Прошло...

            Прошло три часа с разговора. Сулейман размышлял над словами жены. Да! Он всё ещё считал её своей женой.       POV Сулейман             Как она посмела мне такое сказать? Я султан Сулейман хан — повелитель мира, а она моя женщина. Моя! Она никуда не пойдет, я не отпущу. Плевать на чувства. Если бы не я, эта женщина до сих пор была бы рабыней. Моя воля освободила её, сделала моей женой, дала власть. Я ей покажу, кто тут главный.       END POV Сулейман             Падишах ходил по покоям. Он всё кидал и метал. Султан никогда не чувствовал себя таким униженным. Сулейман считал, что Хюррем его собственность и она не имела права так с ним разговаривать. Это явный признак неуважения.       — Стража, позовите Сюмбюля агу!             Казалось, этот крик услышал весь дворец. Уже через несколько минут слуга стоял перед повелителем.       — Сюмбюль, твоя госпожа обязана явится ко мне сегодня ночью в любом состоянии. Пусть хоть умирает, но придет. Иначе полетит твоя голова.       После этих слов евнух пулей вылетел из покоев падишаха. Султан же вышел на балкон и, оперевшись на перила, буквально прошипел:       — Она ещё увидит, кому посмела перечить.       Сюмбюль бежал так быстро, что сбивал с ног всех, кто встречался ему на пути. Все девушки были шокированы поведением личного евнуха Хасеки.       Хюррем сидела в своих покоях с Афифе хатун и разбирала документацию. Слуга буквально влетел. Госпожа была в ярости.       — Сюмбюль, что это значит?       -Госпожа, простите. Но дело не терпит отлагательств. Я только что был у повелителя…       Хюррем приказала всем служанкам выйти. После того как двери закрылись, султанша сказала продолжать.       -Повелитель приказал вам явиться сегодня к нему в любом состоянии. Сказал, что если этого не произойдет, я лишусь головы. Падишах так кричал, так кричал. Госпожа, умоляю вас пощадите своего слугу.       — Можешь идти. Не волнуйся. Я пойду к       — Да благословит вас Всевышний, Госпожа.       Евнух ушел, а славянка так и осталась сидеть на тахте отчаявшаяся.       POV Хюррем       Он зовет меня на хальвет? Мы разведены, это грех. Что же, я пойду, но спать с ним не стану. Сулейман не в праве принуждать -я свободная мусульманка. Считает меня своей собственностью… Я ему покажу.       END POV Хюррем       Оба решили доминировать в этой игре. Сулейман снова сделает её своей, Хюррем же сделает всё, чтобы уехать.       Вечером госпожа надела свое лучшее платье и прекраснейшие украшения. Хюррем была неотразима.       Золотой путь. Снова. Каждый раз проходя эти коридоры султанша возвращалась в тот вечер,. Когда ей впервые посчастливилось попасть на хальвет к султану. Тогда она была рабыней Александрой, потерявшей всё и познавшей жестокость мира. Много лет прошло. Сейчас она мать четверых шехзаде и одной султанши, управляющая гаремом султана.       Вот двери, ведущие туда, куда хотят попасть все рабыни, попавшие в этот дворец. Стражники, которые не раз говорили ей ужасную фразу «Повелитель со своим гаремом». Хюррем выучила эти слова.       Вот двери открываются. Покои султана. Такие родные и ненавистные одновременно. Здесь началась её жизнь после смерти. Сулейман вернул её к жизни, дал смысл. Благодаря ему у Хюррем появилась семья.       Слева стояла огромная кровать, напротив неё двери, ведущие на балкон. Справа, около дверей в покои, стоял трон, а напротив рабочий стол падишаха.       Повелителя в покоях не было. Пройдя немного в глубь комнаты, Хюррем увидела его на балконе. Султанша решила подождать. Она села на кровать и стала рассматривать родные покои, которые за несколько лет пребывания Фирузе во дворце стали ей чужими.       Султан стоял на террасе и вглядывался в даль Босфора. Его гнев утих. Гнев, который разрывал повелителя изнутри целый день, непонятно почему утих.Может, потому что он был зол не на мать своих детей, а на себя.Сейчас Сулейман хотел увидеть её, неоднократно спрашивал себя « Что же такого случилось? Что заставило её разлюбить меня?» Да только ответа он не находил.       Вскоре падишаху надоело забивать голову этой проблемой. Он решил вернуться в покои. Повернувшись падишах встретился глазами со своей госпожой.