Не заиграйся

      В пустой груди парня лениво бродило непонятное умиротворение: оно залегало чернильными тенями в самой глубине и невольно отражалось в блестящих хрусталём глазах. Ощущение правильности и уверенности окутало Малфоя, смешавшись с соком адреналина. И только сердце всю дорогу предательски продолжало отбивать настойчивый ритм, словно повторяя: Нет-права-на-ошибку-нет-права-на-ошибку. На улице мерзко моросило и было уже совсем темно. От магловской квартиры, которую выкупил Забини, чтобы находиться поближе к Мунго, идти всего пару минут, но как истинный маг, не желающий терять ни минуты, Малфой трансгрессировал прямо к чёрному входу в ветхое здание из красного кирпича, в котором якобы умещался закрытый на ремонт магазин «Чист и Лозоход лимитед». Влажный, пыльный и холодный воздух резал лёгкие при каждом новом вздохе, но едва ли это волновало парня, впрочем, как и возможность быть замеченным маглами из мутных, любопытных окон Лондона. Тем более все мы знаем, что скорее спишем увиденное на игру света, чем признаем, что кто-то возник из воздуха. Нет-права-на-ошибку. Малфой всегда действовал аккуратно и продуманно, но сейчас эмоции с необычайным энтузиазмом играли на нервах, заставляя торопиться и упускать из виду мелочи. Он ждал этого момента слишком долго и был несказанно рад, что ему доверили завершить дело одному. Конечно, Поттер с пеной у рта рвался пойти вместе с ним, но всё-таки что-то остановило гриффиндорца. Поэтому как только три минуты назад их камера наблюдения вышла из строя, механизм продуманного плана запустился — Драко уже в ту же секунду покинул дом. Её магия вырубила магловское электричество. Но это и неважно. Главное, они теперь знали, что не промахнулись, устроив слежку за складом Мунго. Малфой заранее глотнул зелье от проклятой магии, которое сам же варил пару ночей подряд. Для его приготовления главное знать суть проклятья — остальное дело техники. Магия проклятий в большинстве своём очень и очень сильна, но в такой же степени и ненавистна, поэтому средств против неё просто навалом, если знать, где искать. Он потерял уже четыре минуты. Драко боялся опоздать, но снова аппарировать не решался: кто знает, насколько Памела чувствительна к чужой магии. Нельзя было упустить их единственный шанс скрутить эту ведьму и забрать то, что по блядской ошибке досталось ей на блюдечке. Малфой не мог свободно жить всё это время, а теперь чувствовал, что с каждым шагом совесть успокаивается, и ждал окончательного облегчения. На первом этаже жутко пахло костеростом и ещё каким-то отвратительным ингредиентом, кажется, для обезболивающего зелья. Смесь запаха сухого лука и карри. Малфой, для справки, терпеть не может карри. Наконец перед глазами замаячила дверь склада. Как и предполагалось, она была приоткрыта, и наружу струился нежный золотистый свет, пугающе теснящий полумрак спящей больницы и свидетельствующий о том, что Малфой далеко не опоздал. На самом деле Мунго по ночам вело хоть и скрытную, но достаточно бурную деятельность: то и дело в коридорах тенями сновали целители, из тесных палат слышались болезненные высокие стоны, кашель, хриплые вздохи. Если прислушаться, то можно было даже уловить взрывы магии и покрикивание очередного бедняги под действием перечного заклятья. Малфой насторожился и как можно аккуратней приблизился к двери, предусмотрительно не заходя на освещённые участки и терпеливо просчитывая шаги. Нет-права-на-ошибку. Жажда своеобразной чокнутой мести птицей билась в груди, сворачивая кровь в венах и леденя полость под рёбрами. Драко сжал палочку живыми пальцами так крепко, что костяшки затрещали от напряжения. Ещё секунда. Выдох. Он вышел на тусклый нежный свет, чувствуя, как кожу осадили мелкие пчёлы её магии, и быстро скользнул внутрь, ещё быстрее находя палочкой её горло. Она вздрогнула, и Малфой почувствовал, как золотые тяжёлые нити заскользили по его венам и дыхательным путям, но зелье было сварено идеально, поэтому эти ощущения сразу пропали, предоставляя хозяйку самой себе. Он, вообще ни о чём не заботясь, вдавил палочку ей в шею с такой силой, что точно проткнул бы её тонкую кожу до мяса, будь у него побольше времени. От боли её руки ослабли, и всё, что она с таким благоговением держала в пальцах секунду назад, с тихим шелестом посыпалось на пол. По инерции он одними губами прочитал заглушающее заклятие и тут же невербально запер дверь на склад. — Др…рако, — прохрипела Памела, сдавленным палочкой горлом, стараясь скинуть парня с себя, но через секунду он сам отпустил её, и они глухо приземлились на кафельный пол той самой магловской квартиры Забини. Ещё две палочки устремились на девушку, и Малфой, пока Памела ещё не успела опомниться, резко втолкнул её в безаппарационную зону, отрезая девушке пути отступления. Поттера не было. По плану, сейчас он был в Мунго, стирая следы и проверяя запасы. — Вы больные?! — завопила Памела, хрипя и сглатывая обильную слюну, тут же хватаясь за шею, но продолжения не последовало, потому что взгляд её золотых глаз опустился на главный козырь ребят. Она тихо застыла, кажется, забыв даже дышать: — Эдвард…       Он промычал в ответ что-то несуразное, ведь его рот был запечатан заклятием. Вид у него был потрёпанный, пропала эта античная умиротворённость и дряхлая тишина, вечно кружащая вокруг него. На пиджаке виднелись узоры из скатавшейся мелкой пыли, оставленные Малфоем и Забини две недели назад. Бледная серая кожа налилась сочным испугом и прохладной ненавистью к окружающим, а вид сестры прибавил ещё и слабый гнев. — Господи, Эдвард! — голос и враждебный настрой Памелы крепчали. Она, словно загнанный зверь, оглядела ледяное лицо Малфоя, презрительную усмешку Забини и полный контроль в глазах Хилари. Это только взбесило её, и она ринулась к Эдварду, связанному на полу зачарованными путами. Но прежде чем она успела даже докоснуться до него, губы Драко смело и очень тихо прошептали: — Круцио.       Пронзительный женский крик ударил по перепонкам. Как только Рон узнал, что они хотят сделать, сразу стушевался и, не показывая своего страха, аккуратно нашёл для себя другое занятие во всей операции. Он отвечал за защиту территории от взглядов и слуха соседей. Но нашу троицу «прожжённых» слизеренцев не остановило ничего: ни уговоры женской половины, ни малейший страх перед законом. За молчание Памелы поручился Драко: если она выдаст их — они выдадут её.       Крик замолк также быстро, как до этого разрезал пыльный воздух. — Чтобы ты вспомнила эту боль. Следующий на очереди твой братец.       Памела свернулась на холодном полу калачиком и молчала. Малфой знал, что по её щекам тихо и мягко ложатся слёзы, но старательно игнорировал милосердие. — Круцио.                                                                       — Вам нужно сердце, — это был не вопрос, но Малфой кивнул. Хриплый голос, пропитанный болью и влагой выскользнул из горла Памелы.       Она сидела на полу спиной к брату. Она не могла на это смотреть. Всё, что осталось от её семьи — это Эдвард. И какой бы сильной она не была — она не могла на это смотреть. — Угадала, — хмыкнул Забини. Он был удивительно спокоен. Наверное, прятать всё как можно глубже стало рефлексом за время войны. Крики прошлого и так всегда звучали в ушах, поэтому смотреть сейчас на пытки было не противно, скорее привычно и от этого невероятно больно. Внутри Малфой весь дрожал, в горле скребло, словно туда насыпали песка, а глаза ощутимо остекленели, но… отступать не просто поздно, отступать нельзя. И несмотря ни на что рука также крепко сжимала палочку, готовая продолжать даже если хозяин начал сомневаться. — Мне нужны гарантии его свободы, — Памела поперхнулась собственными слезами, её лицо опухло от немой истерики, пережитой беспомощной злости, боли и горького отвращения.       Услышав это, Малфой позволил себе выдохнуть: она почти сломалась. Но вместо ожидаемой сделки он лишь твёрже направил палочку на Эдварда. — Нет! — Памела, поймав пустыми радужками его движение, безвольно замотала головой, — Нет…       Это был истеричный шёпот. Чувствовалось, как раскалывается её голова, хотя пытали даже не её. Она определённо боялась боли брата, сильнее чем своей, а значит их план идеально сработал. — Оно у меня… — она выдавила это, кажется не замечая, что вообще разговаривает вслух, — В квартире. — Где квартира? — Её не так просто найти… — Где квартира? — настойчиво повторил Забини. — Я… — Ты глухая? — Малфой поморщился. — Сточный бульвар, девять. — Пошли весточку Поттеру, — кивнул Драко Хилари.

***

      Гарри действовал очень аккуратно, и не потому что боялся быть обвинённым в краже или незафиксированном проникновении, а потому что внимание к его персоне станет губительным для их плана. И здесь снова нужно заметить, что речь идёт не о страхе перед законом: если пресса сунет нос в их гениальный план, то Гермиону уже вряд ли получится вернуть.       В небольшой мрачной комнате хранилища остро пахло морем, будто где-то недавно вскрыли пузырёк с морской капустой. Вообще атмосфера этого места чуть-чуть даже пугала. Пространство освещала только странного вида лампа, висящая прямо над парнем и немигающе изливающая желтый плотный свет. К тому же над шуршанием трав, которые Гарри пытался быстро разложить по местам, устрашающе повисла абсолютная тишина. Палочка противилась и несильно помогала, видимо чувствуя другую сильную магию, всё ещё главенствующую в этом воздухе.              Только ближе к рассвету серый патронус белки юрко скользнул внутрь, сразу заполняя своим светом слишком много места. Она торопливо и хрипло отчеканила адрес два раза подряд и испарилась так же внезапно. Натренированный жизнью, уже через секунду олень Гарри в свою очередь стоял у ног Рона. — Девять? — переспросила Уизли, оценивающим взглядом скользя по окрестности. — Да.       Они быстро шагали по ровному асфальту, освещая палочками номера зданий. Это была элитная окраина с частными домами не ниже четырёх этажей. Кружевные заборы, а за ними и личные участки с садами или даже собственной фермой, тянулись бесконечно вдаль, хотя на самом деле, если посмотреть на этот район сверху, он был совсем крохотным и компактным. — Восемнадцать, три, шестьдесят три… Я сдаюсь! — пропыхтел Рон, недовольно оглядывая очередную табличку. — Тише, — Гарри был сосредоточен как никогда. Будь здесь Гермиона, он бы полностью поддержал недовольство Рона, но сейчас терять контроль и выпускать эмоции было нельзя. — Сто семнадцать! — шёпотом завопил Уизли снова, — Вы уверены, что она не соврала? — Нет, конечно. Но ведь она могла и сказать правду.       Рон недоверчиво поморщился, но продолжать разговор не стал.       Воздух здесь был свежий до мозга костей: настолько, что лёгкие обжигало. Солнце начало тихо просыпаться, хотя ребята этого даже не заметили. Лёгкие тёпло-розовые тени окрасили крыши и окна, трава заблестела. Теперь стали заметны редкие копошения домовиков у высоких клумб, совы перебрасывались своим хриплым «у-ух», который настолько сочетался с тишиной и запахом солнца, что, казалось, всё на своих местах. — Девять! — резко завопил вдруг Рон, и совы на несколько секунд совсем затихли. — Ты рехнулся? Хочешь поболтать с соседями? — Гарри совсем не злился, он сам был напротив закричать от счастья. В ответ Рон лишь фыркнул и мигом бросился вперёд, но не тут-то было. Его отбросило назад так, что он больно приземлился на копчик и, кажется, даже порвал свою походную мантию. — Чёрт. — Этого стоило ожидать, — лишь пожал плечами Гарри. — Не строй из себя Гермиону, — сразу скуксился Рон, — Ты тоже об этом не подумал!       Гарри грустно улыбнулся и подал руку другу, помогая встать. — Ты знаешь, как снять барьер? — Уизли с надеждой покосился на друга. — Думаю, Памела решила нас развлечь, потому что я больше чем уверен, что это кровная магия, — Гарри удручённо прошептал подряд несколько известных ему заклятий, но тщетно, как и ожидалось. — Чёртова стерва, — Рон вытянулся во весь рост, недовольно морщась, — Хочешь сказать, что без неё не справимся? — Похоже, что нет.

***

— Где искать? — Где-то в доме, — хмыкнул Малфой, впихивая внутрь безвольную Памелу. Она до сих пор была связана, но так, чтобы хоть немного можно было передвигаться самой. — Где сердце? — Забини проигнорировал реплику Драко, нахмурился и ткнул палочкой между лопаток пленницы, считая это неплохой мотивацией начать говорить.       Но она промолчала. — Где оно?! — заорал Забини ей прямо на ухо так, что женщина невольно содрогнулась всем телом, зажмурив глаза, — Твой братец всё ещё у нас на привязи, не советую выпендриваться. — В кладовой, — выдавила наконец Памела, сглатывая вязкую слюну.       Невооружённым глазом было видно, как упрямо, через боль, она сдерживала голые и слабые рыдания. Она ведь всего лишь хотела жить, хотела всё-таки избавится от семейного проклятья, в котором ни капли не виновата! Но всем было плевать. Как плевать и ей на тех мёртвых, что по её с братом вине покоились в земле. — Где кладовая? — медленно, но жёстко продолжал Забини. На него нахлынуло то ощущение всевластия и безнаказанности, которое было во времена возрождения Волон-Де-Морта. Словно глоток ностальгии и бутылка виски заструились по его венам, отключая парню мозг. — Вн-низу… Лестниц-ц-ца справа, — женский голос дрожал.       Забини кивнул Малфою и резко толкнул Памелу вперёд. Рон и Гарри, переглянувшись, решили остаться наверху. Они не пытались образумить слизеренцев, не потому что боялись, а потому что не хотели. Но самим лезть в это было паршиво, словно плюёшь на собственное имя. — З-зачем вам сердце? — глаза Памелы были влажными, но парни этого намеренно не замечали. — А какая разница? Оно в любом случае не принадлежит тебе, — просто хмыкнул Драко, пиная носком ботинка тяжёлую и невероятно чистую металлическую дверь, которой оканчивалась лестница.       Открывшаяся комнатка была удивительно крохотной. — Люмос-максима, — большой световой шар плавно взлетел под потолок, давая возможность оглядеться. Впрочем, долго разглядывать увешанные фотокарточками и какими-то записками серые стены никто не стал. Кажется, у Памелы была дикая страсть к спискам, потому что каждая вторая бумажка, приколотая магией к стене, выглядела как список продуктов или дел по дому.       Посередине возвышалась невысокая белая стойка, оканчивающаяся небольшим круглым столиком. Сверху же возвышался новенький котёл, очевидно предназначенный для обряда снятия проклятья. Глаза ребят сразу выхватили хрустальную прозрачную коробочку, аккуратно расположенную внутри. В ней розовело хрупкое, размноженное в стеклянных стенках коробки, желанное сердце Гермионы. — Это оно? — вырвалось у Блейза на выдохе. Но никто ему не ответил.       В этот момент над ними беззвучно повисло облегчение вперемешку с новым страхом: конец близко, они поднялись слишком высоко, а значит падать вниз будет немыслимо больно.

***

— Ну как? Вы его достали? Достали? — Джинни определённо была на грани нервного срыва в ту секунду, когда парни шумно аппарировали в квартиру Поттеров. На ней был всё тот же разноцветный фартук, хоть она и не подходила к плите со вчерашнего дня. Полумна тихо сидела рядом, и судить о её эмоциях сейчас было почти нереально. — Да, — Гарри протянул ей хрустальный куб, в котором кровавым цветком распустилось сердце.       Глаза девушки моментально вспыхнули радостью, а губы дрогнули в улыбке. Она аккуратно приняла коробочку, это вышло даже бережнее того, как обращаются с младенцами. — Вы уверены, что это оно? — почти прошептала Уизли, заворожённо разглядывая переливающиеся отражения в стенках. — Другое бы эта сука не стала так тщательно защищать, — хмыкнул Забини. — Да, мы проверили. Чары подтвердили принадлежность Гермионе, — голос Малфоя был каким-то каменным.              Только тут Джинни поняла, что что-то не так.        — Это ведь хорошо. Мы ведь нашли его… — неуверенно начала она, но её слова угасли в тишине.              Гарри был бледнее обычного, но Джин не успела его хорошо разглядеть: он быстро и бесшумно скользнул на кухню, срывая по пути с себя тяжёлую мантию.              Малфой тоже сразу отвернулся от всех, нервно сглотнув и скользнув пальцами по волосам, затем, недолго думая, широкими шагами скрылся в ванной. Его глаза померкли, а саркастичная гримаса, которая ещё утром красовалась на его лице, бесследно стёрлась.        — Что происходит? — Джинни в одно мгновение снова повисла на краю пропасти, — Что не так? Где Хилари? — Он отправился решать новые проблемы, — бесцветно буркнул Рон, плюхаясь на ковёр. — Рональд, что произошло? Почему… — голос Джинни поднялся на октаву выше. Но Рону, кажется, было абсолютно всё равно. — Эй! Да что происходит?!        — Это тупик, — пожал плечами вдруг Забини.        — В смысле?        — Памела позаботилась, чтобы сердце не досталось никому, — голос Блейза вновь был мёртвым.        — Но… — Джинни как-то разочаровано вновь оглядела коробочку в своих руках.        — Если мы попробуем его вытащить, эта стеклянная штука его убьёт, — вдруг твёрдо и чересчур громко выпалил Гарри из кухни. Следом последовал резкий стук стакана о столешницу.              Джинни пару секунд глупо моргала, пытаясь осознать.        — Боже! — взвыл Рон, — Почему в этой жизни всё так сложно! — А мы ведь и вправду думали, что всё почти закончилось, — угрюмо добавил Забини. — И ничего нельзя…? — Нет, — хором отрезали гриффиндорцы. Блейз мрачно пялился в одну точку.              Так, в холодном молчании, прошло минут семь. Слышался только шум воды из ванной и постукивание Роном костяшками пальцев о ножку стола.       За окном всё было беспросветно серым. Они упустили розовое утро и живые блики солнца, которые теперь полностью скрылись за плотной пеленой дневных туч. Лондон ждал дождя.        …              Резкий хлопок аппарации на мгновение разорвал молчание комнаты. Одновременно, так же внезапно, прекратился и шум в ванной, а нахлынувшая следом тишина ощущалась теперь как-то не так. Даже Рон перестал стучать, неуверенно оглядываясь в направлении ванной.              Хлопнула дверь ванной, и в проёме показался прибывший только что Хилари. Он живо вскинул палочку, смотря через плечо на вышедшего Малфоя. Взгляд у старика был чересчур внимательный, словно тот хотел разглядеть что-то, чего раньше не видел.       Но Малфой лишь кивнул, на лице не проступило никакого намёка на эмоции. Хилари твёрдо шагнул в гостиную держа палочку перед собой.        — Что вы делаете? — Рон настороженно покосился на сердце, бесхозно лежащее на столе.       Забини даже привстал. Лицо Драко выглядело не просто непроницаемым, а мёртвым — такое до добра никогда не доводило. Сейчас Малфой замыкался гораздо реже, только если была особая причина…       Никто не ответил на повисший вопрос Рона. Оба вошедших быстро и уверено направили палочки на стол, что заставило Уизли подскочить. Малфой быстро отправил его в стену, даже не произнося заклинания. — М-малфой… — Блейз замер, понимая, что уже никак не помешает другу, но всё же чувствуя долг совести или остатки благоразумия, вопящие о своем желании остановить происходящее, — Малфой!       Джинни и Полумна даже не успели ничего понять.               — Бомбардо! — Драко.        — Фианто Дури! — Хилари.              Их голоса слились в одно громкое заявление, ударившееся о ту маленькую, хрупкую коробочку, которая затаилась на секунду в ожидании, а затем брызнула кучей осколков, разлетаясь по всей комнате, серебряным конфетти.