Когда мы любуемся звездами.

Все в зале застыли в преддверии слов Учиха. Его спина была прямой, а руки, торжественно держащие стакан, не дрогнули ни на йоту: — Почтенные жители Киригакуре, я Саске Учиха являюсь ниндзя Конохи и тянуть не буду. Как вы все прекрасно помните, долгое время я был отступником Листа, — Саске сделал короткую паузу. — Но те темные, полные ошибок и сожалений времена прошли вместе с взрослением. Я приношу свои искренние извинения народу Кири за проблемы, что я причинил вам и вашему Мизукаге. Саске склонился с почтением, выдержав какое-то время перед тем, как выпрямиться. Его слова не убедили присутствующих, ведь любая официальная речь была именно такой. Жители хотели искреннего раскаяния, чтобы доверять бывшему нинкену. — Неужели мы должны поверить тебе на слово? — не выдержав, кто-то выкрикнул из толпы. — Именно! — поддержал ещё один человек. — Где гарантии, что ты вновь не нападешь на наших ниндзя и госпожу Мизукаге? Теруми Мэй уже было стала подниматься, дабы прекратить этот балаган, но чуткий Кирику остановил ее, указав взглядом на Саске. Его вид не говорил о том, что ему нужна защита: он был готов отбиваться сам. — Вы все совершенно правы, — кивнул головой Учиха, уверенно продолжая. — Вы и не должны верить мне на слово. Свое желание измениться я докажу своими делами и поступками на благо вашей деревни. Я прибыл не только с дипломатической миссией. Я искренне хочу разобраться в причинах инцидента, произошедшего с нашими дорогими друзьями из Кири, — его взгляд казалось обхватил каждого сидящего, кто слушал его с невольным интересом. — Первое обещание, что я исполню: я найду виновника смертей отважных шиноби, пострадавших в этом инциденте. И второе, жители Кири могут всецело рассчитывать на мою помощь и поддержку в качестве делегата Конохи и шиноби. Также как и на высокую квалификацию моей спутницы, Сакуры Харуно, что приехала в Кири на профессиональную стажировку и обмен опытом. Сакура поднялась с места и кратко представилась. Затягивать не было смысла: умами людей безповоротно завладел Саске. Возможно, они услышали то, что хотели, а возможно и прониклись сильной речью Саске. Сейчас им действительно больше нужны были реальные действия, а не слезливые извинения и унижения. Учиха удалось сохранить свою честь и гордость шиноби, но при этом и присутствующие получили желаемое. Недовольные шепотки стали намного тише, а спустя какое-то время исчезли вовсе. Некоторые даже оборачивались к Саске с одобрительными кивками, на которые парень отвечал с вежливостью. Гости праздника своим настроением изменили атмосферу мероприятия, делясь уже своими мечтами и мыслями насчёт молодого Учиха. Все признавали его заслуги в последней войне ниндзя, и каждая креветка в Кири знала, что без силы бывшего нукенина война могла бы и не завершиться вовсе. Все понимали — иметь в союзниках такую силу как известного Учиха было только на руку оправляющемуся после войны Кири. Когда официальная часть была окончена, гости разбрелись по залу в поисках интересной компании. Многие даже представлялись Саске, рассчитывая на удачное знакомство, выведывая, есть ли у него уже кандидатки на место будущей жены, не желает ли он объединить крови знатных родов Кири и Учиха? К счастью Сакуры, все внимание было преимущественно приковано к сокоманднику. Да и она понимала, что несведущие в медицине богатеи Кири навряд ли найдут в беседе с ней общие темы для разговора. Довольно-таки быстро ее временем полностью завладел Кирику, знакомя то с одним своим родственником в каком-то там поколении, то с другим. Спустя дюжину таких родственников Сакура предсказуемо начала путаться, и уже особо не запоминала лиц и титулов. Наконец, парень подвёл уже уставшую девушку к доброму на вид старичку. Дедуля опирался на неприметную трость и горбился. Взгляд его затуманненных, но цепких глаз остановился на лице Сакуры так резко, что девушка тут же отвела взор. Почему-то она почувствовала себя неуютно с этим стариком, но видя неподдельное воодушевление Кирику, девушка смолчала. — Знакомься, Сакура, это дядя Сато и наш друг семьи, господин Ишигаки. Сколько себя помню, он всегда был добр к нам как родной дедушка, которого мы, к сожалению, совсем не знали… — Приятно познакомиться, господин Ишигаки, — кивнула ему Сакура, внимательнее приглядываясь к старику. — Надеюсь, вы пребываете в добром здравии. Дедуля ничего не ответил, только одобрительно кивнул, улыбнувшись глазами. — Мы всегда дружили семьями, Сакура, и дорожили этой связью, — ответил на ее взгляд Кирику. — После смерти моих родителей господин Ишигаки потерял голос и больше не может говорить. Однако, мы прекрасно понимаем друг друга. Старик кивнул, по-отечески положив руку на плечо Кирику. И что-то заставило Сакуру задержать взгляд на этом простом жесте. Его мозолистая рука говорила об его тяжёлой судьбе, возможно, семье Сато приходилось зарабатывать деньги в море, промышляя ловлей рыбы. А возможно… Возможно ли, что старик тоже был шиноби? Сакура качнула головой, гоня прочь такие мысли. Даже если это так, это наверняка было очень давно. Нет ничего зазорного в том, чтобы иметь тихую пенсию вдали от поля боя. Кирику ещё какое-то время рассказывал смешные истории из детства, к которым подключилась участливая Мизукаге. Мэй уверила девушку, что ее стажировка в силе и спустя несколько дней она уже сможет приступить к работе. За это время Сакура может познакомиться с деревней поближе, сходить в архив и взять в гиды ее харизматичного племянника. — Ну что вы говорите, госпожа Мизукаге, между нами только деловые отношения, — засмущался Кирику, бросая взгляды на Сакуру. Заприметив, что она уже порядком устала от официальных разговоров и духоты местного воздуха, резко изменил тему разговора. — Я думаю, нашей гостье из Листа не помешает осмотреться и в резиденции. Позвольте мне быть ее проводником и на этот раз. — Отчего ж не позволить? — игриво улыбнулась Мей, раскрывая элегантный веер в руках. — Разве что твоя спутница могла устать от вашего продолжительного общения. — Ну что вы, Мизукаге-сама, — из последних сил выдавила из себя улыбку Сакура. — Компания Кирику мне приятна, и лучшего проводника по Кири найти будет трудно. — Тогда ступайте, ступайте. Хорошего вечера, — усмехнулась женщина, провожая взглядом молодых людей. И когда они отошли на значительное расстояние, скрывшись за поворотом коридора, вдумчиво проговорила. — Я рада, что мой дорогой племянник в кои-то веки начал проявлять интерес к женскому полу. Губа у него точно не дура. Что думаете, Ишигаки-сан? Мей опустила взгляд на старика в ожидании ответа. Сухие губы Ишигаки расстянулись в вежливой улыбке и он легко махнул рукой в сторону парочки, мол, «молодежь пусть наслаждается своей юностью, а нам в это лезть не следует». Удовлетворительно хмыкнув, Мизукаге отвесила легкий поклон и удалилась к следующей группке гостей. Наблюдавший за этим Саске слегка нахмурился. Рябь на поверхности моря, окружающего остров душной стеной, возникала так редко при свете праздничных ламп, что практически тут же пропадала, стоило приглядеться внимательнее. Плавники акул, показывающиеся на секунду, тут же исчезали, не давая и шанса найти зацепки по делу... Снаружи зашумел дождь. Кири не собирался раскрывать своим гостям все свои секреты. *** Вдали от шумной толпы Кирику казался другим человеком. Они медленно шли по затененным каменным коридорам, поднимаясь куда-то выше, и пока кроме ободряющих жестов парня, не было произнесено ни одного слова. В мерцающем лунном свете Кирику казался высеченным из такого же камня, что и стены, окружающие их. По его лицу то и дело пробегали лунные отблески, высветляя то глаз, то уголок прямого рта, то краешек уха, из-за чего казалось, что фигура парня мерцает сама по себе. И будто вот-вот пропадет в темноте, растворившись в широких пластах лунного света на полу. Сакура была благодарна парню за молчание. Все-таки, она привыкла больше работать, чем говорить. Она твердо верила, что только методичные действия людей способны менять сердца других, да и саму жизнь, в принципе. Какой толк в вежливых беседах ни о чем, когда девушка могла насладиться архивами Кири или подумать над изучением растений нового региона? Сколько новых свойств может скрываться в уникальной флоре и фауне острова, можно было только догадываться. Возможно, в будущем можно будет договориться о поставках уникальных трав и их компонентов в Коноху для лечения редких заболеваний? А почему бы и нет? Девушка на секунду улыбнулась своим мыслям: Какаши наверняка гордился бы ей еще больше. Только вот… Любимого мужчину она не увидит еще очень долго. На лице Харуно больше не было и тени прежней улыбки, и она озадаченно уперлась взглядом в приближающийся проем впереди. Было похоже, что они вышли на крышу, стилизованную под уютный сад с стройными рядами скамеек и приветливыми фонарями. Невысокие деревья уютно обрамляли пространство, а где-то вглубине парка шумел фонтан, днем к которому наверняка слетались все воробьи в округе. Как можно было упустить кормежку от неусидчивых детишек и добрых бабуль? В ноздри ударил ночной мокрый бриз, щекоча лицо и оставляя рой мурашек на оголенных предплечьях. В задумчивости Сакура подошла к самому краю платформы, оперевшись на ограждения, и подняля взгляд к небу. Звезды сияли так же прекрасно, как и всегда, но рядом не было того, с кем она обычно любовалась ночным сиянием небес. Если так посмотреть, зрелище было вполне обыденное, но в груди навязчиво спирала тоска. Вздохнув, девушка разочарованно опустила взгляд на перила и невольно повела плечами, чувствуя, как зябнут мышцы, не привыкшие к влажному климату Кири. Здесь, благодаря теплому течению с юга, никогда не было зимы. Отчего-то казалось, что и весны здесь тоже никогда не было… — Думаешь о нем? Кирику остановился рядом с девушкой, задерживая дольше положенного взгляд на ее грустном лице. Сакура повернулась к нему, отмечая, сколько невысказанных чувств таится в глазах самого парня. Кому как не ей знать боль от того, что человек, который тебе нравится, не воспринимает тебя всерьез. Возможно, в каких-нибудь иных обстоятельствах, Сакура и обратила бы внимание на харизматичного джоунина Кири, столь очевидно проникшегося к ней. Но не в этой жизни… — Само собой получается, — тихо ответила куноичи, сжимая перила. — Когда мир является местом совместных воспоминаний, трудно игнорировать эти чувства. — Понимаю, — кивнул парень и по его голосу было ясно, что он действительно знает, о чем говорит. Он протянул девушке маленький бутончик неизвестного цветка, на ночь убравшего свои лепестки в темный кокон. Сакура бережно приняла подарок, не совсем понимая его назначения. — Знаешь, маленькая Мизуми постоянно приносила маме такие цветы, когда мы приходили в этот парк отдыхать в детстве, — неторопливо начал Кирику, задумчиво поворачивая в пальцах еще один такой же. — Я тогда не понимал, что это был за цветок, да и зачем вообще он нужен: обрубыш, что может завянуть в руках. Но когда видел теплую улыбку на губах матери, считал этот цветок самым чудесным цветком на свете… Харуно молчала, затаив дыхание, и уже с большим вниманием разглядывала невзрачный бутончик. И правда, ничего особенного в нем нет. — Некоторые воспоминания хочется похоронить в памяти вечно, — болезненно улыбнулся парень, не отводя взгляда от бутона. — Они не согревают сердце, а только терзают его. Иронично, правда? Сакура не сразу нашлась с ответом. Она не знала, можно ли сравнивать боль от потери товарищей с болью от потери родителя. Да и как тут вообще можно было сравнивать? Это совершенно разные категории… Единственное, что их объединяет, это горечь и смерть. На секунду уже у самой куноичи сперло дыхание от неприятных воспоминаний. — Возможно и так, Кирику-кун, — глухо ответила она. — Но иногда мне кажется, что именно память о боли и потерях делает нас людьми. Не пустыми телами, выполняющими приказы, а именно людьми. Страдать и плакать, радоваться и смеяться искренне… Пока не закончится наша жизнь, боль тоже не закончится. Если это значит быть живым, то у человека нет иного выбора, как принять это… Кирику горько усмехнулся. — А звучит-то как хорошо, — парень опустил голову. — Только вот эти слова совершенно не работают, когда тебе девять, и ты вмиг теряешь родителей, стискивая в руках младшую сестренку перед горящим домом. Он замолчал, рассматривая свои ладони. Бутон оказался безжалостно зажат в его кулаке. — Не подумай, что я жалуюсь, — очнулся парень, складывая на губах совершенно кривую улыбку. — Таких историй сотни, а мы с Мизуми лишь статистика в жертвах военных действий третьей мировой войны ниндзя… Просто подумал, что моя история поможет вам в расследовании. Все-таки, моя мать была сестрой нынешней Мизукаге, а отец — носитель улучшенного генома. — Так получается, он передался и тебе? — подняла на него взгляд Сакура, которая была рада свести разговор в иное русло. Слишком уж болезненно давались Кирику эти воспоминания. — В этом-то и дело, что нет. — А тогда кому? — удивилась Сакура. — Неужели Мизуми? Парень только пожал плечами. — У нее нет особых задатков ниндзя, знаешь. Всю юность она просидела в архивах, занимаясь исследованиями истории и родословной деревни, и никогда особо не интересовалась ремеслом шиноби. Мне думается, она просто не хотела себе такого же конца, что и для родителей. Единственная ее страсть, что пересекалась с нашим ремеслом, это врачевание чакрой, — впервые за свой монолог Кирику улыбнулся. — Она просто не могла равнодушно смотреть на наши вечные проделки, в которые влипали мы с Сато. А позже, она стала присутствовать и на наших тренировках, выбирая режимы питания и комплексы витаминов. С ее-то мозгами это было несложно… Не то что мы, болваны. Они непринужденно рассмеялись, отчасти от того, чтобы сгладить трудный разговор. — Вы трое всегда везде были вместе да? — ностальгически улыбнулась Сакура. — Я примерно понимаю, каково это. — Да как-то само получилось. А если учитывать, что мы с Сато своего рода одаренные природой шиноби, нам многое спускалось с рук. Как-то так и закрепилось, что мы так и не вошли в типичные команды, занимаясь чем попало по приказу Мей. В конечном итоге, это было выгодно и ей, и нам. — А ваша Мизукаге не такая уж и безгрешная, как кажется… — Ну знаешь, когда в стране половина аристократии желает вернуться к военной диктатуре и милитаризации Кири, проблемы оставалось решать только силой… — Кровавый туман может порождать только покалеченных людей, да? — Сакура обняла себя руками, уже начиная подрагивать от холода. — Я понимаю… Раньше может не понимала, но с взрослением мир становится все сложнее и… обычнее чтоли? Надеюсь только, что сама я никогда не потеряю искру, что разожглась во мне когда-то. На ее плечи легка куртка Кирику, и, обернувшись, она с удивлением поняла, насколько близко они стояли. Нависший над девушкой парень сложил руки на груди, отчего казался еще массивнее. На секунду Сакура поймала себя на мысли, что со стороны они не выглядели как простые знакомые. Еще и ночью… в тихом парке. С его курткой на плечах, от которой пахло непривычным одеколоном. Она уже проходила все это с Какаши. Ожидаемо, но от аналогичного жеста со стороны Кирику, Сакура не почуствовала ничего. Но знала точно, что для самого парня это было важно… — Уверен, что с твоим огнем в сердце все будет в полном порядке, — улыбнулся он. — Мизуми неспроста восхищается тобой. Да и не только она, думаю… — Тогда давай разберемся с этим делом! — задорно воскликнула Сакура. — На нашей стороне сама справедливость. — Ну скажешь тоже! Они рассмеялись и неторопливо отправились в обратный путь до комнаты Сакуры. В ночной мгле, окутавшей деревню, никто так и не заметил пары чутких глаз, наблюдающих за Харуно Сакурой и племянником Мизукаге. Когда тот исчез, о его присутствии говорила лишь слегка примятая ветка дерева неподалеку. В эту ночь густой туман окутал Кири с земли до, казалось, самых облаков…