Он не человек

Было слишком поздно для соседских визитов, поэтому, когда в дверь начали остервенело барабанить, парень понял, что эта ночь не пройдёт спокойно. Он ещё не ложился, так что перед перепуганными людьми пристал более-менее бодрым и дружелюбным. Перебивая друг друга и наглаживая головы своих не менее испуганных детей, мамаши рассказали, что малыши видели какого-то монстра на развалинах поместья мага. От упоминания этого места парня покоробило, но он всё – таки решил успокоить пришедших к нему людей, сказав, что прямо сейчас пойдёт и посмотрит, какого такого монстра испугались дети. Он был практически на сто процентов уверен, что никого там не было и быть не может. Разве что старый оборотень, из-за которого весь лес вдоль и поперёк пришлось прошить ловушками, решил вылезти из своего укрытия и попугать народ. Отправив за другими ловцами, парень, застёгивая на ходу ремни формы, вышел на улицу с заготовленным факел и поджёг его, с силой шаркнув им об стену дома. На улице вечерело и идти на самый край города было бы весьма опрометчиво со стороны ловца, но призрачные надежды на что-то непонятное заставляли его вышагивать по (и без факела) освещённой улице в сторону обугленного скелета родного дома. - Люциус, сэр, - оклик заставил парня обернуться. К нему подошёл Анде́рс. Это был высокий мужчина средних лет с редким ёжиком волос и деревяшкой вместо правой руки. Он был одет в ту же форму, что и Люциус: чёрная рубаха, поверх белый нагрудник, такие же нарукавники, тёмные штаны с ремнями для крепления оружия и высокие шнурованные сапоги, на груди на цепочке болталось металлическое кольцо, из материала, способного впитывать в себя запах носителя. Андерс считал Люца слишком молодым для командира бригады, и раз за разом напоминал о том, кому парень обязан всем ловцам этого городка тем, что его не отдали на растерзание инквизиции. Прямые потомки магов представляли для этих бритых яиц (инквизиторов) особый, научный интерес. - Необходимо объявить о чрезвычайной ситуации, - прохрипел Андерс, шагая рядом с Люциусом. - В этом нет необходимости, - отмахнулся парень. – Мы даже не знаем, было ли там что-то. Может, детям просто привиделось. - Ваше безалаберное отношение – просто оскорбление для всей профессии, - его голос дротиками впивался в уши, и Люциус тяжело вздохнул, понимая, что это придётся выслушивать всю дорогу. – Если вы не в состоянии почувствовать опасность – это не значит, что её нет. Или у вас есть мотивы, что-то скрывать от общественности… или кото-то? Люциус резко остановился и, еле сдерживаясь, чтобы не ударить зазнавшегося мужчину в морду, максимально чётко выговаривая каждое слово сказал: - Я попросил бы вас впредь воздержаться от подобных намёков. Мне двадцать лет. Проверка трижды доказывала, что моя кровь чиста. Я стою перед вами в форме с единственным желанием – огородить человеческое общество от тварей. Мой отец мёртв, и я не собираюсь расплачиваться за его ошибки. Не дожидаясь ответа Андерса, Люциус зашагал дальше, всем своим видом показывая, что продолжать разговор он не собирается. Кто бы мог подумать, но однорукий мужчина действительно замолчал, отставая от Мори на три шага. Люциус прислушался к самому себе, пытаясь понять, как он сам воспринимает собственные слова. И ничего. Глухо, как в лесной чаще. На улице, где находилось поместье Мори, Люциуса и Андерса ждали ещё четыре ловца, по мнению Люца это было через чур много, но он решил воздержаться от комментариев, отправив двоих парней со скаллами (помесь волка и лошади) в обход по лесу, на тот случай, если в руинах действительно кто-то есть и если этот кто-то решит сбежать. Мори был готов поклясться, что тень действительно мелькнула на остатках второго этажа. Морган, одна из немногих девушек – ловцов, выхватив револьвер с серебряными пулями, бросилась вперёд. - Сегодня, этому перевёртышу точно конец, - сказал сэр Тале́р, усатый мужичок, и пустился следом за Мо́рган. Андерс пошёл в обход. Люциус не разделял энтузиазма своих подчинённых, поэтому не торопясь прошёл по тёмной, заросшей аллее, некогда бывшей прекрасным садом, где он любил играть ещё ребёнком. Люциус поспешил отогнать от себя эти воспоминания. У него новая жизнь, новая семья и в ней нет места слишком неправильному детству. *** Кто бы не был в доме, он сумел уйти, и даже скаллы не сумели взять след. Тогда Люциус приказал прочесать всю округу: улицу, дворы, заброшенные дома (а с момента поджога поместья их в этом краю образовалось много). Ловцы тут же поспешили исполнять приказ, хотя Андерс всем своим видом показывал, что он думает по этому поводу. Сам Люциус решил осмотреть руины и понять, что это была за тварь (а может и не тварь, а просто человек) и что именно ей могло понадобиться в этих развалинах. Парень был здесь пару месяцев назад, и то в память о матери, но даже сейчас среди обуглившихся помещений с трудом узнавались былые яркие коридоры, устланные коврами, пустые дыры на месте больших окон… Люциус прикусил щёку изнутри, чтобы отвлечься от подобных воспоминаний. Всё это осталось для него прошлым. Смерть отца разделила его жизнь на до и после, и порой, он сам себе признаётся, что не может сказать, когда ему было лучше. Поднявшись на второй этаж, где, по словам детей, был «большой белый монстр», Люциус зашёл в бывшую некогда спальню родителей. В голове всплыли до боли знакомые образы, но парень и их поспешил отогнать. От потолка не осталось даже напоминания, а стены уцелели лишь кусками, ни время, ни огонь не пощадили их. Каменная крошка тихо похрустывала под ногами ловца, а ветер трепал длинные белокурые волосы. Люциус поднёс факел к куску стены, на котором виднелись различные рисунки. Один из них особенно привлёк внимание парня, это было слово - его собственное имя. Мысли осами роились в голове, и ни одна из них не расценивалась Люциусом как адекватное объяснение ситуации. Он точно не знал, сколько времени простоял на одном месте, но из раздумий его вывел шорох. Долго не думая он спрятался за ближайшим обломком стены и оказался в коридоре, затушив факел ногой и усевшись на каменной крошке поудобнее, насколько это было возможно. Он достал из-за пазухи револьвер, заряженный серебренными пулями, хотя такой калибр всё равно не смог бы навредить оборотню, будь он в этих развалинах, конечно. Шаги становились всё громче. Люциус понял, что неизвестный поднялся по упавшей стене и оказался в бывшей спальне его родителей, метров в пяти от укрытия парня, по мягкому хрусту каменной крошки, будто этот «кто-то» ходил без обуви. Наконец, шаги прекратились, но незнакомец продолжал изредка издавать шорохи, напоминая о своём присутствии. Казалось, он даже не заметил Люциуса, чем тот решил воспользоваться. Уперев одно колено в пол, он развернулся к стене боком, выставив револьвер в дыру, так, чтобы сразу его заметить было нельзя. Парень замер на мгновение, разглядев возле обломка стены с детскими рисунками знакомый силуэт. Губы сами растянулись в тёплой улыбке. Солнце уже село, но в образовавшемся полумраке всё равно можно было разглядеть двухметровую фигуру (а может и трёх, рулетки у Люциуса не было) с выгнутыми в обратную сторону коленями, длинным хвостом, державшимся в паре сантиметров от земли, чтобы не создавать лишнего шума, вытянутая морда с двумя горящими в темноте жёлтыми глазами, словно два светлячка застряли за хрусталиками. Шинса. По какой-то непонятной самому себе причине, ловец отбросил другие варианты. Глаза наполнились влагой, а улыбка растянулась до самых ушей, он был всего в мгновении до того, чтобы выскочить из своего укрытия. Но Люциус быстро взял себя в руки, напустив самый серьёзный и невозмутимый вид, игнорировал собственное желание раскрыть себя. Головой он прекрасно понимал, что ничего он вернуть уже не сможет, время ушло. Да и чтобы сказал Шинса, посмотри он на Люциуса сейчас? Что он забыл все устои их несформировавшегося детского разума и уже давно не следует им? Что предал память отца, поддавшись на уговоры Магнуса? Люциус не хотел этого слышать. Только не снова. Шинса – не человек, даже не рождён от людей, а Люциус потратил слишком много сил, чтобы стать частью этого общества. Может быть раньше, ещё ребёнком Люциус считал, что друг-монстр - это забавно, а истории Андрея были интересными и увлекательными. Сейчас он не хочет иметь ничего общего с тем миром, миром существа, которого волею судьбы он был вынужден называть своим отцом. Как бы сильно Люциус не презирал магов и всех им подобных «нелюдей», убить Шинсу он не мог, это было сильнее его. Он был другом, все счастливые воспоминания связаны именно с ним. Люциус просто хотел, чтобы тот ушёл. Ушёл как можно скорее, пока не вернулись другие ловцы, пока ещё не стало слишком поздно. Он хотел, чтобы в горле перестало першить, и сердце не билось будто в припадке. Разве он много просил? Люциус не сводил взгляда с Шинсы, который положил руку на обломок стены, зажав что-то в ладони. Он практически не двигался, замер словно каменное изваяние, рассматривая что-то вдалеке среди стволов деревьев. Потом Шинса громко выдохнул, убирая руку на ремень тубуса и делая шаг назад. Он был полностью убеждён, что находится здесь в полном одиночестве и Люциус не собирался его в этом разубеждать. Шинса простоял так всего мгновение, после чего, задрав морду вверх, втянул в лёгкие воздух, прислушиваясь к чему-то. Он медленно, нехотя, то и дело поворачивая голову назад начал спускаться. Люциус подождал, пока шорох не утихнет совсем и Шинса скроется где-то в лесу. Он даже не хотел знать, куда тот пойдёт, просто потому что считал, что не выдержит и пойдёт за ним. Люциус наконец выбрался из своего укрытия, ноги затекли и чувствовались ватными, то ли от сидения в неудобной позе, то ли от волнения или ещё от чего. Он поднял с пола факел и снова зажёг его, черканув о стену. В тёплом свете блеснуло что-то золотистое, оставленное на обломке стены, где красовались детские «рисунки». Это была цепочка с маленькой фигуркой ящерки. Люциус положил её на ладонь, металл всё ещё хранил в себе тепло бывшего носителя. Из ступора ловца вывел громкий лай. *** Ящер сделать большой крюк, чтобы не пришлось проходить мимо могилы Святика, потому что Шинса чувствовал, что, если увидит её – останется рядом навсегда. Он потёр ладонью шею, где раньше висела цепочка с ящеркой. Не успели огни уличных фонарей скрыться из виду, как Шинса услышал за спиной лай и топот человеческих ног. Они всё-таки нашли его. Не думая ни секунды, он вцепился одной рукой в ремешок, боясь потерять тубус, и побежал вглубь леса. Лай становился всё громче, похоже ловцы спустили своих «собачек» с поводков. Шинсе хватило тех пару минут в далёком прошлом, чтобы запомнить, какие у скаллов острые когти и сильные челюсти. Они выходили на охоту на оборотня, а Шинса не считал себя сильнее чем та тварь. Вокруг начал сгущаться туман. Лёгкое облако, мешавшее Шинсе видеть ветки, которые прилетали ему в нос. Трава намокла и неприятно скользила под ногами, а лай становился всё громче и казалось, что челюсти щёлкают в паре сантиметров от хвоста. Вдруг Шинса остановился, будто врезавшись в неосязаемый барьер. Он пошатнулся, его словно окатили холодной водой, в ушах засвистело, а сердце пропустило удар. Ящер смог быстро вернуться к реальному миру и звукам, доносящимся из леса. Это было гулкое рычание, покрутив голов из стороны в сторону Шинса заметил среди низко висевших веток тёмное пятно с двумя горящими жёлтыми глазами. Знакомое до ужаса чувство заскребло по рёбрам, пальцы похолодели, вокруг стоял гнилой запах, заставлявший колени подкашиваться. А ловцы были уже совсем рядом, казалось, что скаллам абсолютно всё равно на опасный аромат, заполонивший всё вокруг. В отличии от них, Шинса не мог даже пальцем пошевелить под этим пристальным взглядом. Он не сдвинулся с места даже когда монстр медленно вышел из тени, позволяя ящеру рассмотреть его по лучше: ростом в холке он вполне мог посоревноваться с Шинсой и точно бы выиграл, низко опущенная мохнатая голова с царапиной за ухом жёлтыми огнями глазела на замершего ящера, в отблесках прячущейся луны редкая шерсть монстра отливая медью, каждый шаг сопровождался грузным движением сильных мышц под кожей. Низко присев и оскалившись, чудовище сорвалось с места. Шинса начал вбирать полной грудью прохладный туманный воздух, оцепенение спало, будто по щелчку. Ящер признался сам себе, что это нечто снова смогло его не на шутку напугать и удивить одновременно, ведь монстр во второй раз оставил его в живых. Сердце продолжало биться о рёбра, когда Шинса услышал крики вперемешку с рычанием и треском разрываемой плоти. Даже сам себе он не смог бы ответить на вопрос, зачем пошёл на этот звук. Зачем пошёл за монстром? Может это было помутнение. Головой – то Шинса понимал, что нельзя перешагивать через это бревно, нельзя огибать куст, но ноги упрямо двигались вперёд пока крики не стихли и глазам не открылась странная картина. Вокруг стояли поломанные кусты и в помятой траве лежало обмякшее мохнатое тело одного из преследовавших скаллов. Ловцы предпочли отступить, чем пасть глупой и бессмысленной смертью, на что у Шинсы, кстати, есть большой шанс. Он так думал пару секунд, пока монстр, на двух лапах возвышавшийся над стелящимся туманом, не задёргался с диким воем. Его будто выворачивало и ломало изнутри, Шинса был готов поклясться, что видел как ломаются и передвигаются кости под тёмной кожей. Шерсть, где она была, начала опадать большими клоками. Монстр стоял к ящеру спиной, и Шинса не мог разглядеть его лица, но ящер не знал, хотел ли он вообще его видеть. Чудовище выло, хрустело костями и невнятно причитало, словно человек, начиная существенно уменьшаться в размерах. Шинса неподвижно стоял в паре метров, не зная, чем помочь и может ли он вообще что-то сделать и не в силах отвести взгляд. Всё прекратилось так же быстро как и началось - монстр просто замер. Хотя теперь его язык не поворачивался назвать монстром. Это был маленький человек, одетый в лохмотья, его грязное одеяние не скрывало худощавого, даже костлявого телосложения. Покачиваясь и хрипя человек обернулся и наткнулся на взгляд Шинсы, беззастенчиво его разглядывающего. Ящер даже моргнуть не успел, как человек исчез. Растворился в воздухе, чуть всколыхнув туман. В ту же секунду Шинса услышал треск веток и что-то с громким «охом» упало на землю. Ящер пошёл на звук, переступая через кусты. Скорее всего Шинса пожалеет о принятом решении, но в корнях большого дерева, он увидел того странного мужчину. Тот сидел на коленях, заходясь в ужасном приступе кашля, и закрывал ладонями лицо. - С вами всё в порядке? – осторожно делая шаг ближе, спросил Шинса. Внутренний голос кричал и рвался наружу. Ты сам идёшь в лапу к оборотню, тебе жить надоело? Мужчина громко сплюнул, ящеру на секунду показалось, что тот выплюнул собственные лёгкие. Шинса остановился, готовый убежать в любой момент. Кстати говоря, он даже не заметил, как исчез тот пугающий и сковывающий запах, сменившись сыростью и тухлятиной. Мужчина пару секунд разглядывал Шинсу. - Ты крепкий, да? – прохрипел мужчина. Такой голос бывает у человека, если он много кричал или долгое время не пил. Ящер просто кивнул, абсолютно не понимая, как реагировать на такие вопросы? – Подай руку. Вытянув руки вперёд мужчина неотрывно смотрел на Шинсу, ожидая ответа. Ящер предпочитал думать, что именно любопытство и странность всей ситуации заставили его подойти к незнакомцу, который секунду назад буквально разорвал в клочья собакоподобную лошадь. Мужчина вцепился в руку Шинсы мёртвой хваткой, второму даже показалось, что он останется без конечности. Сделав три короткий выдоха, оборотень со вскриком рванул вверх, повиснув на руках ящера. В нос ударил запах крови и, опасаясь пошевелится, Шинса глянул поверх головы мужчины. Зрелище заставило ящера болезненно поморщиться. Мужчина стоял, подогнув одну ногу на которой отсутствовал добрый кусок икры. Шинса не мог понять, как всё это объяснить самому себе? Он решил остановиться на том, что оборотня подстрелили ловцы, но слишком много вопросов оставалось без ответа. - Напугал ты меня, - подал голос мужчина, наконец отлипнув от ящера, и попробовал опустить повреждённую ногу на землю, но тут же с шипением поднял её обратно. Вообще забавно получается, в последнее время Шинса начал забывать, насколько угрожающим он выглядит. – Дерево даже не увидел, - мужчина выругался себе под нос, разглядывая повреждённую ногу. - Я могу вам чем-то помочь? – Шинса чувствовал себя обязанным этому странному человеку… монстру… оборотню. Не появись тот в нужный момент, ящер был бы съеден скаллами, в лучшем случае. В худшем – арестован. Мужчина непонимающе посмотрел на Шинсу, думая о чём-то своём. - Ты странный, - тихо выдохнул оборотень, почесав затылок. – Ну до дома я, в лучшем случае, доползу к рассвету. Так что помощь мне не помешает. Шинса поддерживал оборотня под локтем. Он то и дело порывался идти сам, неуклюже перепрыгивая через корни и ветки, которые трудно было разглядеть в надвигающемся тумане. Попытки двигать второй ногой всегда заканчивались болезненным шипением и «парой минут на передышку». Шинса предлагал хотя бы перевязать рану, не то чтобы он умел это делать. Но мужчина всё отнекивался, вцепившись в руку ящера и используя её вместо опоры, говорил, что всё само заживёт. Помнится, Андрей говорил что-то о самовосстановлении, но раз за разом опуская взгляд на ногу, где не хватало куска плоти и потоками стекала кровь, Шинса сильно сомневался, что это способно отрасти заново. Ящер не знал, сколько времени они продирались сквозь лес, но туман густым облаком стоял на уровне пояса, поднимаясь ещё выше. Луна всё реже выглядывала из-за туч и верхушек деревьев, так что вокруг стояла непроглядная чернота, но мужчина ковылял вперёд, будто наизусть зная дорогу. Шинса споткнулся об особенно большой корень и плашмя упал на землю, увалив рядом и оборотня. - Ты что под ноги не смотришь?! – кашлянув выругался мужчина. - Так не видно же ничего, - заметил Шинса, помогая спутнику подняться. - Да что ты говоришь… - сквозь зубы проскрипел оборотень, болезненно потерев колено. Он поднял голову и ворчливое негодование сменилось лёгким недоумением, что-то в лице ящера заставило его с секунду хлопал глазами, напряжённо думая о чём-то. – Правда? – наконец спросил он. Шинсе почему-то стало стыдно за самого себя, но дальше диалог не продолжился и это радовало. Теперь мужчина предупреждал ящера о каждой коряге и каждом сучке, валяющемся на пути. Туман не поднялся выше пояса, а луна совсем скрылась за тучами. Остаток пути они сумели преодолеть без происшествий, а оборотень уже не скакал, а спокойно хромал на почти восстановившейся ноге. Её не было видно из-за тумана, но прыти у мужчины явно прибавилось. Наконец, среди деревьев клином показался край крыши. Домик был маленьким, со всех сторон заросший растительностью, заменить его довольно сложно. Мужчина отпустил руку Шинсы и резво захромал к постройке, нырнув под арку из переплетённых веток, из глубины этой арки через пару секунд зажегся свет. - Чего встал? – мужчина выглянул из арки с керосиновой лампой в руке. – Заходи. Шинсе пришлось сильно пригнуться, чтобы пройти сначала под переплетёнными ветками, а после протиснуться в маленький узкий дверном проём. И как только он выбирается отсюда в облике монстра. Но ответ пришёл сам собой. Домик был очень маленьким, с низкими потолками, деревянными стенами и абсолютно без окон. Вернее, оконные проёмы были, но их заколотили с внешней и внутренней стороны. Обстановка была скромной и даже скудной: у самой стены стоял платиной шкаф, в противоположном углу пристроилась кровать хозяина с сбитым постельным бельём, посреди комнаты расположился стол с лампой. Пол был грязным и деревянным, мужчина ходил по нему в той же обуви, что и на улице. В одном углу, под тем местом, где должно было быть окно, доски были сорваны и всюду раскиданная земля, будто кто-то прорыл себе проход наружу. Ну почему же «кто-то»? Шинса поправил тубус за спиной и продолжал разглядывать обстановку, в то время, как мужчина в полтуловища залез в шкаф, выудив оттуда бутылку. Он опустился на пол, приложившись к горлышку. Только сейчас, в тусклом свете лампы Шинса смог разглядеть мужчину получше: на нём мешком висела старая потёртая куртка, напяленная поверх не менее мешковатой то ли футболки, то ли водолазки, на ногах рваные, перештопанные штаны и шнурованные ботинки на твёрдой подошве. Сквозь бледную кожу местами проглядывали синие вены, и Шинса был уверен, что оборотень потерял много крови, отказавшись от перевязки. Под глазами хорошо виднелись большие фиолетовые мешки, скорее всего от ночных вылазок, а от края виска за ухо и до самого затылка тянулся неглубокий, но сильно выделяющийся на общем фоне тёмных волос шрам, то ли от ножа, то ли от когтя. А нога уже действительно выглядела куда лучше: затянулась розовой плёнкой и практически восстановила свою форму. - В город я последние полгода не ходил, - проскрипел мужчина, оторвавшись от бутылки, которая к слову была пуска больше чем на половину. – Так что ничего съестного предложить не могу. Может, мой приятель и оставил заначки, но найти я их смогу только когда запахнет тухлятиной. – поводив пальцем по горлышку бутылки мужчина вдруг усмехнулся. – Ловцы думают, что я оборотень, правда забавно? Но Шинсу сейчас это не интересовало. - Почему вы доверились мне? – ящера практически всю дорогу мучил этот вопрос. Несмотря ни на что выглядит он не самым дружелюбным и спокойным созданием, с другой стороны, мужчина мог в любой момент обратиться и разорвать Шинсу на куски. Но всё же очень странно, что нелюдимы и отовсюду гонимый отшельник, настоящее «дитя луны», с такой лёгкостью и непринуждённостью показало чужаку свой дом, своё святилище, если можно так сказать. – Почему показали дорогу сюда? Шинса думал, что это может быть ловушка, но, во-первых, зачем такие сложности, а во-вторых, хотел бы убить – убил бы уже давно, не заводя странных разговоров «за жизнь». - Почему доверился? – одними губами переспросил мужчина. Весь он был каким-то странным. Глаз практически не фокусировался ни на предметах, ни на ящере, он смотрел куда-то в пустоту, будто в комнате был кто-то ещё. Интонации в голосе неестественно скакали, сопровождаемые хрипами, вздохами и кашлем. – Не знаю. Руфус доверял. Шинса снова почувствовал этот щемящий сердце страх. Мужчина знаком с Руфусом и знаем самого ящера, но как? Прошло три года, и даже до этого, Шинса не часто видел, что бы Мори старший кого-то приглашал, а уж тем более показывал им своего слуга. И ящер уж точно не мог сказать, что Руфус ему доверял, а если и да, то Шинса давно его предал. - А, я много раз тебя видел, - поёрзав на полу, и стараясь принять более удобную для спины позу. Это было сделать не просто, из-за упирающихся в позвоночник ручек выдвижных ящиков. – Но познакомиться так и не довелось, - снова этот нервный, на грани истерики смешок. Что вообще твориться у этого человека в голове? – Меня зовут Маркус. Маркус Делавиль. Твоего имени я, правда, не помню, извини. - Шинса, - незамедлительно ответил ящер. Он ожидал, что это хоть как-то прояснит ситуацию, но ничего подобного, вопросов появилось только больше. Если это тот самый местный сумасшедший Маркус Делавиль, который приходил к Руфусу, и судя по всему не один раз, то почему именно к нему? Чем Руфус выделялся на фоне остальной массы людей в этом городке? Почему за последние три года ловцы, которыми с верху до низу нашпигован город, не смогли вычислить одного оборотня? Они не могут быть настолько глупы или неподготовлены, или могут? И самое главное: почему Руфус сказал передать именно Маркусу, странному и неадекватному пьянице, что «часы пробили полночь» и почему это было так важно? Но озвучить ни один из своих вопросов он так и не смог, мистер Делавиль уже пребывал в царстве Морфея, или проще говоря уснул, подпирая собой шкаф. Глядя на него, Шинса тоже начал чувствовать сильную сонливость и в конце концов быстро уснул, свернувшись на пыльном полу в углу комнаты, прислонив тубус с картой к стене. Ящер проснулся от назойливого скрежета, будто кто-то елозил мокрой тряпкой по скрипучим доскам. Открыв глаза, Шинса не увидел Маркуса, ни возле шкафа, ни вообще в доме. Он вскочил на ноги и понял, что что-то изменилось. Лихорадочно соображал, что не так, почему страх волнами накатывает на плечи? Свет. Вся комната была освещена ярким солнечным светом, пробивавшимся сквозь большое отверстие окна, которое ещё вчера было наглухо заколочено. На улице, хлопая листьями от лёгких порывов ветра, шуршали деревья и кусты, птицы без умолку заливались, приветствуя утро. Шинса никак не мог вспомнить, когда последний раз он видел такое громкое и ярко солнечное утро. Он с немым восторгом смотрел на листья и ветки за окном, когда перед кустами промелькнула тень. - Мистер Делавиль? – позвал Шинса и, пригнувшись, нырнул в дверной проём. Выскочив на улицу, ящер оторопел. Вместо ожидаемого залитого солнечным светом леса, глазам открылся тёмный, практически чёрный массив на горизонте и трава по самый пояс. Вокруг лёгкой дымкой клубился туман, колыхающийся от малейшего движения, небо было затянуто тучами, словно атласным покрывалом. Птицы замолкли и в воздухе воцарилась давящая тишина, такая плотная, что закладывало уши. Шинса пытался разглядеть в окружающей пустоте леса хоть какой-то намёк на что-то живое. Хотя бы колыхание веточки. Повернувшись, он увидел, что дома Маркуса больше нет, на его месте всё такая же высокая трава и чёрный лес в отдалении. Посреди этой травы возвышалась знакомая ящеру фигура. Это был человек, который всё чаще с каждым днём преследовал Шинсу в кошмарах. Руфус стоял неподвижно, неотрывно смотря на ящера. Сам Шинса не мог даже спокойно вдохнуть. Эти «гляделки» не продлились долго: в темноте и серой дымке тумана, заставив ящера вздрогнуть, глаза Руфуса загорелись ярко синим. Шинса проснулся, поднявшись на локтях и тяжело дыша. Он покрутил головой – вокруг всё ещё царила темнота, окно было заколочено, а на столе тускло горела лампа. Маркус Делавиль, укладываясь на кровати, бросил сонный и недовольный взгляд через плечо. - Если холодно, можешь взять любую тряпку в шкафу, - проскрипел он и, отвернувшись к стене, тут же засопел. Шинса с облегчением выдохнул, снова сворачиваясь калачиком на полу. Это был всего лишь сон. Странный, пугающий сон. Кошмары давно преследовали ящера, они всегда были разными, но неизменным оставалось одно: Руфус Мори появлялся в каждом из них. *** Шинса подскочил от громкого звука. Будто кто-то бил дерево железной палой. В доме царил полумрак, солнечный свет, подсвечивая пыль в воздухе, тонким ковром лежал на полу. Сквозняк громко хлопал открытой дверью. Маркуса в комнате не было и Шинса на всякий случай похлопал себя по щекам. Убедившись, что всё происходящее – не сон, а заодно получив знатный заряд бодрости, ящер вышел на улицу. Солнце стояло высоко, со всех сторон окружённое остатками ночных облаков. Продираясь через туман ночью, у Шинсы не было возможности как следует осмотреть окрестности: трава вокруг была изрядно примята и вытоптана, так сразу и не скажешь, что мужчина жил здесь один, в стороне от дома среди кустарника торчали колышки. По ним можно было спокойно определить направление маленькой ограды, скорее всего когда-то там был огород, следить за которым у хозяина не осталось ни сил, ни времени и земля просто заросла. Повернув голову назад, Шинса понял, что ошибся, домик не был заросшим, вернее только с одной стороны, ещё он был несколько больше, чем та комната, в которой ночевал ящер. Но видимо одинокий человек… оборотень, посчитал, что большое жильё ему ни к чему и просто загородил проход шкафом. Шинса убедился в этом, зайдя обратно в дом и просунув руку между стеной и задней стенкой шкафа. В основную, большую он решил не заходить без ведома хозяина и снова вышел на улицу. Домик Делавиля находился на поляне в окружении деревьев, относительно недалеко от города. Шинса не видел крыш отсюда, не слышал звуков, но отчётливо ощущал в воздухе напряжение, которое бывало только в городе или его окрестностях. Он даже сам себе не может объяснить, что это такое, но стоя здесь, на примятой траве, он буквально физически ощущал разницу между этим местом и тем лесом, где расположился лагерь беженцев-«нелюдей». Шинса решил, что самым логичным сейчас будет пойти именно туда, найти Ван-Дога и… дальше действовать по ситуации. Ящер просто не мог представить, чем он будет теперь заниматься. Только он успел привыкнуть к своей жизни, как она по взмаху волшебной палочки стала его прошлым. Он оказался не готов ко всему этому, и для Шинсы сейчас самое лучшее - просто расслабиться и плыть по течению. Но оставаться на месте было нельзя. В любой момент на его след могли выйти ловцы. Чтобы со спокойной душой уйти из окрестностей этого города, ему нужно было найти Маркуса. Не потому что он не знал дороги или был излишне вежлив, чтобы не попрощаться, а из-за Руфуса Мори. Точнее того глупого обещания, которое Шинса дал ему ночью в пустом коридоре. Может показаться, что ящер излишне сентиментален и наивен, но жить это ему пока не мешает. Но Делавиля нигде не было видно и только ящер хотел позвать его, как услышал за спиной короткий приглушённый рык. Шинса повернул голову и тут же отступил на шаг, разворачиваясь всем телом. В паре шагов от него настоящим исполином возвышался Маркус… а может это был уже и не Маркус. Огромный волк в свете дня не выглядел пугающе-загадочно, скорее просто пугающе. С другой стороны, кого оставит равнодушным ощетинившийся зверь, сжимающий в зубах тушу мёртвого оленя. Шинса не чувствовал того же страха, что и ночью, но здравый смысл подсказывал, что что-либо говорить сейчас было по меньшей мере глупо. В отличии от ящера, оборотень не колебался ни секунды. Он выплюнул тушу на траву прямо перед Шинсой и сел на задние лапы, выжидающе глядя на ящера. Тот ещё долго не мог сообразить, чего от него хочет зверь, но, когда наконец до него дошло, в восторге он не оказался. - Нет, спасибо… - глупо улыбнулся Шинса, медленно делая шаг назад. Не то, чтобы он не хотел есть, просто при взгляде в пустые стеклянные глаза, на окровавленную слипшуюся шерсть пойманного оленя, весь аппетит куда-то пропадал. Шинса, конечно, питался сырым мясом, но оно было уже разделанным и уложенным на тарелку. Зверь на это издал странный звук, то ли стон, то ли рычание, словами это не описать, после снова вцепился в свою добычу и потащил её к дому. Остановился у самой стены и в два рывка забрался на крышу, скрывшись за скатом. Шинса решил не мешать хозяину завтракать, или обедать, не то чтобы он мог, конечно. Ящер решил сходить на реку, её отсюда было хорошо слышно, смыть с себя пыль, наросшую слоями за время путешествия. Тропинку, ведущую к каменистому берегу, Шинса нашёл без особо труда. Похоже, это было одно из самых излюбленных мест Маркуса. Галька под ногами хрустела и шуршала. Река в этом месте была особенно широкой, а течение медленным. Шинса вошёл в прохладную воду, разложив грубо ополоснутую одежду на камнях, сушиться. Он замер, когда волны начали касаться его шеи, и просто уставился на камыш, росший на противоположном берегу. Вдохнув поглубже Шинса закрыл глаза и опустился под воду. Воздух в лёгких был ему не нужен, под чешуйками на шее раскрывались жабры. Для Шинсы было непривычно дышать жабрами, поэтому он то и дело задерживал дыхание или вдыхал носом. Течение в реке уносило всю пыль и грязь, так что ящер спокойно мог разглядеть дно из ила, песка и мелких камушков. Ящер поднял голову над водой и закашлялся. Солнце припекало всё сильнее, стреляя по глазам отблесками от волн. Голова была непозволительно пуста, Шинса не мог думать ни о чём, кроме трескотни насекомых вокруг. Позади послышались шаги, ящер резко повернул голову, едва не завалившись на бок. Это был Маркус в своём «нечеловеческом» облике (Шинса всё – таки решил не разграничивать). Оборотень лакал воду, словно собака, стоя на берегу и поджав под себя лапы. Почему – то именно сейчас ящер решил, что настал именно тот момент, чтобы спросить о Руфусе и странных часах, которые «пробили полночь». Стоило Шинсе только подумать об этом и двинуться в сторону берега, как оборотень оторвался от своего занятия и подошёл к ближайшему дереву. Он принялся тереться о ствол спиной и боками, то и дело зубами впиваясь в кору. Одевшись, Шинса снова глянул на Маркуса, и ящер на секунду начал сомневаться, понимает ли он его вообще. Ящер в принципе не знал, как начать разговор на такую странную тему. К счастью, ему лично начинать ничего не пришлось. Когда Маркус увидел, что Шинса идёт в его сторону, он оторвался от своего занятия и его снова начало ломать. Ночью это зрелище выглядело для ящера не так отвратительно, сейчас он предпочёл отвернуться. Когда хруст и негромкие крики прекратились, Шинса посмотрел на оборотня. Сейчас у него появился шанс получше рассмотреть Маркуса: это был мужчина среднего возраста, с болезненной худобой и нездоровым цветом кожи, чёрными лохмами на голове, и с редкой, седеющей растительностью на лице. Теперь, при ярком освещении его одежда не казалась лохмотьями, это было что-то, напоминающее чёрный балахон из очень грубой ткани, с туго затянутым поясом. Взгляд ящера невольно опустился на ногу, которая ночью истекала кровью. Икра скрывалась под тканью коротких штанов (мужчина был без обуви), но Маркус стоял вполне уверенно, для человека, который пару часов назад передвигался прыжками. - Всё зажило, - поймав взгляд Шинсы, сказал Маркус. Он кивнул головой в сторону дома, предлагая пройтись. Шинса зашагал рядом, ещё раз осознавая, что в человеческом обличье Маркус небольшого роста. – Спасибо за помощь, - его голос был всё таким же хриплым, а жесты несколько скованны, будто он чего-то стеснялся или боялся. - Что обычно в таких случаях ещё говорят… Оу, и прости за утреннее представление, просто эта лохматая тварь просыпается раньше меня и идёт по своим… делам… Это хорошо, что он не считает тебя своей едой… - Так вы всё-таки разные… - под нос проговорил ящер и более внятно продолжил: - Просто, я почему-то решил, что вы одно существо… - Оооо, нет, нет, нет… - запричитал Маркус. – Ни в одной вселенных этого не будет… - разговор неожиданно зашёл в тупик. Шинса чувствовал себя неловко, ему следовало подумать, прежде чем открывать рот, теперь не имеет и малейшего понятия, о том, что стоило бы сказать. Маркус скучающе покрутил головой, разглядывая очень интересные деревья и тропинку под ногами, в конце концов решая взять инициативу на себя: - Соболезную… - заведя руки за спину сказал Делавиль. Шинса непонимающе опустил на него взгляд. – На счёт Руфуса… Может, слегка запоздало… Три года всё-таки… большая потеря, да… - А как так вышло, что вы живёте в таком большом доме в лесу? – Шинса решил поменять тему, но сделал это так просто, что Маркус на пару секунд завис. – Просто это кажется странным. Такая большая постройка, посреди чащи… - Это ещё не чаща… но здесь много деревьев, да, - показав рукой на зелёные насаждения вокруг сказал Маркус. – А дом… Я снимал… Лет сорок назад… Когда лесорубом работал вон там, за каменной грядой… Нас здесь человек двенадцать было… - Подождите… - Шинса остановился. – Это сколько вам лет получается? - Нуу… - Маркус задумчиво почесал затылок, продолжая медленно вышагивать по тропинке. – Я уже давно считать перестал, так что даже не знаю… Но, когда сюда приехал мне шестнадцать было… Вместо города деревня ещё была… Люди там странные были, честное слово. У них праздник был, - вспоминая своё прошлое Делавиль расцвёл на глазах, по лицу растянулась улыбка. Шинса и Маркус снова начали медленно идти в сторону дома лесорубов. – Он назывался урсеста. Праздник медведя. Проходил раз в год, в ночь восьмого полнолуния. Помню, селяне собирались на большой поляне, на краю деревни, когда солнце только – только начинало садиться, все одеты в белое, охотники ещё накидывали звериные шкуры на плечи. Водили хороводы, пели песни во славу великой покровительницы охоты – луны. И стоило ей только самой появиться на небе, в эту ночь, кстати, всегда стояла ясная погода… - Это странно… - недоверчиво сморщился Шинса. - Правду тебе говорю – ни единого облачка. Сколько я себя помню, луна была большой, яркой и белой. А ночь светлой и тёплой. Но в лесу всё равно было темно. Он тогда был гуще, чем сейчас, так что поверь на слово. Так вот, как только на небе появлялась луна, молодые парни, будущие охотники, деревня, кстати, была охотничьей общиной, выносили на центр поляны шкуру медведя. Эту самую шкуру закрепляли на четырёх высоких жердях, а под получившимся «навесом» разводили костёр. - И зачем были нужны такие сложности? – спросил Шинса. Он заметил, как сильно расслабился Маркус, когда начал рассказывать о своём прошлом. Этот мужчина оказался вполне обычным, не то чтобы ящер разочаровался, но от оборотня он ожидал чего-то другого. А чего именно и сам не знал. - Они верили, что это помогает отвадить от деревни злых духов, - пожал плечами Маркус. - И правда помогало? - Не думаю… а хотя, кто его знает… - А почему вы решили вспомнить именно об этом празднике? - Бухло, - ни секунды не думая ответил Маркус. – Самое отменное бухло было именно в этот день… Сам-то я уже давно не пью… Стараюсь сохранить трезвость ума, но вспомнить приятно… Я вообще давно уже ни с кем так не разговаривал… Здесь никто особо-то и не ходить. - Почему вы просто не переедите в город? - Видел того парня, который по лесу без штанов бегает? – Маркус остановился, а Шинса непонимающе на него уставился. Повисло неловкое молчание, точнее для ящера оно было неловким, Делавиль же стоял с абсолютно невозмутимым лицом, явно ожидая ответа. Спустя пару минут, оборотень наконец понял, что именно смутило Шинсу. – Я про зверя… второго себя… - ящер активно закивал головой. – Монстра… Он же без штанов, верно? А ещё я надеюсь, что он – парень… Если нет, то будет неловко… - Это уж точно, - но неловко себя здесь чувствовал Шинса, потому что всерьёз начал вспоминать, какого пола был Маркус в другом обличье. - Так вот… - спохватившись продолжил Маркус. – Мы с этим парнем до сих пор не можем решить, кому принадлежит эта тушка. Знаешь… кто первый встал, того и тапки… Я, конечно, контролирую его в какой-то степени, но инстинкты становятся сильнее и практически невозможно противостоять… одного разума не хватает… Пока Руфус был жив, он помогал мне себя сдерживать, но теперь… - Как именно Руфус вам помогал? - Он… разделял наши разумы… не позволял им сливаться. Говорил, что если это случиться, сильный сожрёт слабого, а слабый здесь я. Спрашивать, как именно Руфус Мори мог разделял разумы, Шинса не решился. Его давно начали преследовать сомнения, а был ли Руфус тем, кем хотел казаться для всех вокруг? Шинса так часто об этом думал и собрал столько теорий, что ему начали сниться кошмары. По крайней мере он решил считать причиной именно это. - Но, как видишь – я всё ещё здесь! – последнее слово Маркус произнёс особенно громко, задрав голову и встав на цыпочки, будто обвиняя в это кого-то наверху. Он сглотнул и продолжил затравленный полушёпотом. – Ещё в полнолуние сдерживаться особенно трудно. Поэтому в городе мне жить нельзя, нет… Но и далеко от людей я только быстрее сойду с ума… - А если вас раскроют? Не боитесь, что убьют или поймают? - С чего бы это? – неожиданно добродушно сказал Маркус, подняв на ящера глаза. Настроение этого человека было так же переменчиво, как и его тело. – Сколько лет не могли найти, так с чего бы им сейчас поумнеть? Пока я могу скрывать запах, они ничего не смогут сделать… Да и потом, я местный сумасшедший, меня никто всерьёз не воспринимает, - Маркус снова бодро зашагал в сторону дома. У Шинсы сложилось довольно смешанное впечатление о Делавиле. С одной стороны, он был огромным чудовищем, наводящим ледяной ужас на всё живое, и съедающим за один присест целого оленя, с другой это обычный мужичок, проживший долгую, насыщенную жизнь и изрядно подуставший от неё. Ящер вышел на поляну, где стоял дом лесорубов. Маркус на бревне спиной прислонившись к стене дома. Шинса заметил, что посреди поляны появилась земляная кучка, будто там что-то закопали. - Это Зверь свою добычу так прячет, - поймав взгляд ящера, объяснил Маркус. – Зараза... Пожрёт, остатки закапает. Он так к зиме готовиться. Если приглядеться, то можно было заметить, что таких кучек, только заросших высокой травой, было много. Шинса оставил созерцание земли и подошёл к Маркусу. Тот отлип от стены и просунул руку за бревно, достав оттуда какую-то недоделку, отдалённо напоминавшую плетённую корзинку. - Помогает сосредоточиться? – спросил Шинса, ему не нужен был ответ, он просто хотел хоть как-то продолжить тот странный разговор и выудить момент, когда стоит сказать о «последней воле» Руфуса. - Типа того, да… - Маркус оторвался от своего плетения и поднял глаза на Шинсу, человеку пришлось хорошенько задрать голову, чтобы увидеть лицо ящера. – Не пойми меня не правильно… просто я не привык принимать гостей… точнее давно забыл, как это делается. В общем, ты надолго здесь вообще?.. Просто если да, то… - Нет, нет, - прервал его Шинса. – На самом деле, я уже скоро ухожу, просто мне сначала нужно вам кое о чём сказать… Ящер замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы это не звучало странно. Он уже начал сомневаться, стоит ли вообще рассказывать о разговоре четырёхлетней давности мужику, живущему в лесу и плетущему корзины? - О чём? – приподнял густые брови Маркус. - Если коротко, то я даже не уверен, что сейчас то самое время, - неуверенно проговорил Шинса. Маркус не сводил с него внимательного взгляда, заставляя ящера ещё больше стушеваться. – Но мы вряд ли сможем встретиться ещё раз, так что… - Соберись, как перед броском, давай! – Шинса не понял этой метафоры, но оборотень явно пытался его подбодрить. - Руфус, сказал, что часы пробили полночь, - лицо Маркуса резко переменилось, в глазах мелькнул страх. Шинса заметил это, но всё-таки решил продолжить. – Правда я не уверен, что «это» настало, но он просил передать именно вам… - Какой сегодня год? – диким шёпотом спросил Маркус, отводя взгляд и уставившись куда-то в пустоту. - Четыреста двадцать седьмой от смерти Бальдра… а что? – спросил Шинса, его несколько насторожила реакция оборотня. - И луна во второй фазе… Прав был Руфус – я всё проморгал… - Что это значит? – Шинса присел на корточки, чтобы разглядеть лицо Маркуса. Сейчас его кожа казалось в разы бледнее, чем раньше, а глаза грозили выскочить из орбит и никак не могли сфокусироваться на чём-то одном. - Ты не к Тёмному лесу идти собрался? – ящер вздрогнул, когда Маркус в упор уставился на него. Странный огонёк то ли страха, то ли азарта, в этих карих глазах, заставил Шинсу на секунду искренне испугаться. - Нет, - машинально выпалил ящер. Но в тот же момент вспомнил, что Вариакка стоит на самом краю этого самого Тёмного леса. – То есть, да. - Так да или нет? Ты дорогу знаешь? - Да. Мне рассказывали, - после секундного замешательства сказал Шинса. - Отлично, идём после заката, - сказал Маркус, с такими же перепуганными глазами возвращаясь к своему плетению. - То есть, вы тоже идёте? – подытожил Шинса. Он решил удостовериться правильно ли понял, что сейчас произошло. – Но зачем? - Мне нужно лес, - выдохнул оборотень так, будто это был сам обычный разговор, и ничего странного не случилось. Ящер явно был в замешательстве, и когда Маркус заметил это, то решил прояснить: - Тебе Руфус ничего не рассказывал? - А должен был?