«Искатель Авалона»

Потолок перед глазами неестественно плыл, то и дело сливаясь в одно большое тёмное пятно, которое покачивалось из стороны в сторону, стоило немного приподнять голову над матрацем. Легкие горели изнутри огнём, грудь сдавливало так, что невозможно было вдохнуть, не сделав над собой усилия. Холодный пот проступил на лбу и ладонях. Всё тело знобило, как при лихорадке. Первое время Дэнни ещё топил печь, чтобы согреть дом и отогреться самому, но к утру третьего дня он почувствовал себя так плохо, что не смог подняться с постели и едва сумел включить электрический чайник, стоявший на столе у изголовья кровати, чтобы вскипятить воду. Он потерял счёт времени. Минуты превратились в бесконечность, болезненно пульсирующую у него в висках и таявшую перед глазами всякий раз, когда он пытался разлепить отяжелевшие, будто налитые свинцом веки, которые продолжали упорно слипаться, уволакивая его тем самым в непрекращающийся дурман, где видения сменяли друг друга со скоростью света, и глазные яблоки, раскрасневшиеся под опухшей кожей век, подрагивали им в такт. Полуявь-полусон. Дэнни даже не помнил, когда он успел сдёрнуть со стены шкуры животных и обернуться ими поверх толстого одеяла. Температура его тела, казалось, достигла своей критической отметки, и в организме Дэнни не осталось ни одной клеточки, которая бы не дрожала от холода. Он хотел пить, но было трудно даже просто приоткрыть глаза, не говоря уже о том, чтобы попытаться сесть в постели: смещённая координация укладывала его обратно на лопатки вопреки всем смелым попыткам. Он думал лишь о том, что Лили, возможно, сейчас проходит через то же самое. Нельзя окунуться в северное море и выбраться из него без последствий. И всё же он был рад, что сделал это. Он спас жизнь ребёнку. Впервые в своей жизни Дэнни кого-то спас. Пусть никому и не было дела до его подвига, и о Дэнни все позабыли ровно в тот момент, как он выложил мокрую и нахлебавшуюся ледяной воды девочку на деревянные доски пирса, он точно знал, что поступил правильно. В сущности, именно так он и должен был поступить. И теперь проходил через последствия своего поступка. Его согревала лишь мысль о том, что Лили поправится. В больницах дают сильные антибиотики, рядом с ней круглосуточно дежурят врачи и взрослые, которые всеми силами помогают ей подняться на ноги. Вот, что важно. А он, Дэнни, как-нибудь выкарабкается. Для него главное пережить эту критическую отметку, которая высасывала из него все соки, иссушая измождённый в борьбе с болезнью организм и заполняя горячие бронхи сдавливающей грудь тяжёлой мокротой, такой же густой и вязкой, как и туман в его голове. Он столько раз боролся в одиночестве... Этот ничем не отличался от предыдущих. Дэнни знал, что никто не придёт, и что он может рассчитывать только на себя, но его собственные силы его подводили. Если бы можно было хоть немного ослабить жар, сковывающий его тело. Он почти поверил в то, что ему это снится, когда услышал тихий скрип входной двери, а затем чьи-то хорошо различимые шаги в доме. Дэнни плохо помнил, сколько времени прошло с того момента, как он слёг. Сутки? Двое? Несколько часов? Граница реальности в его сознании стёрлась: жаркий бред перемешивался с холодящей его со всех сторон явью, наполненной тесным, спёртым воздухом и новым, непривычным запахом лекарств, ударившим в нос. Где-то на краю сознания Дэнни смутно решил, что его навестила соседка, но сразу за этим почувствовал сильную, сухую ладонь, на несколько секунд прогнавшую жар с его влажного лба. Грубое и в то же время ласковое прикосновение. Потрескавшаяся, шероховатая кожа приятно холодила горячий лоб, и Дэнни глухо застонал, ощутив долгожданное облегчение. В то же мгновение кто-то негромко прицокнул языком у него над головой. Следующим, что Дэнни успел запомнить перед тем как провалиться в беспамятство, было тёплое ощущение смоченного в лекарственном растворе полотенца на его губах и проникновение вожделенной влаги в саднящее горло. ... Лили проболела две с половиной недели. Первую неделю Чарли не отходил от её постели, на вторую его сменила Ясмин, так как работы в доках прибавилось, и бригаде нужны были все рабочие руки. Жизнь постепенно возвращалась в привычную колею. Доки всё так же кишели ремонтниками, матросами, снующими туда-сюда, и рыбаками, ведущими подготовку к заплыву на территории рейда. Грузчики в порту работали не покладая рук. Корабли снимались с якорей, балкеры заполнялись сухим грузом, морские траулеры продолжали поставлять свежую рыбу на острова. Чарли сидел на корточках, сматывая лебёдку. Он чинил трос и думал о том, что Руди сказал ему про освободившееся на судне место старпома, которое занял. Когда-то Руди был таким же мечтателем, как он, который рыбачил не дальше береговой линии и мечтал попасть на рейсовый корабль. И вот его мечта сбылась: трёхмесячный заплыв с настоящей командой моряков, где он не просто рядовой матрос, а старший помощник капитана. Чарли не мог со всей честностью сказать, радуется он за него или втайне завидует, но в любом случае он понимал, что каждый из них сделал свой выбор. И Чарли, конечно, мог бы растратить свои дни на пустые переживания, но в доках было ещё слишком много работы, которую кроме него больше никто не сделает. Тем более теперь, когда они с Фредериком остались практически единственными начальниками двух последних ремонтно-корабельных бригад с тридцатью шестью работниками в личном составе. Разумеется, весной Руди и ребята вернутся, но до весны следовало управляться своими силами, а зима, как известно, время суровое. Плюс подработка в порту... Чарли вздрогнул, когда к его ногам шумно упал чей-то рюкзак. Он поднял взгляд и увидел стоящего напротив парня в непродуваемой куртке и серой вязаной шапочке, из-под которой торчали непослушные волосы. Светлые глаза смотрели с упрямством. — Я хочу работать здесь, — произнёс уверенный голос, довольно тихий и немногозвучный. Дэнни всегда говорил несколько инертно, но сейчас в его тоне слышалось чуть больше эмоций. Мужчина поднялся на ноги, не спуская с подошедшего глаз. От него не ускользнуло ни то, что Дэнни подстригся (что было заметно, даже не взирая на покрывавший его волосы головной убор), ни то, с какой прямотой он буравил Чарли взглядом, словно решение, которое он принял, было неоспоримым, и он вовсю готовился отразить отказ. Но у Чарли и в мыслях не было ему отказывать. — Пойдём, — коротко бросил он и повёл парня за собой в будку докмейстера. Подняв рюкзак, Дэнни двинулся следом. Половину доков они прошли молча, а у самой будки Чарли остановился и негромко сказал: — Мне следовало поблагодарить тебя раньше. За всей этой суматохой я совсем позабыл и не сделал этого вовремя. Извини. Дэнни слабо кивнул и тоже замер. — Как она? — робко спросил он. — Поправляется. — Чарли поколебался немного, прежде чем продолжить: — Она спрашивала про тебя. Ещё там, в больнице. Не знаю, почему, но ты ей нравишься... а дети редко ошибаются. Секунду он медлил, словно набираясь решимости сказать что-то ещё. — Если хочешь, можешь зайти к нам после смены. Лили будет счастлива. Дэнни снова кивнул и сразу за этим шагнул в будку вместе с Чарли. ... Кто-то сказал, что в Рай должны верить, иначе нет смысла что-либо строить.* Вера помогает пережить трудные времена, прибавляет сил. Когда начинает казаться, что вся жизнь бессмысленна, вера — единственное, что придаёт ей смысл. Жизнь без смысла пуста и холодна, как Крайний Север — она кажется бесконечной, бесцветной, нудной, однообразной и одинокой. Поэтому люди и придумывают себе «Авалоны» — они служат для них своеобразными ориентирами. Герои эпосов как ориентиры морали и нравственности, победы добра над злом, торжества справедливости. Иисус, Будда, Геракл, Артур... Потусторонний волшебный мир как надежда на бессмертие, ведь человеческая жизнь коротка, а люди забываются быстро. Запоминаются только истории. Дэнни больше не заботило то, что после своей смерти он забудется так же. Он был жив — это важнее. Пока ты жив, жива и вера вместе с тобой. А вера, как известно, не умирает. И пусть люди продолжают искать запрятанный райский остров, Дэнни свой уже нашёл. ...Скрипнула дверь сторожки, и в дверном проёме тотчас возникла фигура парня с рюкзаком. Док лежал на тахте и молча дымил в потолок, куря сигарету с прикрытыми глазами. Дэнни негромко побарабанил костяшками пальцев по приоткрытой двери, давая знать о своём присутствии. Мужчина неохотно разлепил глаза и хмуро перевёл взгляд на вошедшего. — Пришёл вернуть тебе это. — Поставив рюкзак на пол, Дэнни расстегнул замок и вынул оттуда пластиковую миску из-под куриного бульона, после чего выложил её на стол у окна. — Не то чтобы она была мне так уж нужна, — Док небрежно пожал плечами. В глазах Дэнни слишком явственно читалось «Я знаю», и мужчина понял, что он пришёл к нему с другой целью. — Я слышал, ты бросил свой пост на целых два дня, хотя обычно не отлучаешься с причала ни на минуту, — Дэнни медленно окидывал взглядом стены, исклеенные плакатами шхун и кораблей. В эту минуту он был очень похож на любопытную Лили, когда она в первый раз оказалась в сторожке Дока. Док мысленно усмехнулся. — Кто сказал тебе такую чушь? — всё так же небрежно ответил он и изобразил беспечный зевок. На самом деле его не было на причале три дня, но Дэнни, вероятно, об этом не знает. Парень одарил его скептическим взглядом, давая понять, что ни на секунду не поверил в разыгрываемый Доком спектакль, а затем без спроса прошёл внутрь и остановился напротив полок с бортовыми журналами. За одну из них была заткнута фотография — старая, пожелтевшая и выцветшая за давностью лет. Дэнни взял снимок в руки: на нём Док, ещё без седины и бороды, стоял в обнимку с молодым человеком — примерно возраста Дэнни. — Не знал, что у тебя есть сын, — глухо бросил он. — Нету. — Док выпустил в потолок очередную струю табачного дыма. — Это племянник. Брат Ясмин. Элайя. — Никогда не видел его здесь. Он уехал на материк? — В каком-то роде. — Что это значит? — Дэнни поднял на Дока взгляд. Док перестал курить и смял недокуренную сигарету в руке. — Он погиб, когда был твоего возраста. Сорвался на снегоходе со скал. Его похоронили в Бергене, у родителей. Повисла удручающая тишина. Дэнни молча смотрел на паренька со светлыми волосами в вязанной рыбацкой шапочке, с беспечной улыбкой взирающего на него со снимка. Из молчания его вывел Док, который, хмуро глядя на рюкзак, угрюмо спросил: — Уезжаешь? — Нет, я как раз остаюсь. И пришёл сообщить тебе об этом. Док хмыкнул. — Надолго ли? Дэнни пожал плечами. — Не знаю. Навсегда, быть может. — По-твоему, это должно меня обрадовать? — Старик приподнял одну бровь. Несмотря на то, что лицо его оставалось суровым, левый краешек губ всё же подрагивал время от времени, того и гляди норовя взметнуться вверх. — Я не радовать тебя пришёл, — так же сдерживая улыбку, отозвался Дэнни, — а просить лодку. — Снова?! — Док закатил глаза. Этот парень никогда не изменится. — Я обещал Лили показать маяк напоследок. Ты же знаешь, что через трое суток наступит полярная ночь, и выход в море закроют для всех, кроме моряков. Пока ещё темнеет не раньше полудня, мы можем успеть сплавать туда и обратно. Голос Дэнни был необычайно серьёзен. Возможно, впервые за всё время, что они знали друг друга, Док услышал в его словах то, что так хотел услышать. Он поднялся с тахты. — Ну, пойдём, — сказал он неожиданно миролюбиво, и Дэнни уставился на него изумлённым взглядом. — И Бога ради, дай своей лодке название! Хоть какое-нибудь. Ты же знаешь, что безымянные суда... — ...разбиваются чаще, чем названные, — закончил за него Дэнни. — Да, знаю. Морская примета. Довольно старая. Ещё отец рассказывал мне о ней. Но, думаю, благодаря тебе у меня уже есть подходящее название. Подходя к причалу с лодками, Док в удивлении обернулся. — Лили сказала, что ты называешь меня так за глаза. На лице Дэнни играла улыбка. ... Вода была гладкой — океан точно готовился впасть в спячку: волны перекатывались медленно и лениво, со стороны залив казался абсолютно спокойным и неподвижным. Нежный шорох воды о борт лодки никак не нарушал привычную умиротворённую тишину. Дэнни лежал с закрытыми глазами, откинувшись спиной на корму. Вёсла покоились в уключинах. Лили сидела на носу лодки в своём оранжевом жилете, тёплой курточке, зимней шапчушке и болоневых штанах и заворожённо глядела в тёмную бездну воды под ними. Мимо скользили ледники. В бесцветном небе низко-низко висели облака, цвета олова. Ветра почти не было. — Так ты отсюда не уедешь? — спросила девочка, зачарованно ведя ладошкой над поверхностью воды. — М-м, — отрицательно мотнул головой парень, не размыкая глаз. — И будешь работать в порту вместе с моим папой? — М-угу, — на этот раз согласно кивнул он. Снова воцарилась тишина. Где-то невдалеке глухо шлёпнул по воде ластой мохнатый сивуч. Лили посмотрела на горизонт. — Правда, здешний мир красив? — вдруг сказала она, переполненная особой, детской любовью к этому месту. Унылая, однообразная, тоскливо-серая картина в её глазах играла иными оттенками — оттенками моря и неба, непостижимыми и невероятными. Она видела в ней то, чего не видели нагруженные повседневностью взрослые, ведь дети даже простые вещи превращают в чудо. Достаточно лишь взглянуть на мир их сердцем, их глазами — глазами, не утратившими интерес, — и всё вокруг открывается в новом свете. Что-то мокрое коснулось щеки Дэнни, мягко и невесомо. Он плавно открыл глаза. С неба белой крупой сыпал мелкий снег. “— Я видел снег много раз. И ничего не менялось. — Может, ты просто его не ждал?..” Он улыбнулся. — Дэнни, смотри! — Лили восторженно ткнула пальчиком куда-то в небо. — Северное сияние! Это не могло быть возможным: Дэнни прекрасно знал, что северного сияния не видно днём, тем более когда всё небо затянуто снежными тучами. Но в том мире, в котором жила Лили, не было ничего невозможного. Слабые, едва заметные зеленоватые всполохи проникали сквозь завесу облаков, теряя собственное отражение в заливе — тёмная вода бесследно поглощала их, и мерцание казалось тусклым, словно кто-то зажёг рождественскую гирлянду в самой гуще туч, и от неё до земли доходило лишь слабое свечение. Порхающий стеной снег почти полностью перекрывал его. Всё ещё не отрывая головы от кормы лодки и глядя вверх из-под подрагивающих от снежинок ресниц, Дэнни тихо ответил: — Ты права, мир действительно красив. ____________ * Строчка из стихотворения замечательной поэтессы Алёны Головиной — «Другой Берег» (https://www.stihi.ru/2019/12/09/2680)