого мужика. Усталость усталостью, а деньги франшиза всё еще могла принести. Вся надежда, что зритель не заметит засады, что зритель схавает и не подавиться, а вот и не схавал, господин Лука Бессонов! Не схавал и не окупил. ЭТИЧЕСКАЯ СТОРОНА. То, как фильм заканчивается – так заканчивать фильмы нельзя, особенно детские. Если с драматургической точки зрения здесь явно провал, то с моральной всё еще хуже, так как зло победило. Урдалак получил, что хотел, а Артур остался заперт в мире минипутов, ибо волшебный телескоп бомбанул. Сам же Артур хоть и добивается своей цели – спасает и воссоединяется с Селенией, но допускает в мир новое зло в лице Ужасного У, а потому ему бы не с принцессой челомкаться в уста, а о спасении мира тотчас подумать. ТЕМА ФИЛЬМА. Если смысл первого фильма можно уместить в фразу «пацан пришел к успеху, так как боролся за вещи, что ему были дороги», то смысл второй картины мне хочется запихать в фразу Урдалака «любовь толкает на глупости», неслучайно это звучит так цинично, ведь зло своего добилось – Урдалак получил рост. Едва ли Бессон нарочно хотел привнести такой смысл, но в итоге именно это мы и получили. В целом, конечно, понятно, что нам хотели показать, какое это возвышенное чувство – любовь, так и так, любовь побеждает зло и т.д. Да только эта тема уже оскомину набила, особенно при такой-то кривой реализации. Может показаться, что Артур жаждет всех спасать (и это так в принципе), но в целом для него понятия «минипуты» и «Селения» практически неразличимы в его сознании, и это часто мы наблюдаем. Идею картины (или же идейный посыл) несколько иначе можно выразить (мне самому зачастую сложно аргументировать, чем идея отличается от темы). «Если ты можешь помочь близким и вообще всем тем, кто в опасности, то ты должен сделать это – ты же избранный твою мать!» Вся соль однако же в том, что от Артура в его обычном человеческом состоянии куда больше пользы, нежели когда он минипут. В конце первого фильма, например, ему хватило обычного мячика, чтобы уничтожить логово злодея. ЧТО В ФИЛЬМЕ МОЖНО ИСПРАВИТЬ? Вообще исправлять фильмы после их проката есть дело неблагодарное (особенно такие вот, где почти всё надо менять), но творчества ради мы капельку попробуем. Обратите внимание, товарищи, что заголовок фильма не отражает действительности: Урдалак никому не мстит, а мстить должен, поэтому меняйте заголовок или же, если решили сделать Урдалака безумцем, то дожимайте концепцию до конца. Пускай он совсем озвереет от ненависти и отчаяния за свое прежнее поражение и годы изгнания, пускай мстит с размахом и всем подряд, а не мелочно, пускай мстит на последнем издыхании и погибает под занавес, оставив после себя пепелища. Так примерно мстил Хан в фильме «Стартрек 2: Гнев Хана» - и это было здорово. Конечно, Бессону тогда пришлось бы сделать свой фильм куда мрачнее, но это решение и так будто само собой напрашивалось. Тогда в третьем фильме главным злодеем можно было сделать лидера армии единорогов Кроба, а то зря что ль его вообще упомянули в фильме, но не показали? Получается «чеховское ружье, которое не выстрелило». КУЛЬТУРНАЯ ЗНАЧИМОСТЬ. В сравнении с первым-то фильмом? А ничего нового принципиально не привносит, вот вообще: ни революционных новейших технологий в компьютерной анимации; ни разрыва шаблона в жанре (а ведь так хотелось бы темного фэнтези с героями-детьми); нет выдающейся актерской игры, режиссура какая-то выхолощенная. Достойного продолжения истории (хотя бы на прежнем уровне) не случилось. Мы привыкли, что сиквел обычно слабее, но в данном случае хватило бы и первого фильма, фанаты в фанфиках остальное додумали бы сами, так у них даже больше творческой свободы оказалось бы. Это смешно, но продолжение не только не расширяет «мир минипутов», но и даже сужает его, делает более ограниченным. Авторы совсем не смогли (не захотели) придумать, как адекватно развить образы героев-минипутов, снизив их появление до минимума. Вместо этого приоритет отдается тем персонажам, кои прежде были сильно второстепенными – родителям Артура. Спорное и надуманное решение.