Радиоактивная

The loneliness that haunts the moment of departure

I take solace in being able to return

«Deslocado» (English Translation), NAPA

Повествование от лица автора Вызима, Королевский квартал Эйлин сидела на полу, обхватив колени руками. В который раз за последнее время, она нашла себя в опасной близости к огню. Глубоко в подсознании, она хотела бы чтоб именно он принял вместо неё решение: поддастся ветру, или сгореть самостоятельно? Это была неиссякаемая нужда в мудром и могущественном существе, которое было бы способно направить её, расписать план действий без лишних вопросов. Плечо, о которое она могла опереться, даже если оно и было невидимым. Лилиан забрала это у неё, оставив её разум и магию без контроля и основы. «Я хочу домой. Я хочу позвонить маме, Боже, сколько раз я мечтала о хотя бы одном звонке. Это всё сплошная ошибка. Мне противно и я хочу домой», — одни и те же мысли захватывали её разум, снова и снова. Она ждала, пока наконец пламя протянется в её сторону. Пока галлюцинация подаст ей руку, заберёт в объятия новой иллюзии. Смотря в ослепляющий жар, она силилась противостоять кому в горле. «Жалкое человеческое существо», — загремел в ушах осуждающий голос Детлаффа, — «Прекрати хвататься за это примитивное заблуждение о прошедшем». Она нервно перебирала ткань синего платья, концентрируя всё своё внимание на звуке потрескивающих дров. Когда дверь в её покои отворилась, Эйлин вздрогнула всем телом и вскочила на ноги. Она стала отряхивать юбку платья, хоть та и не была грязной. Вильгефорц смерил её хмурым взглядом и медленно закрыл дверь. Запах запёкшейся крови захватил её голову, инстинкты вампира вспыхнули и ей пришлось ненадолго зажмуриться, чтоб побороть дурноту. — Я думал, ты давно уже слышала мои шаги. Извини, — тихо проговорил он. Эйлин замотала головой и тяжело сглотнула. — Что с тобой? — Не нужно было ничего говорить. Мне не нужно было ничего делать, абсолютно ничего, — протараторила она. Её глаза всё не отрывались от огня. Маг вздохнул и сел в кресло около неё. — Твоя спонтанная речь возымела хороший эффект, и мы пришли к вполне выгодной сделке. Это была опасная импровизация, но тебе не о чем волноваться… — Меня тошнит, — прервала его она, наконец оборачиваясь в его сторону. Двимерит всё ещё сковывал его запястье, он не имел возможности заживить рану на руке самостоятельно. — Что ж, политика далеко не всем по вкусу. — Нет, это всё было большой ошибкой, — бормотала она, тревожно наматывая круги около камина. Вильгефорц следил за ней в полном недоумении. — Я не готова, а теперь меня ещё и ненавидят все монархи Севера… — Эйлин… — И прекрати уже истекать кровью! — рыкнула она, невольно обнажая клыки. Чародей в ответ лишь удивлённо вскинул брови. — Зачем ты вдруг стал строить из себя защитника, а? Показать им, как бессердечный Вильгефорц из Роггевеена таки поменялся? Получилось очень правдоподобно, молодец. Неудобная пауза затянулась. Он безынтересно смотрел на свежую рану на своей ладони, медленно двигая порезанными пальцами. Эйлин остановилась и сложила руки за спиной. Она чувствовала, как сходит с ума в этой комнате, как зверь, в бешенстве обгрызающий прутья своей клетки. — И сам не знаю, зачем это сделал, — хмыкнул он. Она осмелилась обратить взор на пятна крови, что покрывали его ладонь. Выдохнув, она приблизилась. Было ли то из жалости или раздражения, она не знала. Её рука потянулась в его сторону сама собой, он же встал со своего места. — Ты не обязана ничего делать, Эйлин, — покачал головой Вильгефорц, собираясь уходить. Она схватила его запястье и поднесла к себе так, чтоб лучше разглядеть порезы. — Заткнись. Её левая рука нависала над его буквально в паре сантиметров, пока она шептала заклинание исцеления. Лёгкое пощипывание посылало мурашки по его коже. Он изучал её: как пейзаж, вырисовывающийся вдали, он не мог его коснуться. Что-то в её чертах навевало ему скорбь. О том, чего никогда не было и не будет. О том, что она не желала ему боли даже после того, что он с ней сделал. Но милосердные поступки всё же одерживали верх над жестокими словами, что делало его тоску ещё более невыносимой. Он хотел любой ценой заполучить её прощение, хотел всю её обратно. Аромат её волос и кожи, её доброту, её злобу. Он ненавидел себя за эту примитивную, безнадёжную потребность, но никак не мог от неё избавиться. Звук её голоса вывел его из транса грубым рывком. — Всё, вроде бы, — сказала она, выпуская его руку. Избегая встречаться с ним глазами, она попятилась и опустилась в кресло напротив. — Так чем закончился съезд? Вильгефорц аналогично занял своё прежнее место, пытаясь собраться с мыслями. — В наше распоряжение отходит большая часть разванской крепости, что находится к югу от Марибора. Годовое жалование гибридов будет составлять около четыре тысячи оренов. Награда же за твою работу будет зависеть от того, насколько эффективной будет твоя помощь войскам Севера весной. — Звучит не так уж плохо. — Поэтому я и не могу понять твоей тревоги. Единственный нюанс состоит в том, что перенести важное оборудование с замка Стигга будет проблематично, с этим нам понадобится некоторое содействие от других чародеев. — От Трисс тоже? — встрепенулась Эйлин, поднимая на него по-детски полный надежды взгляд. — Скорее всего. — Я всё гадала о том, как мне найти её дом. Я помню, она точно когда-то упоминала его. — Если мне не изменяет память, она, как и большинство здешних чародеев, имеет своё место в Купеческом квартале. — Эйлин вскинула брови и развела руками в немой мольбе о более детальном разъяснении. Вильгефорц стал медленно кивать, в раздумьях потирая подбородок. — Тебе нужно будет пройти город по диагонали, от дворца в сторону юго-востока. Ты поймёшь, когда попадёшь в Купеческий квартал. — Но как мне найти Трисс? — Ты гибрид, Эйлин. У всех чародеев своеобразная эманация, ты знаешь её запах и ауру. Скорее всего, её карета ещё даже не достигла её дома, так что след будет свежий. — Я ещё никогда такого не делала, — неуверенно произнесла она, оглядываясь в окно. Обратно на неё смотрела синяя тьма. — Всё бывает в первый раз, — ответил он, откидываясь на спинку кресла. — В этот час на улицу мало кто осмеливается выходить, даже в благополучных районах города. Тебе лишь нужно незаметно улизнуть из дворца, чтоб не привлекать лишнего внимания. — Теперь он наклонился вперёд и поставил свои локти на колени, словно собирался раскрыть ей какую-то тайну. Но последовало лишь простое: — Прошу тебя, будь осторожна. — Почему ты так это говоришь? — повела подбородком она. — По улицам Вызимы рыскают стрыги, кикиморы, «саламандры»… — «Саламандры»? — хохотнула Эйлин, оправляя рукава платья. — Одна из страшнейших преступных группировок Севера. Я знал их предводителя. «Пока Геральт не отрезал ему голову», — умолчал он. — Кто бы сомневался, — подметила она, мимолётно изображая удивление. — Я серьёзно, Эйлин. Эти черти точно знают о сегодняшнем съезде и будут поджидать добычу побогаче из первого же тёмного переулка. Не пропускай мимо ушей ни одного шороха. — Ну, наконец-то меня уже примут за «добычу побогаче»! Ты прав: всё бывает в первый раз… — Эйлин. — Да я поняла, расслабься. — Я буду ждать. Эйлин поднялась со своего места и закатила глаза. — Хорошо, мамочка. Вильгефорц ничего не ответил, лишь внимательно наблюдал за тем, как она застёгивала свой плащ. «Она готова пройти всю Вызиму под покровом ночи ради шанса с поговорить с Трисс. А рыжая мразь не удосужилась даже записки ей передать за всё это время. Радовид Свирепый не ошибался касаемо Ложи», — думал он, — «Но Эйлин можно понять. В этом мире ей не за кого больше хвататься… а если умираешь от жажды, то и из лужи напьёшься.» Его взор задержался на её сосредоточенном лице: лице, что совсем не принадлежало этому времени и миру. В нём не было ни неестественной пропорциональности, свойственной чародеям, ни мягких человеческих изъянов. Её красота устрашала и завораживала его одновременно, словно разрастающийся смерч. Смертоносная стихия, которую он был не в силах удержать. Эйлин не могла продолжать игнорировать его и наконец их глаза встретились: — Что? Слишком подозрительно выгляжу? — Она отряхнула свой плащ и посмотрелась в зеркало. — Впрочем, вариантов у меня не много. Хотелось бы, конечно, уметь превратиться в туман, как Детлафф… — Концентрируйся на своих инстинктах и всё будет в порядке. Она тяжело сглотнула и кивнула, после чего направилась к выходу. Коснувшись ручки двери, она помедлила. Слышно было, как люди в соседних гостевых спальнях готовились ко сну, но коридор был чист. Ювелирным движением она потянула на себя ручку, благо та не произвела практически никакого шума. Быстро, но тихо она двигалась по коридору у той стены, где колонны и выступы были ближе всего — чтобы, в случае чего, смочь притаиться. Крыло прислуги и стойла были противоположны большой зале, в которой и состоялся сегодняшний съезд. Несколько стражников беседовали на первом этаже, но кроме них не было никого. Ещё несколько шагов и ей стало ясно, что они стояли прямо у ступеней, так как один из них намеревался обойти второй этаж, но ещё не окончил свой рассказ. «Неприятно», — подумала она, выискивая пути отвлечь разом всех четырёх. Сердце её то билось в бешеном ритме, то замирало, и так по кругу. Она едва видела, что находилось на первом этаже из-за огромной колонны, которая скрывала её от болтающих ни о чём мужчин. Недолго думая, Эйлин сконцентрировалась на окне, что было дальше всего от лестницы. С грохотом, оно распахнулось, будто из-за сильного порыва ветра. — Опять вьюга? Не было ж снега, — отозвался один из стражей. Все четверо пошли в ту сторону, как Эйлин и планировала. — Усраться можно… — выдохнул второй. — Как мы теперь закроем это барахло? Тем временем Эйлин молнией спустилась по каменным ступеням, ускользая в первый попавшийся тёмный коридор. Резким движением она натянула капюшон так низко, что почти всё её лицо было в тени. Судя по исходящему из комнат сопению, — это явно было место, где спали слуги. Лишь пара свечей мелькали у стен тусклого коридора, а в воздухе стоял запах мокрых тряпок и нестираных портянок. Проход был длинный, она могла лишь надеяться, что в конце её не ожидал тупик. С помощью ведьмачьего знака, она затушила все окружающие источники света. Одного искусственного порыва ветра было достаточно, чтоб погрузить всё в кромешный мрак. Она всё сильнее чувствовала морозный воздух, что проникал сквозь каменные стены. Было ли это очередное расшатанное окно, либо же дверь, её не интересовало. Это был, возможно, её единственный шанс покинуть земли дворца незамеченной. Лишние вопросы и подозрения от темерской короны были ей ни к чему. Спустя несколько поворотов, она настигла одно-единственное окно, выходившее во двор. Во тьме были различимы лишь два пятна света: факела у конюшни и около центральных ворот, где трое стражей стояли на ночной смене. Придерживая капюшон, Эйлин посмотрела вверх. От безнадёжности она прикусила щеку изнутри. Варницы, что венчали крепостную стену по периметру, также были ярко освещены и охраняемы лучниками. Единственный выход представлял собой щель, приоткрытые ворота. «Даже если удастся отвлечь стражников внизу, что делать со всеми этими лучниками? Я не смогу потушить свет во всём Королевском квартале, за стеной ещё десятки освещённых домов…» В отражении грязного стекла она поймала лазурный рефлекс своих глаз. В сумраке они слабо мерцали, как и у других ведьмаков. Она вспомнила слова Сигизмунда и то, что отказывалась видеть в зеркале. Химера, вампир, фея, отродье дьявола. «Настало время обратить глупые слухи в свою пользу.» Она использовала секунду, когда все трое стражей полностью отвернулись от стен замка, один из них встал у щели в воротах и выглянул за пределы крепостной стены. Они о чём-то переговаривались, за это время Эйлин успела отворить форточку и проскользнуть наружу. Ей хотелось ругнуться, когда она увидела, что стражи стали закрывать ворота. С глубоким вдохом она расправила плечи и вскинула подбородок — иллюзия самоуверенности, от которой ей было тошно. Услышав, как её шаги хрустят по снегу, стражники тут же обернулись на звук. Руки их дёрнулись к рукоятям мечей. — Ты ещё кто? Чего тут забыла в такой час? — рявкнул один из стражей. — Я голодна, — просто ответила Эйлин, останавливаясь в паре шагов от мужчины. — Чего? Она скинула капюшон и почувствовала, как участилось их сердцебиение. Лица их были скрыты под шлемами, но и с тем их страх был ей более чем очевиден. — Луна зовёт, мне нужна свежая кровь. Я о-очень голодна, — она прошептала последние слова угрожающе медленно. — Вы можете молча дать мне пройти. Или же… — Специально не договорив, она дала своей вампирической стороне показаться: выступившие вены на лице и шее, красные глаза в которых неестественно сверкала голубая радужка. — Конечно, миледи, — нервно закивал стражник, к которому она обращалась. Двое других поспешили открывать ворота. — Держите рот на замке, и мы останемся друзьями, — подмигнула им она, исчезая в проходе. Королевский квартал был районом хорошо освещённым и тихим. Эйлин остановилась у памятника королю Фольтесту, вспоминая направления Вильгефорца. «Пройти город по диагонали.» Справа от себя она отчётливо слышала шум ударявшихся о скалы волн, так что направилась к узкой улочке, что вела левее. Хоть она ещё не заметила ничего подозрительно, ей всё равно было не по себе. Её серебристо-голубые волосы были вновь спрятаны под тканью капюшона. Она силилась не запутаться в извилистых улицах. Ветер выл, огибая каменные дома. Ориентиром ей служила вонь мочи и гнилой еды, что усиливалась с каждым шагом вперёд. Огонь горел лишь в уличных фонарях, в окнах не было видно ничего, кроме тьмы. «Аристократия уже спит. Посмотрим, что происходит в менее благополучной части Вызимы», — думала Эйлин, видя вдали ворота. Частично открытые, они охранялись одним-единственным стражем. — Да сколько тут этих грёбанных ворот? — шепнула самой себе она. Страж стоял, упираясь спиной в стену, едва не похрапывая. Эйлин ускорила шаг, надеясь проскочить в щель незамеченной. Но когда она почти прошла мимо, он вдруг выпрямился. — Эй! Кто Вы и зачем покидаете… Эйлин послушно остановилась, но её терпения не хватало на ещё один спектакль. — Твоя мамаша, — перебила его она и сложила пальцы правой руки в Аксий. Психотропный эффект знака оказался так силён, что мужчина пошатнулся. Когда он немного пришёл в себя, то выглянул через ворота, ища её силуэт. — Мама? — промямлил он, словно в пьяном угаре. Эйлин удивлённо моргнула, но не стала оглядываться. «Я и забыла, какой это полезный знак», — подумалось ей. Чтоб лучше распознавать запахи, она шла медленнее. Здесь было намного более шумно, корчмы и бордели гудели жизнью, попадались на пути даже редкие пешеходы. Она бродила от дома к дому, надеясь отыскать следы магии Меригольд, её аромат, её ауру, хоть что-нибудь. Проходя мимо очередного притона, Эйлин вдруг остановилась. От осознания того, насколько глупым было это бесцельное блуждание, ей хотелось дать себе пощёчину. «Вильгефорц сказал, что она доехала домой на карете. В этих узких улицах вряд ли протиснулась бы лошадь, не то что карета…» На повороте, она заметила нескладно шагающего краснолюда. Едкий запах спирта, исходящий от его бороды, она чувствовала даже стоя в десяти шагах от него. Нагнать его было несложно. — Простите, господин, — начала она, поравнявшись с краснолюдом. Он остановился и оглядел её с прищуром. — Я впервые в этом городе, совсем потерялась. Вы не могли бы подсказать, где находится главная дорога, ведущая к замковым воротам? — Вы, девочка моя, зря тут бродите посреди ночи. Ещё и в такой хорошей одёжке, глядите, чтоб воры по башке не дали. Переночуйте лучше там, справа за углом, в гостинице… — Меня ожидают, это правда срочно. — М-м, дайте покумекать… — Огромной рукой он потёр глаза, потом ею же показал в правую сторону. — Тудой Вам, дорогуша, аж до ратуши. Её обойдёте, там и выйдете на ту дорогу. От радости, Эйлин пожала краснолюду руку. Он же пошатнулся то ли от неожиданности, то ли от количества выпитого. — Спасибо Вам огромное, — сказала она, перед тем как устремиться в указанном направлении. Ратушу она узнала по габаритам и новизне постройки: три этажа, выложенные из резного камня, возвышались над окружающими домами. Она поняла, что это был задний вход, что выходил на сию маленькую улочку. Между ратушей и соседним зданием был проход в не больше чем метр, через который можно было протиснуться к дороге. Эйлин не видела ничего, кроме ожидающего её на той стороне фонаря, и понеслась вперёд. В последний момент она заметила у себя под ногами странные тени и шорохи. Сконцентрировавшись на своих вампирических органах чувств, она увидела одно из предупреждений Вильгефорца воплоти. Отвратительное существо, раскорячившееся на четырёх паукообразных ногах, обратило свою безглазую морду к ней. Эйлин успела только закрыться рукой от полетевшей в неё струи кислоты. От кикиморы-рабочей несло затхлым болотом, и она совсем не оценила того, как Эйлин прервала её копание в куче мусора. — Сука, — рыкнула она, тряся обожжённой ладонью, с которой всё ещё капал яд. Кикимора пригнулась, готовясь атаковать. С помощью магии, Эйлин сделала первое, что пришло ей на ум — пронзила монстра его собственной остроконечной лапой. Кикимора повалилась на спину, истекая жижей, от которой в морозном воздухе поднимался пар. Ведьмачка брезгливо поморщилась. Существо отчаянно дёргалось, в тщетных попытках подняться. Когда оно перестало, она аккуратно обошла его, теперь уже внимая каждому малейшему звуку. Дорога была скудно освещена и пуста, как и многие предшествующие. На поверхности замёрзшей грязи, смешанной с затоптанным снегом, чётко виднелись следы копыт и колёс. Эйлин приблизилась и всеми силами сконцентрировалась на обонянии. В воздухе остался намёк на цветочный, слегка кисловатый запах ауры чародейки. След вёл её влево, дальше по дороге, пока она не достигла площади. Здешние дома были старыми, но вполне ухоженными. Один из них сразу же привлёк её внимание — несколько зажжённых свечей были видны сквозь покрытые пылью и инеем стёкла первого этажа. «Если верить Вильгефорцу, она должна была доехать сюда относительно недавно. Что ж, стоит попробовать», — думала она, подходя ко входной двери. Эйлин, с глубоким вздохом, осмелилась постучаться. Понемногу, ожог на правой руке исчезал. Красные пятна на коже горели и чесались, но она сдерживалась. Несмелые шаги были слышны сквозь дверь. Эйлин нервно поправляла рукава плаща. Она понятия не имела, что сказать, когда Трисс таки появится в дверном проёме. Чародейка громко выдохнула перед тем, как распахнуть дверь. Эйлин готовилась к объятиям, но увидела Трисс в крайне тревожном состоянии. Она держала одну руку перед собой, словно пытаясь успокоить бешеного зверя. — Эйлин, ты должна меня простить. Я не знала, что делать и чего ожидать от Вильгефорца. Не знала, безопасно ли было для тебя, если бы я… мы пытались с тобой связаться… Мне жаль, мне правда жаль, — тараторила она на одном дыхании. Ведьмачка сглотнула. С её лица теперь пропал даже намёк на улыбку. Напряжение в каждом движении Трисс заставило её почувствовать себя одичавшей собакой, которая сорвалась с цепи. От которой не ожидали ничего, кроме вреда. — Ты… боишься меня? — Горячие слёзы норовили прыснуть из её глаз, её голос дрожал. Трисс мгновенно осознала, какую ошибку совершила. Её рука опустилась сама собой и она сделала шаг вперёд. Эйлин теперь смотрела в пол, ком в её горле разрастался до удушающих размеров. «Трисс Меригольд, которая учила меня основам магии, с которой мы жили под одной крышей, чёрт, даже готовили вместе… Даже для неё — я просто монстр», — в унисон с сердцебиением проносились её мысли. Она не могла дышать и слёзы текли по её щекам с такой скоростью, что она не успевала их вытирать. — Боги, нет-нет-нет, прости, — говорила Трисс, заключая её в объятия. — Не плачь, прости меня, — продолжала она. Щекой она прижималась к капюшону, осторожно поглаживая её по спине. — Неправильно, это неправильно. Это всё было ошибкой, — сквозь всхлипы бормотала Эйлин. Невредимой рукой она изо всех сил сжимала обожжённую. Это бы сработало на Эйлин Хьюстон, которую ещё не так давно знала Трисс. Человеческую нервную систему было легче отвлечь на физическую боль. Но душа и тело высшего вампира были две абсолютно отдельные вещи, которые спокойно могли существовать друг без друга. Эти две боли выли поодиночно и она уже не могла их игнорировать. — Чш-ш, тихо. Всё в порядке, не плачь. — Не прощай меня, это всё моя вина. Скажи, что это всё моя вина, Трисс. Я не могу с этим смириться, я не могу смотреть в зеркало… — мотая головой, говорила она. — Это он со мной сделал. Он превратил меня в чудовище. — Посиди со мной, заходи. Я дам тебе водички. Всё будет в порядке, я обещаю. — Трисс отстранилась от неё и заглянула ей в лицо. — Не нужно плакать. Эйлин дышала прерывисто, порой выдыхая через рот. Все эмоции, что она прятала от себя с момента пробуждения в этом новом теле, рухнули на неё лавиной. Как бы не было стыдно, она не могла больше их удерживать. Наконец она кивнула так, будто кланялась, и дала чародейке завести её внутрь. Трисс держала её за плечи, словно она могла упасть в любую секунду. Дверь захлопнулась сама собой, движимая магией. Когда ведьмачка села за стол, стоящий посреди комнаты, Трисс пошла за кубками и питьём. — Знаешь что? — отозвалась она из кухни. — Нам нужно вино, а не водичка. В камине горел огонь. Он шептал ей о приятных воспоминаниях и образах будущего, что уже не пугали её. Эйлин облокотилась на стол и спрятала лицо в ладонях. Её сердце и лёгкие перестали ломиться из рёбер, впервые за долгое время она почувствовала себя по-настоящему в безопасности. Трисс возвратилась с уже откупоренной бутылкой белого вина и двумя кубками. Проводя руками от подбородка до самых волос, Эйлин стянула с головы тяжёлый капюшон. — Как остальные? Геральт? Лютик с Присциллой? — Насколько я знаю, у них всё хорошо. Всех потрясло твоё исчезновение… — Меня тоже, — хмыкнула она. В её полуулыбке не было никакой шутливости, только смирение. — Геральт пока ещё в Велене с Ламбертом, работают. Лютик, думаю, всё так же в Оксенфурте. О намерениях ведьмака Трисс решила промолчать. «Это не моё обещание, чтоб им распоряжаться. Вдруг он передумал? Вдруг у него и вовсе не получится? Да и Кейра может отказаться ему помогать в любой момент», — думала она. — Я всё ещё не понимаю, как Лилиан могла пойти на сделку с демоном. Мне жаль, что этот ужас произошёл в Оксенфурте. Даже если они каким-то образом обратили время вспять… — Гюнтер закрыл свою часть договора, обыграл всех нас, даже само время и пространство… Вильгефорц хоть и ублюдок, но чертовски умный ублюдок. Но он существенно ослаб. — Что? — Он потерял много магического потенциала, Эйлин. Его эманация годы тому и рядом не стоит с теперешней. Пятнадцать лет назад он мог телепортироваться хоть до Зеррикании за день, не больше. Теперь же, два или три портала обессилили его. Видимо, таковой была цена… за тебя, — рассуждала Трисс, накручивая на палец рыжий локон. — Как ты заметила? Он же был в двимерите. — Двимерит заглушает магию, создаёт вокруг неё непробиваемый барьер. Но она никуда не испаряется. Порой старые оконные рамы дребезжали от порывов нарастающего ветра. Это было приятное помещение, заставленное безделушками и сухими травами, забытыми свечами и посудой. Эйлин мяла края рукавов меж пальцами. На правой ладони теперь были только едва заметные красные пятна. Ей вспомнилось то отвратительное утро после мутации, когда она собирала осколки зеркала голыми руками. Она сжала челюсть до боли, словно она могла раскусить и выплюнуть это противное чувство. — Я не могу просто взять и избавиться от него, каким бы сильным или бессильным он ни был, — говорила она. — У этой мутации и моего обучения была цель, я не могу оставить северян на произвол судьбы, имея такую силу. Он знает, что я не могу. И не смогу оставить следующих гибридов на растерзание ему и Детлаффу. — Ты не обязана передо мной оправдываться… — Нет, но я хочу чтоб ты понимала, что происходит. Я не хочу быть с ним на одной стороне, я понимаю, кто он такой и за что его все презирают. Но без него Северу конец, мы все это понимаем. Ради беззащитных людей и нелюдей придётся пойти на договор с дьяволом, других вариантов нет. Трисс перегнулась через стол и, взяв её за руку, сказала: — Но что он сделал с тобой… Это очень опасно, Эйлин. — О чём ты? — Эта инородная магическая сила, ты переполнена ею. Если она выйдет из-под контроля, если ты потратишь слишком много… это может очень плохо закончиться. И я не знаю, сможем ли мы тебя спасти. Цирилла вложила всю свою энергию в одну битву и выиграла, но только ценой своей жизни. Я не хочу, чтоб с тобой произошло то же самое. — Она запнулась, её брови опустились от тягостного воспоминания. Она сильнее сжала ладонь Эйлин, прежде чем продолжить: — Я не говорю это, чтоб тебя напугать. Но с такой магией нужно быть очень осторожной, вот и всё чего я от тебя прошу. Слушай себя и не проверяй свои границы. «За пределами этих границ ждёт верная смерть», — недоговорила она. — И тем не менее, он уверен, что сделал мне подарок этим… — ответила она и, высвободившись из её хватки, поставила обе руки на колени. — Это подарок в той же степени, что и Дитя Предназначения. Есть те, для кого эта ответственность уж слишком тяжёлое бремя. Я тебя прекрасно понимаю. Взор Эйлин вновь был прикован к горящим поленьям за спиной чародейки. На сей раз, Трисс не могла не заметить её странное внимание к камину. Она вопросительно склонила голову, вынуждая её встретиться с ней глазами. — Ты подумаешь, что я сумасшедшая, — выдохнула Эйлин. — Никогда. Ведьмачка сделала большой глоток из своего кубка. — Я не могу контролировать огонь, совсем. Даже знак Игни мне не даётся, сколько бы я не пыталась. Но я смотрю в языки пламени, и вижу… что-то. Трисс нахмурилась: — Что именно? — Города, люди, непонятные очертания чего-то. Чародейка, задумавшись, стала медленно расплетать косы, что были закреплены на её затылке многочисленными булавками. — Честно, не знаю, что тебе сказать, — поджав губы, сказала она. — Нужно будет изучить этот вопрос. В любом случае, есть чародеи, которые не владеют огнём и которым эта стихия противится, в этом нет ничего удивительного. Но эти видения… — Долгое время они меня пугали, но потом я привыкла. — Это могут быть гении Огня, ифриты… Но в таком случае, их бы могли видеть все, не только ты. — Забудь, это неважно. Об этом нечего беспокоиться, — отмахнулась Эйлин от дальнейших рассуждений на эту тему и отпила со своего кубка. — Как ты думаешь, куда мне стоит поехать для начала? После того, как мой срок в замке Стигга подойдёт к концу, конечно. — Поехать? Для чего? — Для истребления монстров, Трисс! — хохотнула она, разводя руками в воздухе. — Чем я ещё могу быть полезна Северу, а? — Откуда мне знать? Вдруг ты хотела отправиться в праздное путешествие? — в том же тоне отвечала Трисс. — Конечно, Веленские Топи лидируют по количеству нечисти. Да и этот регион Темерии тоже немало страдает от трупоедов и вампиров… — Отлично, я так и предполагала. Это уж точно займёт меня до весны, правда? — Охота на нечисть занимает у ведьмаков всю жизнь, так что сомневаюсь, что у тебя найдётся время скучать. И я уверена, что Геральт был бы рад составить тебе компанию, помочь освоиться… — Я больше не нуждаюсь в помощи, — прервала она Трисс, в тоне более резком, чем планировалось. Чародейка удивлённо моргнула, на секунду застыв. — Вы все потратили более чем достаточно времени на меня, правда. Я не вижу причин ему навязываться. — А кто здесь утверждает, что это ты нуждаешься в помощи? — возразила она, отпуская копну уже расплетённых волос. Идеальными волнами они раскинулись по её плечам и спине. — Я всего лишь предположила, что путешествовать вдвоём или втроём намного проще, нежели в одиночку. — Посмотрим, — так же отрешённо ответила Эйлин. «Уверена, он только рад, что я и весь тот хаос, что я волочу за собой, исчезли из его жизни. Всё, что он для меня сделал — только плод его чувства долга. Я не собираюсь больше мучать себя мыслями о том, что когда-нибудь мы могли бы и вправду сблизиться. Потому что он мне ничего не должен, а я уже давно не проблема, которую он обязан решать», — задумалась она, медленно отпивая со своего кубка.

***

Велен, корчма «На распутье» Следующий день, вечер Промозглый ветер Грязищ и несколько удачных заказов привели Геральта с Ламбертом к этому более-менее приличному постоялому двору. Вечер только начинался, но здесь было уже достаточно охмелившихся завсегдатаев. Это было слышно ещё перед тем, как ведьмаки вошли внутрь. Ламберт, без особых надежд найти ещё один актуальный заказ, подошёл к доске объявлений. — Нихера, — констатировал он. — Тебя не интересует покупка хаты свинопаса, помершего неделю назад? Без свиней, конечно. Может, хоть свинопас в подарок остался. — Звучит заманчиво, но не сегодня, — вздохнул Геральт и направился ко входу. — Зря, дёшево отдают, — цокнув языком, ответил он и последовал за напарником. Завидев их в дверях, все обернулись как один и замолчали. Крестьяне были скорее удивлены, в их глазах не было примитивной враждебности. Лицо корчмаря было Геральту знакомо, а по его улыбчивости он понял, что и тот его узнал. Узнать Белого Волка было, впрочем, нетрудно даже тем, кто видел его впервые. — Господа ведьмаки! В Велене, в эту дрянную погоду! Несу вам жаркое и питьё, вы усаживайтеся, — тараторил, уж очень душевно жестикулируя, корчмарь. — Усядемся-усядемся, — ответил Ламберт, недоумевающе оглядываясь на Геральта. — Меня пугает это место, прошло две минуты и всё ещё никто не полез драться, — прошептал он. — Не так давно я убил для них монстра. Пока ещё не запамятовали. Ламберт хмыкнул, занимая место у одного из свободных столов. Смрад впитавшегося в стены перегара перебивал лишь запах готовящегося жаркого. Корчмарь принёс им два стакана хмельного мёда. От усталости ведьмаки не особо были склонны к беседе, потому лишь молча ожидали свой ужин. Геральт облокотился на стол и, в попытке ободриться, потёр лицо руками. До него донёсся обрывок разговора за соседним столом: -… правда, клянусь, Мслав мне своим же ртом говорил, — доказывал что-то мужик с болезненно хриплым голосом. — Да какая правда! Невозможно достать никого с Луны, что за бредни! — возражал второй. — Ай-ай, дьяволу всё подвластно. Сдаётся мне, что и сам этот Вишмефорц и есть дьявол, да, — отвечал первый, размахивая указательным пальцем перед собеседником. Геральт нахмурился и тут же отнял руки от лица. Ламберт встретил его взгляд так же настороженно. — Коли с мёртвых в живые вернулся, может и вправду дьявол, — задумчиво произнесла женщина. — Говорят, страшный монстр эта его химера. Он поит её кровью младенцев, а люди смотрят ей в глаза и сходят с ума, зуб даю. Об этом в каждом дворце известно, в каждом! Геральт закатил глаза. От услышанной чуши у него начинала болеть голова и он сделал большой глоток из своего стакана. «Он оставил её в живых, явно эксплуатирует её силу, магию… Значит, амбиции урода намного выше экспериментов. Уже начал действовать, если даже в Велене о том рассказывают байки. Но что он с ней действительно сделал? И чего на самом деле хочет?» Ярость вспыхнула в его груди, как боль от колотой раны, хоть он и не знал, на что именно ему стоило злиться. Ровно девять дней оставалось до окончания срока, указанного Вильгефорцем в том проклятом письме. Ему было плевать, что могло настичь его на десятый день. Он давно дал себе обещание, что ступит на земли замка Стигга без всяких ожиданий. Договор есть договор, а долги нужно отдавать. — Младенцев? — закрыв рот рукой, пролепетала женщина. — А как же! Если он её не удовлетворит, то она и его выпьет до дна да кости обглодает. Сила, что разобьёт нильфгаардскую армию, ай, надо её подпитывать. Вичкефорц остатки души отдал, чтоб её заполучить, то точно. — Что, если это чудище уйдёт с-под контроля? — испуганно предположила женщина, качая головой. — Вассалы дьявола безумны, но они все-е ставят себе цену, да, им нужно угодить, — уже бормотал мужик, что затеял этот разговор. — То отродье, схоже с вампиром, только много-много хуже… — Мужик согнулся вдвое, в приступе мокрого кашля. Ведьмаки хмуро переглянулись. Корчмарь как раз принёс их ужин, однако на сей раз, завидев их расположение духа, не стал ничего говорить. — И ты всё ещё думаешь, что это хорошая идея? — склонив голову, поинтересовался Ламберт. — Я хочу убедиться своими глазами, что она здорова и невредима. Что будет дальше — только её выбор. — А что, если она теперь на его стороне? — вскинул подбородок Ламберт, жуя жаркое. — Что, если она и вовсе не знает об этом дурном договоре и считает тебя предателем? Вильгефорц легко мог обернуть всё произошедшее в свою сторону, сделать из тебя козла. Что, в целом, не сильно трудно… — Ламберт, — предостерёг Геральт. — А что, я не прав? — Может и прав. Это не имеет значения, — пожал плечами он. — Я смогу узнать, что происходит на самом деле, только когда встречусь с ней. Вскинув бровь, несколько секунд Ламберт смотрел на него молча. Затем предположил следующее: — Мне кажется, что ты всё-таки ёбнулся, Геральт. «Чудовище — понятие растяжимое. Весемир учил нас отречься от страха и не убивать их под руководством этой жалкой эмоции. Напротив, прежде всего, стоит смотреть чудовищу в глаза и увидеть, что за ними стоит. Я сделаю это и постараюсь не сойти с ума.»