Молчание

Вот уже несколько дней за окном стояла просто замечательная погода. Было не холодно и не жарко, солнце светило мягко, не слепя глаза, по небу медленно проплывали густые облака. Благодать. Люди, обрадованные тем, что череда серых дождливых дней наконец прекратилась, стали выбираться из своих домов. Дороги, покрытые лужами и грязью, понемногу высыхали, улицы заполнялись горожанами. Обычно Лютика радовала солнечная погода. С приходом тепла бард часто выходил на шумную площадь, переполненную людьми, и пел, подыгрывая себе на лютне. Таким нехитрым способом юноша пытался подзаработать. Успехом у слушателей он пользовался редко, но порой Лютику могли бросить еду или деньги. Поэта это вполне устраивало, он гордо называл себя независимым и самостоятельным, хотя от более стабильного заработка бард бы не отказался. Никакими другими полезными умениями он не обладал, и потому не мог работать в иных сферах, с творчеством не связанных. Певец да на лютне игрец, что с него взять. Любимый музыкальный инструмент и собственный голос являлись важнейшими составляющими его жизни. А потеря способности к речи разбила эту самую жизнь, словно хрустальную. Когда Лютик проснулся утром и, попытавшись заговорить, осознал, что не может вымолвить и слова, он поначалу не поверил. Он подумал, что всё ещё спит, а когда удостоверился, что это не сон, а суровая реальность, испугался. Глядя на свое отражение, он беззвучно шевелил губами и с каждой секундой ощущал, как его поглощает паника. Следующие два часа были, пожалуй, самыми кошмарными в его жизни. Безумная смесь эмоций, состоящая из непонимания, непринятия и страха, здорово ударили по нему, пусть и не физически, но морально. Лютик вылез на улицу и пытался поговорить с людьми, но ему не удавалось, и те смотрели на него, словно на полоумного. Одна девушка предположила, что он немой. Он попытался вымолвить "нет", но даже такое короткое слово не давалось ему. Тогда бард хотел покачать головой в знак отрицания, но застыл, окончательно потерявшись. Он отрицает свою немоту и не способен при этом вымолвить ни единого слова. Будь у него голос, он бы истерично посмеялся в этот момент. Лютик прислонился спиной к стене какого-то паба, запрокинул голову, уставившись взглядом в чистое голубое небо, и глубоко задышал, силясь успокоиться. Его колотило. Он ощущал, как мелко трясутся пальцы на его руках и подгибаются колени, ему казалось, что он вот-вот рухнет наземь, отключившись. Волосы у барда взмокли, он вспотел, словно пробежал несколько миль без остановки. Лютик опустил голову, упёрся ладонями в колени и медленно выдохнул. Рассудок постепенно возвращался к нему, но юноша всё ещё не мог размышлять трезво. Вдруг взгляд зацепился за человека, на полголовы возвышающегося в толпе над всеми другими людьми. Этот мужчина стоял довольно далеко, но снежно-белые волосы бросались в глаза, да и шрамы на его лице были слишком приметными. Лютик узнал Геральта сразу. Сперва барду захотелось кинуться к нему, расталкивая людей в стороны. Геральт ведь всегда помогал ему, вытаскивал из самых разных передряг, может, ему и сейчас удастся что-нибудь сделать... А затем Лютик задумался. Как он будет объяснять ведьмаку свою проблему? Немой... Желание подходить резко исчезло. Лютику захотелось забиться в тёмный угол и никогда больше оттуда не выходить. Ему вновь поплохело. Геральт вдруг обернулся, и бард застыл. Ведьмак заметил его, они встретились взглядами, и юноша понял, что незаметно уйти не получится. Геральт смотрел на него, очевидно, ждал, когда бард подойдёт. Обычно Лютик подходил к нему, едва завидев на горизонте, и буквально сбивал ведьмака с ног лавиной своей болтовни, и мужчина не понимал, чем сегодняшняя их встреча отличается от всех остальных. На негнущихся ногах, неуклюже лавируя между людьми, Лютик зашагал к мужчине. Этот путь показался ему непомерно долгим, хотя на деле он длился не больше полуминуты. Бард остановился напротив Геральта, в паре шагов от него, и поднял на мужчину неуверенный взгляд. А что, если ведьмаку наскучило вытаскивать незадачливого барда из неприятностей? - Ну здравствуй.- по своему обычаю коротко поприветствовал юношу Геральт и уставился на него с ожиданием. Ответа не последовало. Геральт вскинул бровь.- Странно. Ты передо мной уже несколько секунд и до сих пор не произнёс ни слова. С чего бы вдруг? Лютик хотел объяснить ему, что не может говорить, но не знал, как донести эту мысль, не имея голоса. Он поднял руку и указал пальцем на свое горло. Затем помахал ладонью- знак отрицания. Не очень хороший способ, но это первое, что пришло барду в голову. - Ты... Болеешь?- предположил Геральт, и продолжил раньше, чем Лютик успел "ответить". - Или вляпался в очередное дерьмо? Бард нервно посмеялся, но с его губ не слетело ни звука, а затем поднял ладонь на уровень своей груди и покачал в разные стороны, мол, близко к правде, но не совсем верно. Геральт нахмурился, и Лютик понял, что его хорошее настроение постепенно сходит на нет. - Что за загадки?- мрачно произнес ведьмак. Лютик вздрогнул и опустил голову. - Хватит. Отвечай нормально, словами. Бард вскинулся и отозвался запальчиво: "я не могу", но его губы лишь беззвучно шевельнулись. Барду захотелось впечататься лицом в стену. Он прикрыл глаза ладонью, ощущая, как чувство потерянности накрывает его с головой. - Ты... не можешь? - осторожно переспросил Геральт, и Лютик с надеждой глянул на него, опустив ладонь к подбородку. Ведьмак что, по губам читать умеет? Это могло бы в корне изменить ситуацию. Лютик попытался объяснить, что не может говорить. Он беззвучно произнес эту фразу несколько раз, но Геральт лишь непонимающе хмурился, глядя на него. Бард тяжело вздохнул. Надежды не оправданы. Поэт попробовал ещё раз. Он скрестил указательные пальцы двух рук и поднёс их к своим губам. Ведьмак ответил грубо, что не нанимался разгадывать эти ребусы, но всё же задумался, а затем осторожно предположил: - Ты не можешь говорить? Лютик улыбнулся своей маленькой победе и кивнул. - Чем я так нагрешил, что в наказание на мою голову свалился ты? - вздохнул Геральт, и по его тону бард понял, что тот не злится. Поэт поглядел по сторонам. Им предстояло "обсудить" проблемы Лютика и как-то их решить, а толпа вокруг сильно смущала барда. Он зацепился пальцами за рукав куртки ведьмака и осторожно потянул его в сторону. Мужчина посмотрел на него, вскинув бровь. - Ты хочешь уйти? Здесь слишком людно, верно? - произнес он, и бард активно закивал в ответ. Геральт пожал плечами. - Тогда идём.

***

Геральт поил Плотву водой из колодца и молчал. Ему нужно было выяснить, в чём заключалась причина проблем Лютика, но он не стал набрасываться с расспросами сразу, а благоразумно дал барду собраться с мыслями. Поэт был благодарен ему за это. Лютик чувствовал себя рядом с ведьмаком лучше, чем пару часов назад в одиночестве. Вернее, он не был один тогда, его окружали люди, но находиться среди толпы незнакомцев, не имея возможности сказать хоть слово, было безумно тяжело. Лютик поглядел на свое отражение в колодезной воде и поморщился. Отвратительно бледный, под глазами залегли тёмные круги, словно он не спал несколько суток, обкусанные губы жутко потрескались и кровоточат, вместо причёски на голове один большой колтун. "Жалкая тень меня былого," - подумал Лютик и горько усмехнулся. Как поэтично. В голове эта фраза тут же начала обрастать другими, не менее звучными и печальными, и спустя минуту бард уже сочинил практически полноценную песню. Он, накрутивший себя до предела, задумался о том, что, возможно, никогда не сможет её исполнить. Поэту захотелось утопиться в колодце. Лютик плеснул себе в лицо ледяной воды, затем ещё раз и ещё, затем сунул голову в ведро и наконец успокоился. Он присел на траву, прислонившись спиной к колодцу, и прикрыл глаза, стараясь не думать ни о чем, потому что в голову лезли только мысли о голосе. Лютику безумно хотелось говорить. - А этот след на руке у тебя давно?- вдруг спросил Геральт, и бард посмотрел на него устало с немым вопросом в глазах. Ведьмак подошёл, присел рядом на корточки и осторожно коснулся его плеча. Лютик взглянул на указанное место, и его глаза на секунду выкатились из орбит. Сквозь намокшую ткань рубашки была видна кожа барда. На его плече был довольно чёткий рисунок в форме круга с непонятными символами, очень похожий на печать. Лютик видел его впервые в жизни и готов был поклясться, что ещё вчера на его руке не было никаких неизвестных рисунков. - Ты не знал об этом. - догадался Геральт, и Лютик подтвердил его слова кивком.- не можешь определить, как давно она появилась? Лютик не знал, как ответить. Он потерянно развел руки в стороны, затем неуверенно подобрал с земли обломанную сухую веточку и накарябал на земле: "сегодня". Геральт склонился над его каракулями. - Значит, сегодня. И голос ты тоже сегодня потерял? Лютик кивнул. - Всё ясно. Скорее всего, на тебе лежит какое-то заклятье.- вынес вердикт Геральт, и Лютик задумался.- Я почти уверен, что его наложил на тебя человек. Твой неприятель. Лютик задумался. Он провел параллель между странным клеймом и невозможностью вымолвить слово и попытался понять, кто бы мог наложить на него заклятье. Спустя пару минут барда осенило, и он, не став утруждать себя письмом, просто нарисовал на земле девушку. Палка заместо туловища, две поменьше в качестве рук, кривая голова без лица и волос и неровная юбочка-треугольник. Геральт посмотрел на поэта, как на дурачка, но все же перевёл его "письменную" речь в устную: - Это женщина, я правильно тебя понял? Очередная любовь всей твоей жизни? Лютик закатил глаза, вымученно кивнул и посмотрел на Геральта жалобно, словно потерявшийся щенок. - Я не уверен, что смогу помочь тебе.- отозвался ведьмак.- Но я знаю кое-кого, кто может быть полезен. Одна девушка, Йеннифэр, отлично разбирается в подобных чарах. Мы обратимся к ней. Лютик сразу понял, о ком идёт речь. Он много раз слышал о чародейке сказочной красоты. Бард знал, что эта девушка очень тесно общается с Геральтом, и что их отношения куда выше простых приятельских. Отчего-то поэт не горел желанием общаться с ней, но вернуть свой голос он хотел куда сильнее, чем не хотел сталкиваться с чародейкой, поэтому слабо кивнул. Геральт внимательно смотрел на него ещё пару секунд, а затем неспешно поднялся на ноги. - Тогда не будем терять времени. Отправляемся сегодня.