Он не человек

После ванны Шинса чувствовал себя очень не уютно. Раньше ему хватало воды из ручья или даже лужи. Эта вода, мало того что страно пенилась, так она ещё щипала глаза, и отвратительно приторно пахла. Шинса до сих пор чувствовал этот отвратительный запах. Будто на него вылили целую бочку мёда и засыпали это всё гнилыми яблоками. Одно радовало: ему больше не придется носить эти старые лохмотья. Новая чистая одежда приятно шуршала от каждого движения. Шинсу, чистого и ухоженного, привели в огромную комнату. Весь пол был устелен коврами, двух стен не было вообще. Вместо них-огромные окна, от пола и до самого потолка. Меньшая часть от этих окон была увешана тяжёлыми красными шторами. На вид они были весьма мягкими. Коснуться их Шинса не решился. Диван, напротив журнальный столик с фруктами. Шинса невольно проглотил слюну. Он ничего не ел, кроме пряника, что дал ему Робериус. Вдруг в комнате появились ещё люди: Молодая женщина, с бледной кожей, тонкими руками и чёрными, как смоль волосами, затянутыми в лёгкую шишку на затылке. За ней вошёл мужчина, высокий, худощавый, с небольшими залысиными. Оба они были очень богато одеты. Как те люди, что ходят по рыночной площади, задрав морда к верху и смотря на тебя так, что хочется либо упасть на колени, либо ударить. В зависимости от настроения. Но эти люди, они смотрели не так. Не было в их взгляде ни капли отвращения, а в воздухе ни тени страха. Они смотрели на Шинсу скорее с интересом, неким любопытством и... с жалостью? - Что это, Магнус? - спросил наконец вошедший мужчина, присаживаясь на диван. Женщина села рядом с ним и приветливо улыбнулась Шинсе. Тот бы покраснел, если мог, но он просто опустил глаза и уставился на незатейливый узор ковра. - Подарок, на день рождения моего племянника, разумеется, - ответил мужчина со шрамом, усаживаясь в кресло напротив дивана. - Ему четыре года всего, - завозмущался хозяин дома. - По моему ему ещё рановато такие подарки делать. - Самое время, - Магнус перешёл на какой-то зловещий шёпот. - Знаешь, что о Вашем доме уже слухи поползли. Из прислуги у Вас только уборщица, да и та работает за зарплату. Время сейчас неспокойное, народ волнуется, выискивает шпионов. Говорят, будто кто-то в городе магов прячет. Ты случайно не в курсе, кто бы это мог быть? - Нет, не в курсе, - возразил мужчина. Он был весь на нервах. От него так и несло стахом и гневом. - И сомневаюсь, что кто-то из людей, в здравом рассудке станет укрывать под своей крышей нелюдей. Все знают, что это карается смертной казнью. - Поэтому необходимо отвезти от себя подозрения, заведя домашнего питомца. А такие, как он большая редкость, - Магнус дотронулся до кончика хвоста Шинсы. Того будто током прошибло. - Выкупил его у одного работорговца. Ну так что, принимаешь мой подарок, братишка? А то ведь я могу его продать... - Принимаем, спасибо, Магнус, - быстро ответила женщина, как-то страно посмотрев на Шинсу. - Вот умная у тебя жёнушка, - с улыбкой на лице сказал Магнус. - И что ты в нём нашла вообще? Ни силы, ни ума... - Опять ты свою шарманку завел, Магнус, - закатила глаза хозяйка дома. - Ты была бы моей, если бы мой братец не оказался проворней... - мечтательно сказал Магнус. - По моему, тебе уже пора, - шёпотом проговорил хозяин дома. Но адресат его услышал, и прекрасно понял. - А я, пожалуй, пойду, - сказал Магнус, поднимаясь с кресла и поправляя измявшийся костюм. - Времени мало, а дел много. Мир этому дому, а пошёл к другому. Передавайте от меня привет Люциусу. - Обязательно передадим, - сказал хозяин дома, жестом указывая на дверь. Потом он встал и пошел провожать незванного гостя. В комнате остались только Шинса и эта молодая женщина. - Как тебя звать, малыш? - с улыбкой произнесла женщина, протягивая ящеру яблоко из корзинки на столе. - Шинса, - ответил тот, принимая подарок. - Шинса, - повторила она. - Необычное имя. А я Марта. Можешь звать меня тётя Мэй. Ты кушать хочешь? - Хочу, - тётя Мэй сразу понравилась Шинсе. С ним никогда так хорошо не обращались. Она была милой и приветливой. Не такой, как все остальные. Она быстро накрыла на стол и усадила за него Шинсу. Налила в деревянную тарелку супа и дала ему. Его вкусовые рецепторы пережили в тот момент настоящий праздник. Смесь сладкого и чуть подсоленного. Вкус свежего хлеба и приятная горечь во рту, просто сводили с ума. Наконец в столовую вошёл хозяин дома. Он всё ещё был очень зол. - Зачем ты согласилась? - спросил он так, будто Шинсы не было в комнате. - Я думал, мы договорились, что ничего подобного в нашем доме не будет. - Если бы мы отказали, он продал бы его кому-нибудь другому. Малыша бы сделали рабом, будто ты не знаешь... - Только не говори, что тебе его жалко стало... - Да, мне его жалко. Он совсем ещё маленький. И он не заслуживает этого. - Он не человек, Марта... - И что с этого? Знаешь, Руфус, мне тебя жаль, если ты не понимаешь, что он ещё ребенок. Чем он заслужил такого в себе обращения? - Хорошо, Марта, он может остаться. Давай не будем смириться из-за этого. Пусть поживет пока, по хозяйству поможет, а там, посмотрим, что с ним делать. Это ведь он, верно? - Да, а ещё он знает нашу речь. И понимает, и чём мы говорим, - но Шинса не слышал их разговора. Он был полностью погружён в новые ощущения на кончике языка и не замечал ничего, что творится вокруг. *** В тот же день пожилая женщина по имени Амелия провела небольшую экскурсию по поместью. Куда можно ходить, а куда строжайше воспрещается. Шинсе отвели в доме небольшую кладовку, постелили там матрац и поставили подсвечник. Кладовочка была совсем маленькой, но в любом случае больше той коробки, в которой он жил у этого-человека. Так же ему объяснили его обязанности. Каждый день Шинса должен был подметать дорожки перед домом и выполнять любые поручения от садовника, домработницы Амелии или же от самой тёти Мэй. Питание трёхразовое, сон-девятичасовой. Шинсу всё устраивало. С хозяевами поместья он почти не виделся. Заданий ему давали немного. Дорожки подметать - не так уж сложно. Особенно, после того как Шинса придумал новую технику: он обломал от метёлки ручку, а прутья, что остались, примотал к своему хвосту. Каждый день, с утра пораньше, маленький ящер выходил на прогулку, по довольно небольшой территории, подметая дорожки хвостом. В такие моменты он даже не догадывался, что за ним с верхнего этажа смотрит и умиляется его остроумности хозяйка поместья. Закончив свою вечерную прогулку (осенью он должен был совершать её дважды) и освободив свой хвост от прутьев, Шинса пошёл в дом, что бы убедиться, нет ли для него каких-либо важных поручений. В доме было тихо и пустынно. Свет нигде не горел, скорее всего, хозяева дома уже пошли спать, а домработница ушла домой. Шинса уже хотел было пойти в свою каморку, как вдруг услышал плач. Тихий и еле различимый среди какофонии ночных звуков. Ящер сразу же почувствовал неладное, и вопреки всем правилам, поднялся наверх. Ему настрого запретили подниматься, но инстинкты брали своё. Почти на четвереньках, что бы издавать как можно меньше звуков, Шинса поднялся по лестнице и увидел длиный коридор, в конце которого у большого окна маячил какой-то силуэт. Это был ребёнок. Он плакал. Тихо, почти неслышимо, скорее всхлипывал. И звал маму. Скорее всего, он проснулся и пошёл искать родителей. Малыш прислонился к оконому стелку. Окно оказалось открытым. Шинса едва успел подхватить ребёнка хвостом и затащить обратно в коридор. Но малышь не испугался, а скорее наоборот, весело хихикая стал крутить в руках хвост ящера. Ему нравилось, как в полумраке свечей блестела кожа Шинсы. На этот раз ему не было больно, даже наоборот, щекотно. Он подтянул хвост к себе и малышь побежал за ним, крича во весь голос: "дай поиграть! Дай поиграть!" Тут по коридору послышался громкий топот. Это были Марта и Руфус в одних ночных рубашках. Шинса быстро среагировал и подхватив малыша, протянул его навстречу родителям. Марта подхватила ребёнка и крепко прижала его к себе. Разъярённый Руфус уже хотел что то сказать, как послышался голос малыша: - Мам, я хочу поиграть с блестяшкой. Можно? У Руфуса как-то сразу из головы вылетели все слова, остались только междометья. Они ведь раньше и не замечали, что гребни Шинсы светятся в темноте. Да он и сам этого не замечал. В отличии от мужа, Марта не растерялась и сказала: - Можно, только если блестяшка захочет с тобой поиграть, - она опустила малыша на пол. Тот почти уверенным шагом подошёл к Шинсе и сказал: - Ты будешь со мной играть? Пожалуйста. Шинсе ничего не оставалось кроме как одобрительно кивнуть. - Здорово!! - радостно воскликнул ребёнок. - Меня, кстати Люциус зовут. А тебя? - Шинса - Шинца, а ты смешной, - Люц одарил ящера улыбкой до кончиков ушей. - Это же девчачье имя. - И вовсе нет, - возразил ящер. - И вообще, кажется кое кому пора спать. - Но я не хочу! - завопил Люц. - Я хочу играть! - Я про себя. Я хочу спать. - Шинса прав, нам всем пора спать, а с утра поиграем, хорошо? - учтиво вмешалась в разговор Марта. Взяв Люциуса на руки. - Ну ладно.... - промычал Люц, когда его уносили в комнату. - Спокой ночи, Шин! - Спокойной... - промямлил потрясённый Шинса. - Иди спать, завтра тяжёлый день, - бросил Руфус, прежде чем скрыться за поворотом. В несколько прыжков он догнал свою жену и даже не успел рта открыть как она сказала: - Даже не спрашивай, почему, - Люц уже давно уснул на её плече. - Они просто подружились. - Я и не собирался, если честно, - изобразив обиду ответил Руфус. - Магнус сам сказал, что нам нужно завести игрушку. И чем гиганская ящерица не игрушка для нашего сына. - Не называй его так... он - не игрушка