«Искатель Авалона»

Дэнни не виделся с Лили несколько дней. Из обрывков разговора Дока и Ясмин, который он случайно услышал у сторожки, когда забирал свою лодку, он узнал, что по воле отца Лили на неделю раньше, чем планировалось, отправили в школу. Что ж, может это и к лучшему. Теперь никто не будет путаться у него под ногами и мешать его планам. Планы... Дэнни грустно усмехнулся самому себе. Он, как и прежде, выходил в море и, как и прежде, возвращался ни с чем. Всё было как прежде, и осознание этого душило Дэнни со всех сторон. Он получил новый заказ, но его голова была абсолютно пуста. Время превратилось в резину: делать — потому что надо, жить — потому что должен. Дэнни так устал от этих "надо" и "должен". Док больше не цеплялся к нему из-за лодки. Казалось, он просто сдался на этот счёт, и Дэнни чувствовал себя странно. С одной стороны, он получил долгожданную свободу, которую хотел, но понятия не имел, что с ней делать. Обыденность — та самая, от которой он столько лет пытался укрыться, — накрыла его с головой, точно волна во время шторма, и Дэнни чувствовал, как она стоит у него поперёк горла холодной, солёной влагой. Ещё немного, и он захлебнётся ею, или она польётся из него ручьём. Со щелчком вскрывая банку горячительного из тех, что привёз ему Тим, Дэнни думал лишь о том, как хорошо, что он не трогал эти запасы почти четыре недели. Сейчас он с остервенением и какой-то глушащей его жаждой вливал содержимое из всех банок себе в рот. Горло обжигало. Перед глазами плясал огонь из приоткрытой печи, с аппетитом потрескивающий дровами. Точно так же горело у Дэнни внутри. Пустоту в душе вытесняло пламя. В голове путались картинки. Разбивающийся безымянный корабль. Кружащие по воде щепки. Белая отцовская фуражка, покачивающаяся на волнах. Брызги пруда, утопленного в камышах. Ромашковое поле. Красивый звонкий смех Вики откуда-то издалека. Затем всё снова кружилось, путалось, терялось и выплывало отдельными пластами. Лестница на чердак. Опрокинутая коробка, разбросанные вещи. «Кто вы?» — отстранённый, чужой мамин голос из тишины. Бумаги, билеты, самолёт, какие-то люди. И опять карусель перед глазами. Держась за стенку, Дэнни, медленно ступая и не чувствуя под ногами опоры, на ощупь двигался вперёд. Невидимая сила толчком обрушилась на его грудь и живот, так что он едва смог удержаться на ногах. В ушах завыло. Он не помнил, как набрал ведро воды из бочки, как вернулся обратно в дом и залил печь. Вокруг клубился дым, шипели остывающие угли. Что-то упало. Через раскрытую настежь дверь дул ледяной поток воздуха, но Дэнни всё брёл и брёл наобум, не останавливаясь, и всё та же невидимая сила сбивала его с ног, заставляя падать и подниматься. Неуклюже, тычась носом в промёрзлую землю. Скользко. Сыро. Холодно. Земля кружилась у него под ногами, к горлу подступала тошнота. Продрогший до костей, в распахнутой куртке, без шарфа, он стоял где-то — сам не понимал, где, — посреди пустого, обдуваемого всеми ветрами, переулка и лбом давил твёрдую преграду столба. Жизнь его замерла в этом мгновении. Душа была рассечена, и из разодранной раны капала на землю всё та же солёная, ледяная влага, что заполняла собой океан, неровно дышащий ему в спину. В этом беспрерывном гудении и шуме ветра, хлестании дождя и раскатах волн он расслышал чей-то голос, который уговаривал его пойти с ним. Дэнни был готов умереть, только не возвращаться домой. У него не было дома: ни здесь, ни где-либо ещё, и он всячески отбивался от руки, что мягко тянула его с собой за рукав куртки, заставляя покинуть его укрытие. В какое-то мгновение он поддался и навалился на чьё-то хрупкое плечо. Спустя несколько минут — а, может, вечность, когда он, словно Иисус по воде, ступал наугад, двигаясь в темноту, через качающиеся огни фонарей и жалостливые всхлипы ветра, — Дэнни, наконец, упал, носом уткнувшись во что-то мягкое и тёплое и окончательно провалился в тёмную и беспроглядную бездну. ... Лили учила уроки, сидя за столом и изредка с опаской поглядывая на своего отца. Чарли на противоположном конце стола, орудуя отвёрткой, чинил какую-то вещь, по виду — навигатор. Между ними стояло молчание. Девочка первой нарушила его. — Ты злишься на меня? — спросила она, и Чарли посмотрел на неё удивлённо. — Ты не разрешаешь мне больше выходить в море с Дэнни, — добавила она чуть тише, потупив взгляд. Чарли вздохнул и отложил отвёртку. — Я не злюсь на тебя, милая. Я за тебя беспокоюсь. Это разные вещи. Док рассказал мне про этого парня. Я не думаю, что он заслуживает доверия. — Как ты можешь так говорить, совершенно не зная его? — возмутилась девочка. — Я видел много таких как он. Поверь мне, от них нечего ждать, кроме беды. — Откуда тебе это известно? — Хорошо, — сказал Чарли, — я объясню. На примере животных. Ты ведь любишь животных? Вот представь, что все люди — животные. Они живут стаей, как волки, или прайдом, как львы. Звери живут сообща, потому что знают, что так легче выжить. Взаимопомощь и взаимовыручка помогают им в суровое для жизни время. Животные держатся вместе, потому что быть поодиночке для них верная смерть. И когда появляется кто-то один, звери ведут себя по отношению к нему настороженно, так как знают, что природа наделяет одиночек «плохой удачей». Им не суждено выжить. Либо они выживают за счёт других. Это закон природы. Если ты не в стае, ты обречён. От одиночек можно ожидать чего угодно — они не подчиняются законам прайда. Если лев-одиночка заметит детёныша, отбившегося от стаи, он загрызёт его. Все родители знают об этом. Как отец я защищаю тебя от человека, у которого, по мнению большинства людей на острове, дурная репутация. — Ты ошибаешься! — выкрикнула Лили и зло закрыла тетрадку. — Дэнни не такой! Ты ничего о нём не знаешь! — Я отец, Лили. Я не могу ошибаться. — Взрослые всегда ошибаются! — Лили выпрыгнула из-за стола и со слезами на глазах убежала к себе в комнату. Чарли почувствовал, как у него дрожат руки. «Взрослые всегда ошибаются». Так сказала дочке Энн, когда пришло подтверждение её диагноза. А ведь ещё за несколько месяцев до него врачи заверяли, что она полностью поправилась. ... Дэнни открыл глаза и увидел незнакомую комнату. Он с удивлением рассматривал потолок, судорожно пытаясь собрать в целое осколки вечера, и, наконец, заметил женщину, стоявшую у окна. Он узнал её почти сразу. Это была его соседка — мама Жана и Оливера. Дэнни попытался сесть — голова всё ещё слабо кружилась. Кровать скрипнула. — Доброе утро, — обернулась женщина с улыбкой. Её взгляд был таким ласковым и тёплым, что Дэнни сделалось неловко. — Как спалось? — всё так же участливо поинтересовалась она. — Хорошо. — Дэнни сглотнул, чтобы его голос не звучал таким хриплым. Горло всё ещё саднило. — А где... — Мальчишки? — опередила его девушка. — Жан в школе, а Оле я отвела в садик. Завтра возвращается их отец, и они целую неделю будут торчать дома, так как давно не виделись с ним. Сегодня последний день, когда я могу немножечко от них отдохнуть. — Она негромко рассмеялась. — Понятно. Дэнни чувствовал себя неуверенно. Он хотел поскорее уйти, чтобы не вбивать клинья в чужую семью. — Я зашила вашу куртку, — тихо продолжила женщина. — Она порвалась вчера, когда вы боролись со столбом. — Спасибо. — От стыда Дэнни отвёл глаза и, медленно поднявшись, принялся отыскивать взглядом свои ботинки. — Дэнни... — Девушка поспешно тронула его за локоть, переводя всё внимание на себя. Пару секунд она робко молчала, а затем нерешительно продолжила: — Я не знаю, какая беда у вас приключилась, но вам не нужно переживать её в одиночку. Мы с Джонатаном готовы оказать вам помощь. Просто скажите, если вам что-то понадобится. Здесь, на острове, все так поступают. И вовсе не потому, что мы соседи. Просто потому что все мы люди... понимаете? Дэнни кивнул. Даже если это была всего лишь напутственная речь из вежливости, Дэнни нуждался в ней. Для него словно начали открываться причины его безнадёги и отчаяния: так чувствуют себя те, кто никому не нужен. Те, о которых никто не справляется; те, у кого нет дома, нет близких, готовых в любую минуту их поддержать. Дэнни был одинок, и единственным человеком, которому он оказался важен, который проявлял к нему хоть какой-то интерес по прошествии долгого времени, была маленькая девочка, которую он встретил на острове, уехав далеко от родной земли. Она единственная, кто верил в него, как дети верят в Авалон или в несуществующих героев наподобие рыцаря Артура. Он улыбнулся. — Спасибо. — Его пальцы в ответ коснулись руки девушки с благодарностью, и он посмотрел в её лицо, словно уверяя, что больше нет причин волноваться за него. Когда ты нужен кому-то, это чувство крепко держит тебя на земле, не позволяя оступиться. Дэнни надел куртку и вышел. Воздух на острове изменился, стал более свежим и морозным. Дэнни глотал его с жадностью, стараясь прогнать из себя остатки мутного тумана, что обволакивал вчера его разум. До зимы оставалось совсем немного. Вот уже и светлело довольно редко: к трём часам дня на остров опускались сумерки. Пройдёт неделя-другая, и наступит полярная ночь. Дэнни шёл к побережью. Океан штормил, но Дэнни и не собирался выходить в залив. Он хотел немного побыть у воды, прежде чем он вернётся к себе домой. На некотором расстоянии от сторожки он заметил оживление на причале. Двое людей что-то громко кричали, а Док и какой-то парень пытались завести катер у берега. Дэнни перевёл глаза на волны и увидел невдалеке лодку. Его пронзило холодом. Это была его лодка. Шторм подбрасывал её кверху, а затем опускал вниз, за линию волн. Дэнни вернулся взглядом к причалу и разглядел Чарли, который продолжал кричать. Что именно он кричал, из-за шума волн Дэнни не слышал, но понял в один миг. В ту же секунду он ускорил шаг, а затем и вовсе перешёл на бег, по пути скидывая с себя куртку и свитер. Уже около берега он сбросил ботинки, прежде чем нырнуть в воду. Море было ледяным, обжигающим тело точно спирт, проникавший в него накануне. Стиснув зубы и не обращая внимания на швыряющий его из стороны в сторону поток, Дэнни изо всех сил грёб вперёд. Пару раз его накрывало волной, и он несколько минут не мог выбраться из толщи воды, давящей со всех сторон так, что его рёбра скрипели, точно парусные мачты. Выныривая на поверхность, он успевал заглотить немного воздуха, перед тем как его снова уволакивало ко дну. Повсюду стоял оглушительный грохот. Дэнни вынырнул в двенадцатый раз и разглядел неподалёку от себя оранжевый поплавок спасательного жилета. Он снова набрал в лёгкие побольше воздуха, когда его в очередной раз поглотило волной и протащило на несколько метров вглубь. Дэнни едва смог вынырнуть обратно. Быстро подхватив худенькое тело, беспомощно барахтающееся в воде, он поспешил к берегу, пока его ноги окончательно не свело судорогой, а лёгкие ещё слушались, вбирая в себя спасительный кислород между грубыми толчками волн под рёбра. Находиться в этой воде долго было опасно для жизни. Дэнни подплыл к причалу, выгружая из объятий девочку на деревянный пирс. Сам он всё ещё находился по грудь в воде. Тотчас вокруг сбежался народ: и Док, и незнакомый парень, и Чарли, который крепко прижал озябшую и промокшую фигурку к себе, что-то отчаянно бормоча. Затем позади них показался ещё один мужчина — по всей видимости, врач, так как перед ним тут же все расступились. Дэнни отплыл от пирса и выбрался на берег. Его знобило. Он посмотрел в сторону суетящихся на пристани людей и хотел присоединиться к ним, чтобы узнать, всё ли в порядке и чем он может помочь, но спустя мгновение передумал. Лили была со своим отцом — безусловно, он позаботится о ней. Вылив из своих ботинок воду, которую нанесло прибрежной волной, Дэнни надел их и, плотно обернувшись в куртку, зашагал к дому.