Молчание

"Йеннифэр живёт не так далеко отсюда. Мы быстро доберёмся," - так говорил Геральт, прежде чем отправиться в дорогу. "Быстро" в его понимании, видимо, означало "через пару дней", потому что он сказал это утром, а сейчас солнце уже клонилось за горизонт, хотя город, к которому они направлялись, ещё даже не был виден. Этот путь казался Лютику бесконечным. Поначалу он шёл вполне бодро и постоянно обгонял Геральта, осматривался в надежде разглядеть на горизонте город, но это продлилось недолго. Уже через пару часов бард стал отставать и медленно плёлся позади ведьмака. Не привыкший к долгим пешим передвижениям, он быстро вымотался. К тому же, его стало сильно угнетать молчание. Бард не имел голоса, а Геральт попросту не был разговорчив по натуре своей, потому между ними висела тягучая тишина, лишь изредка нарушаемая короткими фразами Геральта из разряда "иди ближе" и "не забегай вперёд". Это молчание казалось Лютику неловким, неприятным, он все время хотел нарушить его, но понятия не имел, как. В его голове роилось множество мыслей, темы для разговоров приходили на ум одна за другой, давили и душили юношу, не имея возможности сорваться с языка. Пару раз он забыл о своем странном проклятии и по привычке раскрыл рот, чтобы заговорить, но, сколько бы раз он не размыкал губ, как громко не пытался бы говорить, его слова растворялись в воздухе, так никем и не услышанные. Тишина сводила с ума. Лютик казался самому себе жалким беззвучным изображением, бесполезным и никому не нужным. Когда бард забывался и слишком долго думал о своём недуге, на него начинала волнами накатывать паника и страх. У поэта ведь никогда не было ничего другого, кроме его голоса. А раз голоса нет, значит, нет и его самого. Лютик рассуждал именно так, и с каждой минутой ощущал себя все большим ничтожеством. Бард хотел хоть как-нибудь нарушить это чёртово молчание. Он сосредоточился, в который раз попытавшись заговорить, но вновь услышал лишь своё сбитое прерывистое дыхание. Его трясло от невозможности сказать хоть слово, от усталости, от злости на глупую девчонку, лишившую его самого дорогого, от жалости к самому себе. Юношу знобило, ему казалось, что подле его ног лежат сугробы, а в лицо дует ледяной пронизывающий ветер, хотя на улице стояла знойная погода. Лютик, и без того плетущийся позади, замедлил шаг, с ужасом осознавая, что теряет способность мыслить трезво. Вдруг Геральт повернулся к нему, заговорил, и этим, сам того не подозревая, вытащил своего спутника из липких лапок страха и паники. - Дорога здесь плохая, придётся идти пешком.- вынес вердикт ведьмак. Лютик поднял на него глаза, ощущая, как ужас отступает. Наконец-то это гнетущее молчание рассеялось. - Ты в норме? - спросил Геральт привычным равнодушным голосом, но Лютик знал, что ведьмак волнуется, хоть и тщательно это скрывает. Слишком много раз за этот путь он оборачивался на барда. Лютик кивнул, подтверждая, что все в порядке, пока Геральт спускался с лошади. - Устал? Юноша приподнял уголок рта в грустной улыбке и вновь кивнул. Геральт посмотрел на него с пониманием. - Когда пройдём это место, сядешь на лошадь. - проговорил он, и Лютик на секунду забыл обо всех своих проблемах, его лицо вытянулось в удивлении. Ведьмак усмехнулся. - Идти осталось немного. Ещё час-полтора или около того. На этот раз Лютик уже не купился на это иллюзорное "немного", поскольку понял, что такому бывалому страннику, как Геральт, этот путь кажется смехотворно коротким. Однако, бард все равно был рад. Сам звук обычной человеческой речи поднимал ему настроение и успокаивал, а когда говорил Геральт, то успокаивал втройне. Степная местность плавно перетекала в скалистую. Заинтересованно осматривающемуся Лютику показалось, что они идут по дну давным-давно высохшего водоёма. Геральт наверняка мог бы удовлетворить его любопытство, но бард понятия не имел, как задать ему вопрос, и эта мысль быстро вылетела у него из головы. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Небо из тёмно-синего плавно переходило в нежно-голубой, а затем в ярко-розовый. Зажигались первые звёзды. Будь у Лютика голос, он бы обязательно завёл монолог на тему красоты этого заката, но юноше было доступно лишь молчание, и потому он наслаждался зрелищем, не вынося восхищение за пределы своих мыслей. Звенящая тишина, прерываемая только звуком их шагов, вдруг разрушилась, когда Геральт совершенно неожиданно заговорил. - Я всё никак не могу привыкнуть к твоему молчанию. - сказал он тихо, и Лютик удивлённо вскинул брови. - Знаешь, поначалу я радовался, что ты наконец не докучаешь своей неуемной болтовней. Ты совсем перестал меня раздражать. Лютик искренне усмехнулся, но усмешка эта ожидаемо получилась беззвучной. Геральт посмотрел на него с задумчивостью и продолжил: - Но потом твоё молчание перестало радовать меня. Лютик без нескончаемых бесед ни о чем - не Лютик. Лютик засмеялся, но его заливистый смех остался не услышанным. Слова Геральта позабавили его, но радость омрачало болезненное чувство собственной никчемности, ворочающееся в груди. - Мы вернём твой голос. Я обещаю. - очень тихо произнёс ведьмак, и Лютик горько улыбнулся в ответ. Он попытался заговорить, прекрасно зная, что робкое "спасибо тебе" останется неозвученным, но Геральт прочитал эти слова по его губам. Ведьмак наградил его долгим внимательным взглядом, затем перевёл глаза на дорогу. Вдалеке показались очертания города. Дальше они пошли в молчании, которое отчего-то перестало быть тяжёлым и угнетающим. Лютик раздумывал о том, что сподвигло ведьмака на "разговор". В голове роилось множество самых разных мыслей, но в конце-концов юноша пришёл к выводу, что долгое молчание стало напрягать самого Геральта. Или, возможно, он просто понял, что оно напрягает барда, и потому решил немного разбавить тишину. Лютик был безмерно благодарен ему за это. Они спокойно двигались ещё с полчаса, ровно до того момента, пока барду не показалось, что он видел рядом с собой какое-то движение, словно кто-то очень быстро пробежал мимо. Лютик остановился и поглядел по сторонам. Странно. Что бы это могло быть? Простояв несколько секунд в непонятках, бард решил, что ему привиделось, и уже хотел было догнать Геральта, ушедшего вперёд, как вдруг увидел перед собой человека. В полуметре от него застыла обнажённая стройная девушка со спутанными рыжими волосами, доходящими до лопаток. Она была удивительно красива. Её лицо показалось Лютику идеальным, без единого изъяна, её фигура была совершенна, а глаза смотрели в самую душу... Но через мгновение эта иллюзорная красота испарилась. Кожа девушки посерела, её глаза стали красными, на руках и груди выступили страшные кровавые нарывы. Прекрасное лицо жутко исказилось, становясь уродливым. Лютик застыл, и это существо кинулось на него раньше, чем юноша успел хоть что-то предпринять. Бард по-привычке выкрикнул испуганное "Геральт", но имя повисло в воздухе, так и не услышанное хозяином. Ведьмак обернулся лишь тогда, когда уловил резкий чавкающий звук позади себя, а чудовище уже впилось непомерно длинными клыками в плечо Лютика. Больно было не сразу. За одну секунду произошло слишком много: юноша оказался поваленным наземь, монстр тут же накинулся на него сверху, а затем Лютик понял, что по рубахе в области плеча расплывается кровавое пятно. Парень, шокированный, поначалу не понял, в чём дело. Он не чувствовал боли и просто наблюдал с ужасом, как Геральт резко оборачивается, выкрикивает его имя, молниеносно хватает один из своих мечей и ударяет тварь в спину. Та наваливается на Лютика, но очень скоро оправляется от удара, с поразительной скоростью поднимается и переключается на ведьмака. Лютик тем временем отошёл от шока и наконец почувствовал боль. Поначалу она казалась юноше лёгкой, но, неотвратимо нарастая с каждой секундой, очень скоро превратилась в невыносимую. Лютик дотронулся до раны правой рукой и посмотрел на свои окровавленные пальцы. Голова закружилась, Лютик попытался приподняться, но боль, и так казавшаяся максимальной, усилилась. Бард закричал. Поэту почудилось, что он слышит свой крик. Крик этот, иллюзорный, звенел в ушах, сводил с ума и никак не хотел обрываться. Лютик попытался заткнуть уши ладонями, но левая рука не слушалась его. По щекам потекли невольные слезы боли. Он сбросил с себя вязкую пелену бреда лишь спустя несколько минут, которые показались ему часом. Геральт, весь перепачканный своей и чужой кровью, склонился над ним в испуге. - Лютик? Ты в сознании?- спросил он с тревогой, не став распыляться на смехотворные "как ты?" и "ты в порядке?". Лютик проморгался и непроизвольно вцепился окровавленными пальцами в чужие предплечья, потерянно глядя на ведьмака, чьё изображение расплывалось перед глазами. Он хотел произнести его имя, но лишь шевельнул трясущимися губами. Геральт подсунул руку под его спину и осторожно поднял, оттаскивая к ближайшему валуну. - Черт... Ты не дотерпишь до ближайшего лекаря. - сказал ведьмак критично, осматривая чужую рану. Лютик глядел в лицо своего спасителя, не отводя глаз, потому что один взгляд на собственное плечо, разорванное чужими острыми клыками, вызывал дрожь и рвотные позывы. Боль уже не казалась такой острой и резкой, хотя все ещё была чертовски сильна, и бард вздрагивал при каждом вдохе. Геральт вдруг поднялся с колен, и Лютик попытался зацепиться непослушными пальцами за его штанину в нелепом страхе, что Геральт уйдёт, бросив его одного. Но ведьмак вернулся спустя полминуты с бинтами в руках, которые, видимо, таскал с собой в походной сумке. Он присел рядом на корточки и склонился к бледному лицу барда. - Это будет больно, но ты должен вытерпеть.- произнёс он звенящим голосом. Лютик не представлял боли сильнее той, что чувствовал, он испугался и зацепился трясущимися руками за чужие плечи. "Геральт". Геральт, Геральт, Геральт. Бард произнёс это имя бессчётное количество раз, но оно ни разу не слетело с его бескровных губ. - На, прикуси. - ведьмак протянул поэту какую-то деревянную палку, ветку, видимо, только что подобранную с земли, и попытался положить в его рот. Лютик, напуганный и всё ещё наполовину витающий в состоянии бреда, заупирался, отвернул голову в сторону и отпихнул чужую руку своей, непривычно слабой. Ведьмак посмотрел на него тяжело и мрачно. Если бы взглядом можно было бы замораживать, бард тут же превратился бы в бездушную ледяную статую. - Если ты откусишь себе язык, то уже никогда не сможешь заговорить вновь. Его слова были чересчур жесткими, однако, сработали они на отлично. Лютик помялся ещё пару секунд, но не стал упираться. Он неуверенно приоткрыл рот, и Геральт тут же сунул ветку меж его зубов. Не теряя времени, ведьмак разорвал тонкую ткань его и так безвозвратно испорченной рубахи, спустил её с раненого плеча и стал торопливо стирать пятна крови с кожи куском бинта. Лютик бесшумно вскрикнул, почувствовав прикосновение к укусу. А когда Геральт стал бинтовать рану, то каждое движение ведьмака неизменно сопровождалось беззвучным криком барда. Лютик впивался пальцами в землю и дрожал с каждой новой волной боли. Неожиданно эти самые волны прервались. Геральт вдруг вытащил палку из его рта, и бард неуверенно приоткрыл зажмуренные глаза. Он не думал, что ведьмак сделает всё так быстро. - Отлично. Ты справился, Лютик. Лютик по-привычке открыл рот, чтобы заговорить: он опять забыл о том, что потерял голос. Однако, юноша тут же вновь сомкнул губы, не найдя слов для ответа. Он осознал, что в его голове не осталось ни единой мысли. Абсолютная пустота, не считая угнетающего "твою мать, как же больно" где-то на периферии сознания. Лютик наградил Геральта тяжёлым мутным взглядом и замученно ткнулся лбом в его плечо.

***

"Что это было?" - тихо поинтересовался Лютик, совсем забыв о своём проклятии, и бесшумно выругался с огромной досадой, когда понял, что не произнёс вслух задуманную фразу, а лишь беззвучно пошевелил губами. Вот чёрт... - М? Ты хотел что-то сказать? - Геральт повернул на него голову, видимо, заметив, что юноша пришёл в себя. Они вот уже час без единой остановки ехали верхом на лошади. Лютик вышел из состояния шока и чувствовал себя лучше, но старался снизить количество своих телодвижений до минимума: боль в плече всё ещё была ужасной, хотя юноша чувствовал её куда менее остро, когда не шевелился. Лютик вздохнул и без особой надежды "повторил" свой вопрос. - Ты про то чудовище? - уточнил Геральт, и бард бесшумно усмехнулся. Ха, ведьмак снова по губам читает. Чудеса. Юноша кивнул, и Геральт, с секунду поразмыслив, заговорил. - Это был вампир. Таких называют альпами. Быстрые и удивительно сильные. Обычно они внезапно нападают на человека, впиваются в шею и пытаются высосать кровь, а если жертва сопротивляется, то они оглушают её своим криком. Криком? Вот как... Лютик вспомнил, как он в бреду, словно во сне, слышал чей-то вопль поразительной громкости, и ему казалось, что кричит он сам. А теперь в его голове все идеально сложилось. - А тебе повезло. Раны могли бы быть куда страшнее. - добавил Геральт, и Лютик, ни разу в своей жизни не сталкивавшийся ни с чем более серьёзным, чем занозы и синяки, закатил глаза.- Кстати говоря, мы уже почти добрались до города. Лютик встрепенулся и приподнялся осторожно, стараясь не тревожить рану. Он выглянул из-за спины Геральта, осматриваясь с интересом. - Тут ямы на дороге, смотри, не свались.- предупредил ведьмак, и юноша прижался к нему плотнее. Вокруг совсем стемнело, но Лютик видел впереди огни города, которые с каждой минутой становились все ближе.