Не заиграйся

      Гермиона почувствовала лёгкий укол где-то в груди… И хотя кольнуло еле заметно, ощущения при этом были самые странные: словно это точно не имеет отношения к самой Гермионе, и одновременно будто она должна что-то понять, вот только пока непонятно что.       Всё это отвлекло её от очередной книжки. Стопка прочитанных талмудов росла на глазах, а у девушки так и появилось сил остановиться. Она должна была сосредоточиться на своей единственной и наиважнейшей в данный момент задаче, однако тянула жмыра за хвост. Гермиона успокаивала себя тем, что ей ни в коем случае нельзя захотеть ребёнка раньше времени, потому что тогда их план просто развалится: нужно чтобы абсолютно все составляющие были готовы к её перемещению, но при всём при этом прекрасно понимала, что до искреннего желания иметь ребёнка ей как маглу до магии.       

Он ведь всё испортит! Абсолютно всё!

             Стоп.              Таким образом, уж точно ничего не выйдет!              Изредка к ней заглядывала сама миссис Фильвен. Она даже ничего не спрашивала, просто появлялась из стены и бросала кроткий взгляд на девушку. Нельзя было точно сказать, что было в этом взгляде. Наверное, интерес вперемешку с покровительством, по крайней мере Гермионе хотелось в это верить. Наиболее вероятно, что миссис Фильвен смотрела с неодобрением, но гриффиндорка и сама неплохо винила себя за безделье.        — Мне кажется, тебе нужна помощь, — голос Тейадеры стал привычен до невозможности. Он словно въелся в стены этой комнаты или даже в голову самой Гермионы. Она определённо больше не чувствовала себя уязвимой в её присутствии. — Не думаю, что у меня получится тебя переубедить, — девушка захлопнула книгу.       

      За всё время пребывания здесь, а Гермиона понятия не имела, сколько это в людских мерках, белая комнатка стала гораздо уютнее. Во-первых, девушка выпросила себе окно. Да, самое настоящее окно.

— Ты можешь сама придумать вид, — Грейнджер настойчиво продвигала свою идею, — Хочешь, можешь даже менять его, когда вздумается. — Это слишком сложно. — Ты не понимаешь: я задыхаюсь без окна! Честное слово, как пикси в клетке! — Да как ты себе это представляешь? — Ты знаешь, как я себе это представляю, — упрямо хмыкнула девушка.              Тейадера согласилась только после неоднократных упоминаний о фантазии, которую необходимо применить в этой странной затее, — и теперь за окном разлеглась просторная тихая деревушка. Гермиона видела такие на детских фотографиях мамы.       Как оказалось, Тейадера очень любила коров, поэтому не обходилось и часа без сладкого и тягучего мычания. Она вообще-то мечтала жить в таком месте, если бы у неё было тело. Её привлекала перспектива просыпаться на свежем воздухе, гулять среди настоящих деревьев, бегать по траве и каждый день чувствовать солнечное умиротворение.              Как странно, что бывший писатель судеб представлял жизнь человека такой простой. Может быть, если бы нам всем прописала будущее именно Тейадера, мы бы сейчас бегали вокруг коров, наслаждаясь солнышком и уж тем более не думая ни о каких проблемах.              Гермионе было всё равно на что конкретно смотреть, главное — видеть небо. Она ведь всегда его разглядывала, когда думала. Поэтому как только в поле её зрение появилось живое сочно-голубое небо, она была готова запищать от восторга! И это, не говоря ещё о количестве света и визуально прибавившемся пространстве.              Во-вторых, она рассортировала на столе склянки и коробочки, аккуратно расставив всё в понятном только ей порядке. К удивлению, она нашла там несколько зелий с неизвестным ей составом, к тому же парочку порошков неизвестного происхождения, один из которых напоминал смешанный с чем-то летучий порох.       Кроме того, она с помощью миссис Фильвен притащила в комнату около дюжины разных комнатных растений. Гермиона утверждала, что это просто необходимо для выживания: это помогает чувствовать себя ближе к Земле.              Однако всё эти копошения не избавили её от слёз, которые одна за другой невольно катились по щекам во сне.        — Да, мне нужна помощь, — угрюмо подтвердила Гермиона, — Я без понятия, как это сделать.       Она закуталась в плед на диванчике, как обычно подложив под спину мелко вязанную подушку. — По-моему, тебе пора подумать о том блондинчике, — аккуратно проскрипела Тейадера. — Плохая идея, — сморщилась Гермиона, но не от неприязни, а от всё ещё слишком ощутимого укола обиды и разочарования. — Попробуй думать о будущем: не о том, что тебе сейчас же надо изменить жизнь, а о том, что когда-нибудь может произойти.       Грейнджер замерла, прокручивая в голове новый путь.

А это ведь и правда может сработать!

      

***

             Джинни сама не заметила, как крик вырвался из её горла. Он пронзил всех присутствующих непонятной дрожью. Все съёжились словно от холода, хотя в комнате было очень тепло.       На мгновение воцарилась невероятная тишина, лишь аккуратный мелкий шелест разбитого стекла витал в воздухе между потрясёнными членами операции «Сердечное возвращение».              Малфой перестал дышать, сжимая палочку изо всех сил. Он слышал стук собственного сердца в ушах, и это был просто омерзительный пульсирующий звук, который раздражал его всё сильнее с каждый минутой. Драко мельком глянул на Хилари, не желая смотреть на плод своих стараний. Старик был почти серый, его губы свело, а брови грустно и напряжённо хмурились. Наверное, он чувствовал себя ничуть не лучше самого Малфоя, ведь, возможно, они только что окончательно убили Гермиону.              Первым пришёл в себя Рон, его паника всегда выходила в виде гнева: — Малфой, какого хрена?! Вы…! Как…? ЗАЧЕМ?! Ты же…! Я знал, что ты ни черта не изменился! Придурок, только и ждал момента её грохнуть, да?! Чёртов пожиратель!       Уизли в лучших традициях раскраснелся до кончиков ушей. Он не верил ни одному своему органу чувств, его мозг будто парализовало, оставляя лишь пелену непонимания и чистого, насыщенного гнева. — Уизли, не смей на меня орать! — на эмоциях взревел в ответ Драко, — Его всё равно было не вытащить, чучело ты безмозглое. Ещё раз пасть откроешь, я тебе лично глотку перережу! Хоть слово про меня и Гермиону…       Гарри и Забини притихли, не смея остановить Рона, который предельно ясно и точно выражал их собственные мысли. Оба стояли ни живые, ни мёртвые. Однако Поттер всё-таки смело (ну, или оцепенело) на всякий случай сжал в руке палочку. — Да как ты смеешь! Хорёк! Предатель! Убийца…! — Эй! — слабый голос Полумны попробовал втиснуться в общий хор. — Уизли, последнее предупреждение! — Весь в папашу, ничуть не лучше! За что ты её?! — ОГЛОХНИ! — но Малфой промазал, поэтому и не думал опускать палочку. — Всех убить хочешь?! ДАВАЙ! — ЭЙ! — заорала Полумна, вскакивая между двумя взбешёнными парнями, — Эй, — повторила она тише, для уверенности, что её заметили. Она аккуратно перевела взгляд на стол, на котором всё ещё лежало сердце, окружённое теперь голубым ореолом защитных чар Хилари. Парни медленно опустили глаза следом, даже не успев сообразить, что им хотят показать.                    Снова накатилась полная тишина.        — Вы слышите? — Полумна тихо выдохнула, — Оно бьётся.              Малфой за своим тяжёлым дыханием не сразу расслышал нежное «тук-тук—тук-тук». Но как только осознание добралось до его мозга, внутри всё нереально сжалось. Он почувствовал, как в глазах собирается чертовски горячая влага.              Они оказались правы. Сработало.        — Вы знали? — после долгой паузы, дрогнувшим голосом выдавил Поттер. У Рона не осталось дыхания и эмоций что-либо сказать или сделать. — Нет, — хрипло ответил Хилари. — То есть вы просто поставили её жизнь на карту? — Да, — уже тише подтвердил Холт. — Но как вы…? — Мы просто предположили, что она врёт. И всё. Выбора не было, — продолжил старик.              В ответ никто не нашёл нужных слов.       

***

             Гермиона пялилась в стену, как ей показалось — часа два, и всё никак не могла начать. Даже не знала, как подступиться. Точнее знала, но мысли всё не хотели складываться в нужную картинку.       В районе груди снова кольнуло, но на этот раз как-то не так. Ощутимее, будто всё действительно происходит наяву. Девушка невольно опустила взгляд на дыру, которую уже научилась не замечать, и не поверила своим глазам. Даже моргнула пару раз, чтобы убедиться, что она и правда смотрит, а не представляет это себе в голове.              

Пространство, где должно быть сердце, потихоньку заполнялось.

             С одной стороны, это было достаточно противное зрелище: цветные жилки и полосы мяса шевелились, как живые, ища за что зацепиться, обкромсанные и обломанные кости бесшумно, по кусочкам, принимали первоначальный вид, а застывшая кровь, медленно испарялась, словно невидимая рука тщательно и неспешно оттирала внутренности Гермионы со скипидаром.       Но с другой стороны:

Они вернули сердце!

             Это были удивительно прекрасные новости. На самом деле, эта часть была чуть ли не самая важная: Гермиона вообще боялась, что её сердце давно сварили, ведь от ребят никаких известий всё это время не было.

***

      Малфой не стал выслушивать новые визги Джинни, лепет ошалевшего в край Рона, упрёки ещё не пришедшего в себя Забини и поющего о победе Поттера, который вёл себя так, словно сам высвободил сердце. Поэтому парень тихо апарировал в мэнор, на прощание кивнув лишь Хилари. Старик сейчас был единственным человеком из всей этой компании, которого он действительно уважал.       По ушам сразу ударила глухая тишина. Даже домовые эльфы не показались, зная о характере и предпочтениях хозяина. Он сразу завалился на кровать, проминая свою фигуру в идеально заправленном холодном покрывале.       И только сейчас до него чётко дошёл главный смысл всего произошедшего:

Они это сделали.

      За последний месяц произошло столько всего, столько потрачено драгоценных нервов, что, казалось, удивить парня уже было нечем: ещё одна эмоциональная яма, и он просто сойдёт с ума. Но нет. Сейчас он наоборот чувствовал себя как никогда жаждущим жить: уставшим, но готовым просыпаться и смело вставать на ноги каждое утро.              Его туманный взгляд задел книгу, ту самую, о которой он, кажется, совсем забыл, хотя она всё это время лежала рядом с кроватью. Он незамедлительно распахнул талмуд и пролистал несколько страниц где-то в середине в поисках новых записей и обнаружил целых семь строк примерно такого содержания: «Есть новости? Не пугайте меня, что у вас там происходит? Я переживаю.»              Он улыбнулся. Никто из его окружения с момента смерти Грейнджер не видел его искренней улыбки, кроме стен мэнора, когда парень в одиночестве думал о Гермионе.       Малфой сразу же призвал к себе чернильницу и самое новое перо, чтобы наконец ей ответить:                    Прости Прости, слишком много всего произошло. Памела не так проста, знаешь ли. Но мы его достали! Сердце твоё!       

***

             Гермиона сразу же бросилась к книге, как только сто раз убедилась, что не спит. Дырка уже совсем затянулась, и теперь она могла спокойно постучать по груди, уверенная, что на 100% состоит из плоти.       Нужный талмуд всегда лежал открытый на столе, чтобы всё время посматривать, не появилось ли чего нового. И как прекрасно и живо было её удивление, когда она наткнулась на свежие строчки, написанные до боли изученным витым почерком. Она принялась было за перо, но всё же остановила своё девчачье рвение ответить не раздумывая. Вместо этого Гермиона терпеливо дождалась, пока новоприобретённое сердце сбавит темп и послушает тихое вмешательство здравого смысла.              Ты так и не отдал книгу Гарри              Ответа долго не было, и Грейнджер уже подумала, что Малфой давно закрыл книгу, но вот наконец снова начал проступать долгожданный текст, буква за буквой.                    Спасибо, что достал моё сердце, безмерно тебе благо…              Спасибо.                    Ты всё ещё злишься              Как ты догадался?                    Хорошая интуиция              Ты правда думал, что я просто закрою глаза и всё будет как раньше?                    Можно и с открытыми глазами.              Она ничего не ответила. Малфою не нужно было быть рядом, чтобы увидеть вздёрнутый подбородок, грустный блеск шоколадных радужек и услышать недовольный вздох.                    Гермиона, что мне…              Ничего тебе не поможет. Я тогда уже всё сказала. Прошу, не возвращай нас в тот злосчастный разговор.                    Хорошо.              Малфой захлопнул книгу. «Какая же она дура!» — это была первая мысль, на которую был способен его превосходный мозг, после того как переварил всю ситуацию. Но парня эта мысль не устроила, поэтому в следующую секунду появилась другая: «Я безвозвратный мудак»       Он не знал как общаться с детьми, а значит, совсем не понимал обиженных девушек. Это ведь Гермиона — самая умная ведьма поколения — почему ей надо вести себя так, словно ей не купили платье на выпускной. «Сравнение отвратительное, » — высказались бы Полумна с Джинни, но в глазах слизеренца всё выглядело именно так. Он понимал, что допустил херову кучу ошибок и она в праве его послать, но почему не послать его прямо и по-взрослому.       

Потому что для них это не конец.

             Но таких мыслей в голову Драко почему-то не пришло, и он, раздражённый до невозможности, позвал домовика и грубо потребовал чашку крепкого кофе.       

***

             Гермиона сидела ещё минуты две, смотря на его «Хорошо» и думая, что с ним делать. Она одновременно чувствовала, что делает что-то не так и делает всё абсолютно правильно. Впрочем, раздвоение собственного мнения нередкость в голове девушки, поэтому и она в свою очередь просто-напросто почувствовала глубокое раздражение и тоже захлопнула книгу.       Посидев ещё несколько минут, Гермиона вспомнила, что ей надо было сейчас испытывать к Малфою абсолютно противоположные эмоции. Но этот хорёк просто не заслуживал чего-то большего! Гордость бурлила в венах, воспламеняя беспочвенный максимализм и заставляя девушку упорно прятаться за стенкой мнения, выстроенного на первоначальном всплеске эмоций ещё тогда, в их первый разговор по книге. Не было уже никакой причинно-следственной связи, осталось лишь то, что она обиделась и его не простит. Хотя кто бы отрицал, что какая-то, между прочим, вполне весомая часть её сознания, очень хотела на всё забить и жить дальше. Но в то же время, более благоразумная сторона Грейнджер, которая с самого начала протестовала против отношений с Малфоем, наконец восторжествовала и лишь подбадривала все мысли о концовке любых взаимодействий парочки.        — Была бы моя воля, я бы уже дописывала недурную книгу о ваших отношениях, — Тейадера ловко прервала бездумные высказывания мозга Гермионы. — Бредовая затея. Из наших отношений ничего путного не получится. — Сказала она и кинулась в объятия накаченного красавчика. — Он вовсе не накаченный. — Не отрицай, я видела всё в подробностях.       Гермиона лишь презрительно сощурила глаза, но не стала спорить. — Сколько детей хочешь? — снова вклинилась писательница. — О Боже! — Что о Боже? Я просто напоминаю. — Нисколько! — А надо хотя бы одного. — Фу! — Гермиона захныкала, понимая, что ничего у неё не получится.       В ответ Тейадера с досадой хрюкнула. Если бы у неё была возможность, она бы уже давно встряхнула Гермиону как следует, чтобы та перестала сопротивляться и просто расслабилась. Писательница, говоря откровенно, чертовски устала слушать неугомонный ход мыслей девушки, который твёрдо не отходил от темы, но и не сдвигал дело с мёртвой точки. Конечно, ей сначала трудно было смириться с тем, что её единственный собеседник скоро должен покинуть этот мир, но когда в голове Тейадеры созрел план, которой к тому же мог оказаться рабочим, её заинтересованность в возвращении Гермионы заметно окрепла. — Помни, ты должна представить будущее. — Я поняла.              Гермиона встряхнула головой и на секунду зажмурила глаза. Это должно было ей помочь проявить силу воли, но на деле девушка лишь заполучила лёгкую головную боль.        — Представь, что где-то через лет тридцать вы с блондинчиком помирились. — Или я нашла себе другого, — вставила Гермиона, вздёрнув нос и всем своим видом показывая свою независимость. Тейадера лишь снова хрюкнула. — Во-первых, я читаю твои мысли и знаю, что тебе надо убеждать себя, а не меня. Во-вторых, мы вроде договорились, что легче привязать будущее к имеющимся чувствам: это легче и сработает быстрее, — немного погодя она добавила тихим, неразборчивым шелестом: — Если вообще сработает. — Да-да, — девушка дала себе мысленную пощёчину. — Может написать ему? — И что сказать? Привет, я должна захотеть от тебя детей? — Ну… — Нет! — Как скажешь.              Последовало пару минут, проведённых в полном молчании, за которые Тейадера только убедилась в необходимости её помощи.        — Вернёмся на Землю. — Так, — Гермиона для полной концентрации даже закрыла глаза, хотя и не была уверена, что темнота под веками поможет абстрагироваться от посторонних мыслей. Ведь когда визуальное восприятие засыпает, сознание наоборот активируется. — Через лет тридцать пять. Может, сорок, — Тейадера прохрипела это самым приятным из её голосов, расставляя в речи сладкие манящие паузы, — Ты работаешь в своём Министерстве. Уважаемый пост, высокий доход, все удобства, которые только нужны магу с твоими запросами. Допустим, ты живёшь со своим красавчиком…        «Вряд ли мы будем равняться на мои запросы… Мне для жизни нужны кофе машинка, рабочий стол, палочка, окно и книги. Много книг. А вот Малфою… Страшно подумать. Ещё один замок? Личная психушка? Рабы?»        Вы сыграли свадьбу.        «Драко в костюме…»        И вот каждый день вы встаёте в шесть утра.        «Я встаю, а он продолжает валяться» — беспечно и жестоко продолжала поправлять про себя рассказ Гермиона.        Завариваете вкусный кофе, завтракаете в тишине…        «Какая к чёрту тишина! Он будет ворчать, во-первых, что его вообще подняли с кровати, во-вторых, что нет домовых эльфов, как у всех нормальных магов, в-третьих, что я так много работаю, в-четвёртых…»        Я поняла, поняла! Хорошо! Вы завтракаете, он ворчит, затем все расходятся по делам. День за днём, полные однообразных забот. Дальше по списку ужин, чтение и сон.        «Весёлая перспектива.»        А теперь представь, что некоторая домашняя сторона вашей жизни полна заботы о ребёнке. Может, даже двух, трёх…        «Не перегибай.»        Да-да. Белобрысый мальчик — хитрая, деловая и такая милая копия отца! Ну и… Смышлёная девчонка, кудрявая как ты…        Но Гермионе уже не нужно было продолжение. В её воображении ожили два маленьких человека: оба совсем крохотные, хрупкие, почти прозрачные в своём существовании. Чистые образы, окаймлённые ореолом странного торжества и умиротворения.        Наверное, слишком романтизированная картинка, но кого это будет волновать, когда хотя в мыслях попадаешь в рай?        Скорпиус был так похож на отца…!        — Скорпиус? — Тейадера торжествующе хрюкнула, осознав, что всё вышло куда быстрее и проще, чем она рассчитывала. — Идеальное имя, — промурлыкала Гермиона.              В то мгновение в комнату заглянула миссис Фильвен. Нельзя сказать, как именно она поняла, что сейчас самое время. Хотя, если так подумать, бесспорным и очевидным фактом было то, что она и вправду всё-таки знала абсолютно всё. Возможно, она не просто жила здесь, она и была этим миром.        — Сработало! — скрипнула Тейадера, приветствую наставницу. — Это всегда было с ней, иначе бы я не согласилась на эту затею.