Он не человек

Он не помнил ни имени, ни откуда он взялся. Его прошлое было окутано туманом, через который он не мог пробиться. Но это не тяготило его, даже наоборот. Он внушил себе, что не знать своего прошлого не так уж плохо. Ему не о чем жалеть, не о ком горевать. Он живет настоящим и это главное. Хотя, любой другой на его месте давно бы отдал концы. В его мозгу не раз всплывали мысли о суициде. Но чтобы разрезать чешую на его руках и вскрыть вены, обычного кухонного ножа для этого мало. И не нашел он еще той веревки, которая смогла бы удавить эту масивную и толстую шею. Так что приходилось жить, и влачить свое существование в тесном ящике, лишь изредка выбираясь на свежий воздух, когда этот-человек разрешит. Он никогда не называл его "хозяином", как это делали другие. Он не смотрел этому-человеку в глаза, не желая признавать его своим владельцем. Он и сам не знал, откуда в нем взялось столько достоинства и самолюбия. Но не смотря на всё это, он никогда не перечил этому-человеку. Потому что, те кто плохо себя вёл, уходили, и больше не возвращались. Они всегда были в разъездах. Всегда в пути. Как только повозка останавливались в новом городе, кого-то забирали, отдавая этому-человеку деньги. Этот-человек очень радовался после этого. Правда, иногда он злился, и говорил, что ящера никто не купит и ему придётся утопить его. Ящер. Это слово сопровождало его, сколько он себя помнил. Оно стало для него именем. Он ящер. И когда во время редких прогулок, ему удавалось найти под камнями маленькую ящерку, он находил в себе много общего в ней. Длинный хвост, вытянутая морда, гребни на голове и вдоль позвоночника. Острые зубы, не такие плоские как у людей. Он всегда удивлялся, как люди живут: ни хвоста, ни когтей, а кожа у них такая тонкая, что даже на барабан не натянуть - порвется. Он дейстительно был очень похож на ящерицу, но иногда, рассматривая своё отражение в воде, он замечал в себе человека. Пальцы на руках, талия, плечи, шея - все как у людей. Разве что колени выгнуты в другую сторону. Но разве это так важно. Неужели только из-за этого дети на площадях, во всех городах, что они побывали, либо разбегались в истерике, либо бросались в него камнями. Единственный человек, который не убежал, и не сказал ему ни единого противного слова, был не человеком. Это случилось на очередной площади. Этот-человек куда - то отошёл, забрав с собой девочку-метаморфа*. Ящер остался один, прикованный к повозке тяжелой цепью. К нему подошел человек, его звали Робериус Шинса. Это был очень милый старичок, высокого роста, давольно худощав, с длинными, торчащими в разные стороны усами. Он мило улыбнулся и дал ящеру пряник. Ничего вкуснее он в своей жизни не пробовал. Нога, вокруг которой была обмотана цепь, жутко болела. Ящер уже практически не чувствовал её. Цепь не снимали на протяжении недели, кожа под ней стерлась и кровоточила. Робериус обхватил рукой рану и его глаза вспыхнули золотым цветом. Ящер слышал много рассказов на площади, про "нелюдей", которые называли себя магами. Несмотря на то, что они проиграли пятилетную войну, маги отказались капитулировать. Многие из них скрылись в лесах, некоторые предпочли сдаться, некоторые попали в плен. По указу короля любой человек, заметивший мага, обязан его убить. Но ящер ведь не человек, он просто ящер. Поэтому он молча смотрел, как рана на ноге начала затягиваться, а боль медлено исчезать. - Я бы забрал тебя с собой, малыш, - сказал Робериус. - Да вот только, мне не куда идти. Но тебе нужно крепиться. Скоро всё измениться. Очень скоро люди поймут, что они - не венец творения. Ящер не успел тогда ничего ответить. Робериус встал и быстро ушёл, оставив за собой приятный запах лакрицы и клубники. Очень скоро этот-человек вернулся. Девочки с ним уже не было. С ним пришел какой-то мужчина. Высокий, широкоплечий, с большим шрамом на лице. Ящеру он сразу не понравился. Пахло от него как-то страно. Чем-то сладким, но в то же время и горким. - Мне нравится, - сказал неимоверно скрипучим голосом подошедший мужчина. - Сколько ему лет? - По календарю, сэр - восемнадцать, - ответил этот-человек. - Но он не выглядит на восемнадцать, - презрительно осмотрев ящера с ног до головы сказал мужчина со шрамом. - Ему даже десяти не дашь... - Они растут намного медленнее людей, - ответил этот-человек. - Я посчитал, и по факту ему восемь лет. Неужели так важно, сэр? - Конечно же нет, просто на всякий случай. Когда они малы, их проще воспитывать. Знаете, недавно у меня родился племянник, и хочется сделать новоиспечённым родителям экзотический подарок. А найти чистокровного ящера, да ещё и в нашей глуши, не испорченного, не исколеченного - весьма проблематично. - Вы будете брать, сэр? - Да, буду. Мой слуга расплатится, - "сэр" присел на корточки рядом с ящером и полушепотом спросил у него: - Ну что, пойдешь со мной? Ящер некоторое время смотрел на мужчину своими жёлтыми зрачками, пытаясь понять, чем тот пахнет. А потом решился ответить. Он так давно не разговаривал, что его голос звучал очень тихо и довольно хрипло: - Думаю, у меня нет выбора... - А ты давольно смышлен, для своих лет, - задумчиво проговорил мужчина. Он попытался потерпать ящера по голове, но тут же отдернул руку. - Ауч!!! Какие острые. Он с отвращением посмотрел на гребни, которые вполне могли бы сойти за волосы, собранные в страную прическу, если бы не их жесткость и острота. Они сами по себе такие, как только выросли. Первое время они доставляли ящеру жуткий дискомфорт. Но очень скоро он к ним привык. *** Ящер снова трясется в повозке. Но она была другой, не такой, в которой он ездил раньше. Мягкие подушки, большие окна, за которыми мелькают стены домов и другие такие же роскошные повозки. - Надо бы тебя помыть... - промямлил мужчина со шрамом, сидящий напротив. Всю дорогу он буквально сверлил взглядом ящера. - Тебя хоть как звать? Ящера ни как не звали. Только ящером. У него не было имени, а может быть и было, но он его не помнил. И ему стало невыносимо стыдно за это. Но он быстро нашёл, что ответить: - Шинса, - тихо сказал ящер. - Меня зовут Шинса.