Не заиграйся

                   Гермиона?              Чтение как всегда поглотило её полностью. Эта ветхая книга оказалась чьим-то дневником, хотя в то же время иногда напоминала рабочий журнал спецназовца, местами учебное пособие, а местами вообще атмосферную историю ужасов. Ироничный и краткий слог писателя прекрасно обыграл неизвестный ей мир со своими законами, биологией, технологиями и странностями. Язык повествования был настолько близок к структуре мыслей самой Гермионы, что через несколько часов неотрывного изучения хрустящих страниц она не только забыла о реальности, но и поверила во все эти жуткие рассказы. И вот ей уже начало казаться, что одно из этих омерзительных чудищ со склизкими щупальцами, вьющимися изо рта, сидит в густой темноте противоположного угла, выжидая, когда Гермиона оживёт. По коже гуляли мурашки, то согревая, то замораживая грудь и плечи девушки.              Сначала, витая где-то в дебрях фантазии, она даже не заметила своё имя, проступившее на бумаге исписанного ею талмуда, но чем дольше она пялилась на написанный собою текст, тем быстрее приходила в себя.        Это я написала? Да? Стоп, что?        Брови гриффиндорки дернулись вверх, как только ленивое осознание наконец дошло до мозга.        Она несмело обмакнула перо в почти опустошённую чернильницу.        «Да» — быстро и аккуратно выведя ответ, она почувствовала себя неприлично глупо, потому что подумала, что спятила и переписывается сама с собой. Но через полминуты это ощущение пропало, ведь диалог с невидимым незнакомцем завязался.                    Докажи              Кто ты?        Ответа не последовало. Гермиона подождала ещё несколько секунд и снова принялась за перо.              Это такой сложный вопрос?                    Нет              Книги связаны?                    Да        Стук сердца всё отчётливее и быстрее отдавался в ушах и горле.              Малфой?                    Грейнджер.        Снова лишь Малфой и Грейнджер.        И здесь уже никому не нужны были доказательства, всё и так очевидно.        Пальцы онемели. На секунду её окутало счастье — у неё появилась связь с Драко, с тем миром! Шансы вернуться увеличились в несколько раз! Но тут что-то параллельно, так же ярко, омрачило её состояние. Понять Малфоя из книги было невозможно. Когда видишь его глаза — ни слов, ни оправданий не надо, а слова, льющиеся большей частью без его ведома, можно вообще не слушать. Но здесь эмоции были в недосягаемости, поэтому сейчас Малфой напоминал того, который был в начале и вовсе не принадлежал Гермионе.              Это правда ты? — она спросила скорее от желания убедиться, что всё это тут же не расплавится, как любой реалистичный сон утром.        Но ей не только не ответили: её, можно сказать, перебили —                    Ты жива?              Не знаю                    В смысле не знаешь?              Думаешь, в этом странном мире ко мне приставили гида?                    А ты хоть что-нибудь знаешь?              Да, но не то, что нужно.        Оба замерли, думая, как поступить и что написать. Тишина за эти несколько секунд стала гораздо ощутимее.        В Гермионе заколола грусть, захотелось, чтобы он оказался рядом и она уткнулась носом в его идеально выглаженную, дорогую рубашку. Девчачьи слёзы чуть не брызнули из её глаз, но радужки быстро остыли.              Мы ничего не должны обсудить?                    Нет.        Нет?! Серьёзно?              Малфой, я не смогу всё это просто так забыть.                    Давай сначала вытащим тебя оттуда              Ладно. Мне надо ещё кое с кем поговорить. Возможно, она знает выход.                    С кем?              С матерью Фиби                    Фиби?              Девочки, которая жила у меня в голове                    Вот как              Всё слишком сложно                    Да, я понял              Гермиона терпеливо балансировала между нервным срывом и мёртвым спокойствием. Когда не можешь угадать, о чём думает человек, дышать становится трудно. А Малфой, знаете ли, вообще не из тех, кого можно обозвать раскрытой книгой.       В ней медленно разгорался страх: неужели он сдался так быстро, неужели ему достаточно один раз оступиться, чтобы снова закрыться, оледенеть и убежать. После того, что она узнала в день своей смерти, она не отрицала, что сомнения закрались в её сознание, а опасение, что Малфой никогда не изменится, действительно слишком чётко всплыло перед глазами. Но мягкие и всепрощающие чувства были сильнее. Пока что.              Можно спросить?                    Ты же всё равно спросишь              Какая выгода тебе от первой сделки?                    Первой?              Допустим, я понимаю, почему ты продолжил эту дурацкую игру, но зачем ты её начал?        Драко вновь медлил с ответом.              Да брось, что там может быть такого, что ты не можешь ответить.                    Я…        Он начал писать, но слова застряли на кончике пера чёрной густой каплей чернил.              Только не говори, что спал с Памелой.        Гермиона криво улыбнулась от этой мысли, но улыбка меркла с каждой секундой, с которой ответ всё не появлялся.              Господи… Но ведь Астория…                    Ты знаешь, я никогда её не любил.        Губы Гермионы пересекла тёплая слеза, оставляя морозный след.              Знаю.        Она захлопнула книгу, пытаясь восстановить дыхание, которое резко сбилось и задрожало. Чуть совладав с собой, она вновь взглянула на исписанную ими страницу. Сердце дрогнуло.              И когда вы разбежались?                    Когда я разорвал сделку.              То есть ты пообещал разбить мне сердце в качестве одолжения? В честь того, что вы спите?                    Взамен она обещала избавить меня от брака.              Ты воспользовался ей.                    Что ты несёшь?              А что по-твоему значит избавить парня, с которым спишь, от брака?                    Она не…              Поиграл с Асторией, со мной и ещё и Памелой.                    Ты всё не так поняла              А по-моему так.                    Грейнджер, я…              Не надо              Отдай эту книгу Гарри. Я вырву эти листы и буду писать ровно посередине книги, если что-то узнаю.        Она не успела смахнуть с носа слезу, и она живо упала на последнюю строчку, размывая буквы.        Чёртов хорёк.        Она выглядела абсолютно спокойно, если не считать влажных дорожек под глазами. Но ведь совсем несложно догадаться, что на самом деле ей до боли в глотке хотелось кричать. Хотелось вскочить с дивана, сжечь долбанный талмуд, разбить лампу о пол и живо отправить по одному все пузырьки со стола об стену.        Не позволяя себе поддаться эмоциям, она быстро вырвала злосчастные страницы, комкая их с такой силой, что согнутая бумага больно впилась в ладонь.       

***

             Малфой сидел не шевелясь ещё минут десять после того, как исполосованные их разговором страницы пеплом разлетелись под его пальцами. Наверное, это защитный механизм талмуда: когда кто-то вырывает страницы из одной книги, они тут же исчезают и в другой.              Но он всё-таки успел заметить ту слезу, которой Гермиона позволила упасть. В тот момент его личная боль как будто сорвалась с цепи. Она уже давно вела себя дико, заявляя о себе по утрам, за обедом и даже во сне, но сейчас Малфой почувствовал, что это предельная точка. Словно куча толстых иголок впились в грудную клетку.              Теперь больно было даже дышать.              Он сидел на своей жёсткой кровати в самой мрачной комнате Мэнора, своей комнате. Даже безлюдная и холодная комната умершего отца, казалась куда более радушной.       Конечно, в лучших традициях, здесь не было ни одной пылинки. И дело совсем не в домовых эльфах, которые всё так же тщательно следили за домом: Малфой запретил им здесь копаться и вместо этого сам каждые два дня обновлял чары, кроме того, он даже сам поливал ветхое деревце в мраморном горшке в углу комнаты. Наверное, он делал это для того, чтобы чувствовать себя причастным к чему-то, чтобы были какие-то, хотя бы даже самые маленькие обязанности, чтобы не терять камень преткновения с этим миром. Но вот жизни этому месту все эти усилия всё равно не прибавляли.              Ветер гулял из угла в угол, огромная кровать не расправлялась уже полгода, в шкафу высокомерно громоздились похожие друг на друга костюмы, а на столике аккуратно в ряд стояли зелья. И только стул выбивался из этой картины. На его резной спинке не очень-то аристократично покоились пара футболок, домашняя мантия и нетронутый выпуск «Пророка».              Малфой на секунду зажмурился, возвращая способность мыслить, но вызвал только новый поток острой боли от неизвестно откуда льющихся воспоминаний.              Туманный взгляд лениво набрёл на тот выпуск «Ежедневного пророка», который вышел вслед за публичным оглашением их отношений. Он ещё тогда хотел почитать, что же там склеили журналисты, но забыл.              С первой же полосы на него смотрел он сам: спокойные и даже немного мечтательные радужки переливались от вспышек камер, а на губах отпечаталась глупая улыбка. Захотелось дать самому себе пощёчину. Если бы это увидел отец, то Круциатуса было бы явно мало. На следующей, более мелкой фотографии, они с Гермионой сидели за тем обеденным столом. Грейнджер злилась, здесь даже гадать не надо. Прищуренные шоколадные глаза резво испепеляли Малфоя, щеки залились рыжим гневным румянцем, а губы плотно сжаты. Драко же казался намного спокойнее, хотя он детально помнил, как в тот момент хотел швырнуть в неё стулом.       

МАЛФОЙ МЛАДШИЙ ВОДИТСЯ С ГРЯЗЬЮ

      

Наконец-то участники съёмок первого магического фильма приподняли завесу над страстями, творящимися в процессе создания картины! Трудно сказать, что конкретно нас ожидает, но один только факт, что мисс Совершенство работает рука об руку с представителем семейства Малфоев, уже способен пощекотать нам нервы. У них роман или секс по дружбе? Хотя какая разница, ведь отрицать их связь просто невозможно! После скандального поцелуя прямо перед камерами, пара просто удалилась без опровержения или подтверждения каких-либо фактов! Неужели чары Слизеренского принца подействовали и на мисс Идеал? Что это? Амортенция? Наш малыш влюбился? Или это часть игры? Пиар-ход для нового фильма? Их заставили? Может, это стратегия самого Малфоя младшего? Он платит ей?        Подробный отчёт об интервью с ними на странице 13!

      

Ваша Рита С.

             Даже сейчас Малфоя позабавили попытки Скитер обыграть своё неведение. Он и так неплохо умел наплевать на чужое мнение, а с тех пор, как с каждой помойки кричали, что их семью нужно как можно скорее убить, он вообще не обращал внимание на сплетни и подобные штуки.        Пролистнув всякую чушь про сплочённый коллектив и финансовые стратегии, он ухватился за имя Гермионы и продолжил читать:       

Мисс Грейнджер выглядела весьма обеспокоено на протяжении всего интервью. Есть подозрения, что во всём виновато её физическое состояние. Информация о том, что она консультировалась у врача, подтверждена несколькими источниками, но самое интересное, что на эти консультации её сопровождал никто иной, как Малфой младший. Мисс Гермиона беременна? Это бы объяснило многие факты, но, к сожалению, девушка хранит всё в строжайшей тайне. В любом случае, поведение мистера Малфоя и мисс Грейнджер на интервью напрямую говорит об их эмоциональной привязанности: перемены в настроении, а под конец и прямая демонстрация чувств. Чтобы там не было, но наши актёры теперь друг другу не чужие люди…

             Сейчас было ещё сложнее сказать, кто они друг другу. Может быть определение «чужие люди» ещё цветочки, потому что, кажется, впервые в жизни он довёл её до ненависти.       

***

             Если переводить в привычные нам единицы времени, то Гермиона тихо плакала около двух часов и ещё минут тридцать пыталась себя как следует успокоить и подготовить к разговору с миссис Фильвен.              У неё до сих пор подрагивали руки, голова гудела от слёз так, что думать было практически невозможно. Во рту появился неприятный металлический привкус, глаза болели, словно она весь день пялилась в монитор компьютера.  — Ты слышала? — хриплым шёпотом выдавила девушка, вспомнив, что большую часть времени, была здесь не одна.  — Нет, — отозвалась Тейадера также тихо.  — Нет?  — Ты закрылась, я не стала лезть.       Гермиона слабо нахмурила брови:  — Закрылась?  — Да, видимо ты у нас не из тех, кто любит кричать о чувствах.  — Где миссис Фильвен?  — Хочешь с ней поговорить?  — Да.         — О чём? — терпкий голос Тейадеры сменился уже знакомым женским тембром миссис Фильвен. Гермиона вздрогнула от неожиданности и быстро повернулась в сторону возникшей из неоткуда гостьи. От внезапных резких движений засыпавшая боль снова разразилась эхом по тяжёлой голове, но тут же очень быстро утихла. И хотя гриффиндорка почти не знала миссис Фильвен, какое-то странное уважение снова проснулось внутри при виде этой женщины.  — Вы ведь знаете о чём, — собирая оставшиеся, скрюченные и побитые кусочки самообладания, Гермиона быстро провела руками по лицу, стирая последнии следы недавних слёз.  — Ты плакала? — игнорируя ответ Гермионы, спохватилась миссис Фильвен. В ту секунду у неё был такой взволнованный вид, словно в её сладком королевстве внезапно кто-то умер.       Попрежнему было непонятно есть ли у этой женщины ноги: воздушная, насыщенная синева сверкающей хрусталём длинной юбки уходила в пол, бесшумно шелестя и плавно подрагивая вслед за движениями хозяйки. Ранее бесцветная кожа теперь налилась нежно-розовым или даже немного фиолетовым оттенком, очерчивая бледные губы. Серые волосы всё также неподвижно висели в пространстве, словно вырезанные из какого-то модного журнала, а большие кукольные сочно-голубые глаза отражали одновременно так много эмоций, что разобраться в чувствах гостьи было невозможно.  — Вы знаете, о чём я хочу поговорить, но всё равно пришли, — не обращая внимания на слова миссис Фильвен, настойчиво продолжила Гермиона.       Женщина немного смутилась под натиском восставшей школьной Гермионы и только после короткой паузы наконец неуверенно выдохнула.  — Гермиона, всё это невероятно запутанно и может не сработать.  — Да бросьте!  — Твоя невинная попытка может привести к жутким последствиям.  — Как и моё пребывание здесь.       На этих словах миссис Фильвен прикрыла глаза, прямо как человек, решающий, стоит ли ему прыгать с парашютом, а Гермиона, поняв, что попала в самую точку, продолжила:  — Вы сами сказали: Фиби выбирает долгожителей, так что вряд ли мне было суждено умереть в двадцать один год. Это по-вашему не противоречие? Разве эта ошибка не может сильно повлиять на развитие истории?       Миссис Фильвен молчала. Её платье нервно подрагивало, словно от сквозняка.  — Я была всемирно известна среди магов, вы представляете сколько жизней задели?  — Ты права, но… — в этот момент Гермионе стало даже жаль миссис Фильвен: она ведь ни в чём невиновата, но в итоге именно ей со всем этим разбираться, и кто знает, как правильно стоит поступить в этой ситуации.  — Но?  — Если вернёшься без Фиби, то есть вероятность, что ты потеряешь память.  — Почему?  — Ты снова встанешь на путь, который тебе придумали писатели, а он не предусматривает всего того, что с тобой произошло. Хотя…  — Хотя?  — Может всё обойдётся и тебя просто разорвёт.  — Разорвёт? — Гермиона мгновенно выпучила глаза и несколько секунд глупо обдумывала услышанное, — А можно отправить Фиби со мной?  — Теоретически, да. Тогда даже писателей привлекать не придётся, но ведь ещё не факт, что у тебя получится.  — Получится.       Грейнджер освободила ей место на диване рядом с собой и немым жестом предложила присесть. С лица миссис Фильвен не сходила неуверенность, она будто прогоняла в мозгу возникший план снова и снова, постоянно взвешивая за и против.  — Наш мир возник не сразу, то есть только тогда, когда появилась эта невидимая угроза. Не поверишь, но я родилась на Земле.       Гермиона нахмурилась и уставилась перед собой, готовая внимательно тасовать новые факты у себя в голове, составляя понятный только ей механизм.  — Но видимо, я была не нужна Земле, поэтому однажды проснулась здесь совершенно одна. Я думаю, ты представляешь моё недоумение. С того момента я искала пути обратно, но их не было. И только необходимость рождения Фиби предоставила мне тот шанс.  — Мне надо захотеть ребёнка?!       Миссис Фильвен коротко вздохнула. Было видно, насколько она до сих пор напряжена.  — Не перебивай, — она облизнула высохшие губы, — Тогда меня поставили перед фактом…  — Кто?  — Тебе нет нужды это знать, — быстро отчеканила женщина так, что стало ясно: эта тема больше не обсуждается, — Меня поставили перед фактом, что для выполнения своей миссии мне удасться попасть на Землю, но из-за связи с этим миром, я непременно вернусь обратно. Тебе это не грозит, тебя здесь ничего не держит.       Гермиона понимающе кивнула, подбадривая собеседницу, которая снова заметно побледнела.  — У меня был муж. Я любила его, но у этих отношений долго не было смысла. И только Фиби смогла наконец поставить точку во всём этом, словно всегда была логическим завершением нашей истории.  — Сколько вы были на Земле?  — Три с половиной дня, дольше не смогла.  — Было больно?  — Лишь эмоционально, когда осознала, что для меня Земля больше не дом, — миссис Фильвен перевела взгляд прямо в душу Гермионе, — У тебя есть…  — Кто-то, от кого я хочу детей? — девушка дёрнула бровью скорее от комичности ситуации, чем от осознания всей её серьёзности.  — Вроде того. Это облегчит нам жизнь, если у тебя будет цель, как была у меня.  — Я не уверена…  — В чём это?  — Есть человек, которого я, кажется, люблю, но…  — Подойдёт, — живо кивнула миссис Фильвен, и Гермиона поняла, что ответ ей и так уже был известен, — Теперь сложнее. Тогда крепкой связи между мирами ещё не было, но книги существовали. Та, что на Земле, служила опорным пунктом, который ориентировал моё перемещение, но теперь она…  — Есть кое-что. Тейадера увидела в моих воспоминаниях кружки, которые считывают желания, и сказала, что они работают на здешней магии.  — Очень опрометчивый поступок моей дочери, но он нам на руку, — миссис Фильвен хотела нахмуриться, но в итоге сдалась и слабо улыбнулась.  — Что-то ещё?  — Твоя сосредоточенность и полное внимание к собственным чувствам. Ты должна убедить себя, что от пребывания на Земле тебе нужен только ребёнок. Это откроет короткий портал, который позволит тебе ступить на Землю. Но предупреждаю, получится не сразу, они хорошо защитили это место, поэтому сработает только с искренним желанием и всего лишь единожды. Так что мешкать не советую.  — Это всё?  — Когда портал откроется, нужно сразу переключить мысли на те самые кружки. Они обезопасят твоё перемещение. Правда есть проблема со временем.  — Какая?  — Здесь вообще нет понятия времени. Надо решить в какой момент ты вернёшься в тот мир. И кстати, где твоё сердце?  — Долгая история, — этот вопрос моментально испортил ей настроение, потому что план, который звучал не так уж и сложно, разом стал практически невыполнимым, — Мне придётся его вернуть?  — Или в том мире сразу умрёшь, как и должна была.  — Значит, надо дать им время всё исправить.  — Определённо. Когда всё будет готово, они должны сообщить нам точное время, в котором находятся.

***

      После того, как миссис Фильвен испарилась, искренне пожелав девушке удачи, Гермиона поняла две вещи: первая — она не хочет детей; вторая — не факт, что Памела ещё не сварила жизненно важный орган Гермионы, приправив всё кровью Адама. Но сдаваться было ещё рано.       Она решительно открыла талмуд, который прежде откинула аж под стол и быстро принялась за перо: Нужно вернуть моё сердце обратно как можно быстрее.