Время пострелять

      Целовать Вэй Ина было безумно приятно, и Ванцзы провел бы так - под неоновым светом, со вкусом страсти на языке — всю жизнь. Но Вэй Ин, робко прижимающийся к его груди, начал дрожать от холода. Его кожа покрылась гусиными мурашками, зацелованные до алого губы стремительно синели, а ресницы дрожали.       — Ты замерз, — Ванцзы плотнее сомкнул руки за тонкой талией, чтобы согреть, — И все еще болен.       Вэй Ин лучезарно улыбнулся и горячим виском прижался к хлопковой рубашке Лань Чжаня.       — Ничего. Это все неважно.       Купидон негодующе хмыкнул.       — Тебе нужно в тепло.       Парень со вздохом отстранился, переплел свои пальцы с Ванцзы и уверенно пошагал по проспекту. Лань Чжань даже не спрашивал куда они направляются, потому что знал: за этим человеком он пойдет куда угодно. Вэй Ин молчал, но тишина эта была уютной и теплой. Ночь обволакивала их махровым покрывалом, сырная луна подсвечивала переулки, заглядывала во дворы, а небо подмигивало бриллиантовыми звездами. Машины мягким светом фар цеплялись за их высокие фигуры, оставляя на асфальте длинные тени.       Вэй Ин свернул в узкий проулок, куда совершенно не попадал свет, только желтые квадраты окон освещали дорогу. Он обернулся на Ванцзы, виновато закусил губу, ступая по грязному асфальту, старательно обходя лужи сомнительного происхождения, разбитые бутылки и мусор.       Тяжелая дверь подъезда протяжно скрипнула, за ней зияла темнота подъезда. Шаги гулким эхом уходили на верхние этажи, в грязных окнах отражение искажалось до неузнаваемости. Ванцзы поморщился от запаха, но покрепче сжал чужую руку, свободной погладил сгорбленную спину Вэй Ина. На третьем этаже Вэй Ин остановился возле хлипкой на вид двери, принялся нервно копаться в карманах шорт.       Ванцзы пропитался его нервозностью, с остервенением вытирая ладони о брюки. Был ли у них повод нервничать?       Вэй Ин открыл дверь, обернулся. В грязном свете оконной рамы его кожа казалась серой, болезненно бледной, глаза лихорадочно блестели. Он заламывал пальцы, постоянно отводя взгляд.       — Там очень… — Ключи в руке стучали друг об друга, — Не прибрано. В общем-то, у меня гости бывают нечасто. А те, кто бывают, давно привыкли к беспорядку. Ты не подумай, у меня не всегда так…       Ванцзы сжал его дрожащие руки, успокаивая, останавливая поток слов.       — Все в порядке. Не нужно меня стесняться.       Вэй Ин улыбнулся неуверенно, вздохнул и первым вступил в полумрак коридора. Им обоим места едва хватало, чтобы развернуться. Ванцзы локтем зацепил зеркало и мыском кроссовка стукнулся о комод. Отсюда, из маленького клочка пространства, просматривалась почти вся квартира: кухня, совмещенная с гостиной, слабо освещалась луной; ветер из приоткрытой балконной двери поднимал легкие шторы. Тут и там лежали предметы одежды, шнуры для зарядки, а на кофейном столике пасьянсом были разложены бумаги.       Вэй Ин, только сбросив обувь, рванул вглубь квартиры. Он скользил по паркету, собирая разбросанные вещи, запихивал их в первые попавшиеся шкафы. Ванцзы проморгался, привыкая к освещению, ступил следом. Он попытался поймать парня, но тот уже убежал на кухню, щелкнул выключателем. Мягкий свет залил крохотную комнату, и Купидону пришлось снова зажмуриться.       — Располагайся, Лань Чжань, — Вэй Ин хлопал дверцами шкафчиков, доставая кружки и банки, — Сбрось листы куда-нибудь со стола. Я через минуту приду.       Ванцзы качнул головой и устроился на высоком стуле у барной стойки. Вэй Ин расслаблено улыбнулся и вернулся к своему занятию. Щелкнул чайник, звякнула крышка металлической банки, за окном мяукнула кошка и кто-то выругался.       — Что ты будешь?       — Все равно, — Купидон пожал плечами.       Он смотрел на широкую спину, скрытую тяжелыми волосами. Лента стягивала верхнюю часть в хвост, но две пряди, которые Вэй Ин постоянно сдувал, так и лезли в глаза. Сердце Ванцзы трепетало от того, каким домашним и уютным выглядел парень в полуметре от него. Пусть его футболка все еще пахла коктейлями и клубом, атмосфера в квартирке напрочь стирала это. Над столом висела доска для заметок с парой десятков мелко исписанных листков. Тут были списки покупок, дела и фильмы, которые нужно было посмотреть. К холодильнику магнитами-смайлами крепились фотографии, с которых Ванцзы улыбались знакомые лица сегодняшней компании. На закрепленной к холодильнику бумажке другим почерком была написана угроза сломать ноги, если Вэй Ин не приберется в течение ближайшей недели. К кафельной стене скотчем крепились совершенно нелепые рисунки монстров, чьи-то портреты и просто пейзажи. Все эти мелочи были до краев пропитаны уютом, теплом. Ванцзы, пропитываясь этой атмосферой, отчаянно желал появиться на фотографиях, быть запечатленным в карандашном наброске. Он хотел эту жизнь, хотел быть ее частью. Он хотел узнать, как Вэй Ин живет, как выглядит, когда просыпается, какую еду любит. Все, что касалось парня с живыми глазами цвета серебра, стало первостепенным интересом Ванцзы.       Поэтому он сел в подобающую позу и всем своим видом показывал, что не сдвинется с места ни при каких обстоятельствах. Вэй Ин вполголоса рассказывал о своей работе, о малыше А-Юане, о своем детстве в озерном крае с огромными листами лотоса на водной глади. Напряжение отпустило его плечи, руки больше не дрожали. Теперь он улыбался. А Ванцзы впитывал, словно губка, каждое слово парня, каждую его эмоцию, каждый жест. И ему казалось, что он сам босоногим мальчишкой плавал за лотосами, гонял соседских кур и совершал набеги на чужие локвы, а рядом всегда был Вэй Ин. Высокий барный стул не позволял устроиться удобно, в пояснице тянуло, но Ванцзы не смел и пальцем пошевелить. Ему не хотелось неловким движением спугнуть момент, разбить хрустальный шар, в котором были только они вдвоем. Поэтому Купидон, наплевав на дискомфорт, слушал, слушал, слушал.       Комнату заполнил запах чего-то сладкого и терпкого. Вэй Ин удовлетворенно кивнул сам себе, схватил за руку гостя.       — У меня есть отличная идея, идем, — парень потащил Купидона к балкону.       Он оставил Лань Чжаня в растерянности наблюдать за тем, как сам Вэй Ин перебирает что-то в шкафах. Обозначив свою находку довольным мычанием, он вернулся с пушистым пледом в руках. Ванцзы все еще скептически смотрел на сияющего, словно начищенная монета, Вэй Ина. Тот, поняв, что его задумку не разгадали, закатил глаза, махнул рукой и ступил на крохотный балкон, обнесенный одной лишь кованой решеткой. Он бросил плед прямо на пол, вернулся в квартиру за дымящимися кружками и собирался было плюхнуться на мягкий ворс, но Ванцзы с тихим вздохом остановил его. Он чинно опустился на жесткий пол, спиной прислонившись к бетонной стене, протянул руку Вэй Ину. Тот пару секунд хлопал ресницами, не понимая что от него хотят, но потом залился персиковым смущением, и с нервным хихиканьем устроился на чужих коленях. Ванцзы заключил его в кольцо рук, губами коснулся шелка волос. Дымящийся в чашках с совершенно странными принтами кофе смешивался с запахом геля для душа Вэй Ина, и сандала — Лань Чжаня. Вэй Ин накрыл их ноги свободной частью пледа и, расслабившись в блаженном тепле, почти замурлыкал.       Они просидели на тесном балконе всю ночь, тихо переговариваясь и наблюдая за огнями машин и лунным диском. Во дворе все так же мяукала кошка, кто-то ругался и, наверное, бил посуду. От постоянных разговоров голос Вэй Ина сел, но он не замолкал. Ванцзы было неловко от того, что ему совершенно нечего рассказать. Оказывается, до Вэй Ина его жизнь была невообразимо скучной и пресной. Но парню на чужое молчание было все равно. Он лишь тихо рассмеялся и сказал, что Лань Чжань сам откроется, когда захочет.       Едва предрассветные сумерки сменились зарей, что расслаивала серое небо розовым, Вэй Ин уснул. Он устроил голову на плече Ванцзы, носом уткнулся в молочную кожу шеи. Купидон переместил парня так, чтобы тот не проснулся с ноющей спиной, и рассматривал его прекрасное лицо до солнца в зените. Мягкие лучи щекотали его ресницы, а тонкие губы Лань Чжаня оставляли на скулах поцелуи. Веки парня нежно затрепетали.       Сначала Вэй Ин улыбнулся и смешно сморщил нос. Купидону показалось, что он, черт возьми, тает. Растворяется в безграничной нежности, захлебывается. Тонет. Потом парень потянулся, выворачивая голову, чтобы хихикнуть, словно восьмиклассница, и губами коснуться чужого подбородка. Лань Чжань продал бы душу за этот осоловелый взгляд, ослабленный хвост и задумчивую улыбку на мягких губах.       — Доброе утро, — легкая хрипотца в голосе заставляла Лань Чжаня покрываться мурашками.       — Доброе.       — Мы всю ночь тут просидели?       — Мгм.       Вэй Ин с оханьем и аханьем кое-как поднялся на ноги, старательно изображая из себя старика, протянул ладонь.       — Идем, я приготовлю нам завтрак.       В лучах утреннего солнца он искрился, словно легкий херувим. Только крыльев за спиной не хватает.       Лань Чжань принял руку и грациозно поднялся, вызывая у Вэй Ина приступ немого возмущения и восхищения.       — Ты будто и не спал совсем, — ворчал парень, почесывая бок, — свежий и опрятный. Что за магию ты используешь?       Лань Чжань замер на мгновение, испугавшись прямого вопроса. Как он узнал? Не мог же. Но беззаботная улыбка и искры в глазах напротив успокоили.       — Я думаю, учись ты в Хогвартсе, попал бы в Рейвенкло, - задумчиво изрек Вэй Ин, почесывая кончик носа.       Видимо, озадаченность отразилась на лице Купидона, поскольку Вэй Ин уставился на него, словно на призрак.       — Ты не понял, о чем я сказал?       Ванцзы покачал головой.       — Серьезно? Ты не смотрел Гарри Поттера?       И снова отрицание.       — Святые Небожители! Лань Чжань, из какой пещеры ты вышел? — Парень в праведном возмущении вскинул руки, спустя пару секунд хлопнул в ладоши, — мы исправим это недоразумение! Я устрою тебе марафон просмотра классики! Да прямо сегодня!       — Мгм. Все, что ты захочешь.       С широкой победной улыбкой он отправился готовить завтрак, а Лань Чжань занял свое вчерашнее место на высоком стуле. И, если бы Купидон не мог так хорошо контролировать свои эмоции, у него бы глаза полезли на лоб от количества специй, которыми Вэй Ин присыпал дымящийся омлет.       Этот человек совершенно не умел есть в тишине, так, как привык Купидон. Он вообще все делал не так, как было привычно, — громко, радостно, энергично. И Ванцзы находил это прекрасным.       Мысль, внезапно пришедшая в голову, застала врасплох. Купидон чуть было не подавился своим травяным чаем.       Он должен отказаться от задания.       Будет сложно, смотря дяде в глаза, рассказать о своих чувствах. Старший будет злиться, возможно, накажет. Но это ничего, это можно пережить, если потом у него будет возможность каждый день держать Вэй Ина за руку, смотреть с ним телевизор, завтракать и засыпать.       Возмутительная спонтанность больше не шокировала Купидона. Напротив, она казалась ему... интригующей?       — Мне нужно будет отлучиться ненадолго.       Вэй Ин перестал жевать печенье. Крошка осталась в уголке его губ, Ванцзы убрал ее большим пальцем.       — Когда?       — Чем раньше, тем лучше.       На пару секунд грусть промелькнула на гладком лице, но парень кивнул и, откусив кусочек, заговорил:       — Хорошо. Я тогда встречусь с Цзян Чэном.       Увидев нахмуренные брови и складку на лбу Ванцзы, Вэй Ин замахал руками, чуть не расплескав весь чай.       — Нет, нет, это не то, о чем ты подумал! Мне просто нужно объясниться с ним.       — Мне это не нравится, — прямо, честно.       Смущенно улыбнувшись, Вэй Ин взял чужие прохладные ладони, поцеловал костяшки.       — Он мой друг, Лань Чжань. Я должен это сделать, — парень смотрел прямо в глаза Купидона, — я просто не могу вот так…       Слова смягчили напряжение, но куда деть ревность?       — Мне все равно это не нравится.       Солнечные лучи выхватили пыль, летающую по комнате; легкие шторы трепал ветерок. На стене тикали часы, отмеряя жизнь. Вэй Ин улыбался Купидону. Тепло, влюбленно. Он протянул руку, ладонью согрел нефритовую кожу, очертил скулу кончиками пальцев.       — Я знаю, Лань Чжань.       Губы, мягкие и напористые, целовали так, что хотелось гореть. Ванцзы пылал. Языки пламени лизали кожу, искры обжигали нервы. Руки были везде, до куда смогли дотянуться. Вэй Ин, такой податливый и гибкий, извивался ужом, терся, ластился, тяжело дышал.       Пуговицы на рубашке Купидона оказались расстегнуты, щелкнула пряжка ремня. Горячие ладони ласкали широкую грудь, обводили бока и каждый кубик пресса. Коктейль из возбуждения и волнения ударил по голове, разлился патокой под кожу. Вэй Ин, раскрасневшийся, кусал губы и смотрел прямо в глаза. В бездне его зрачков взрывались звезды. Он лбом прижимался ко лбу Ванцзы. Его тяжелое дыхание сливалось с дыханием Купидона, заводило, будоражило. Гладкая кожа под пальцами отдавала теплом и бархатом. Лань Чжань широкими ладонями оглаживал каждый изгиб стройного тела, наблюдал. Вэй Ин ерзал на его коленях, терся возбуждением о его живот. В штанах было невозможно тесно, ширинка больно упиралась. Ванцзы жаждал освобождения. Длинные пальцы легли на собачку молнии. Еще немного…       Звонок телефона набатом ударил в уши. Оба замерли, не в силах пошевелиться. Вэй Ин зажмурился, послал проклятие в адрес звонившего и, смазано поцеловав линию роста волос Купидона, отодвинулся.       Пока парень озвучивал свои проклятия звонившему, Ванцзы старался прийти в себя. Он заполошно дышал, трясущимися пальцами застегивая рубашку. Смущение окрасило кончики ушей. как далеко они готовы были зайти минуту назад? Отчего-то захотелось сбежать как можно дальше. Напряжение узлом скрутило нервы, Купидон поднялся, коснулся плеча все еще шипящего на кого-то в трубку Вэй Ина.       Его глаза блестели, а румянец пятнами залил лицо. Он нервно улыбнулся, кивая на трубку.       — Хуайсан, — повысив голос, парень продолжил, — будь он проклят.       — Мне нужно идти.       Вэй Ин вздохнул, прикрыл глаза.       — Да, конечно. Ты помнишь дорогу сюда?       Ванцзы кивнул.       — Тогда приходи, как освободишься. Возьми ключи на комоде.       Купидон уставился на парня, не совсем понимая…       — Что ты так на меня смотришь, Лань Чжань? Возьми на комоде ключи от моей квартиры и возвращайся.       Из трубки послышались неразборчивые выкрики. Парень поморщился, отодвинув телефон подальше.       — Я буду ждать тебя здесь.       Ванцзы, должно быть, выглядел очень глупо, раз Вэй Ин захихикал. Тепло, искрящееся, мешало думать. Ему только что предложил ключи от своего дома самый прекрасный человек во вселенной. Вот уж будешь тут в порядке!       Совладав с собой, Купидон, наконец кивнул. Губы сами собой растянулись в улыбке.       — Спасибо, Вэй Ин. Спасибо за то, что ты такой…       Парень кивнул, махнул рукой, мол, иди уже.       Связка ключей от крохотной квартиры приятно оттягивал карман. Металл нагрелся под подушечками пальцев. Всем своим естеством Ванцзы чувствовал, что все меняется. И, черт побери, он был готов.

***

      Облачные Глубины щипали кожу прохладой. Туман, клубившийся под ногами, росой оседал на хлопковых брюках. Ванцзы казалось, что здесь катастрофически мало солнца. И слишком тихо.       В цзинши неуловимо пахло сандалом, карпы в пруду хвостами били по длинным лапам аистов. Горечавка, цветущая здесь круглый год, приветливо качала соцветиями. Все такое знакомое. И такое одинокое.       Странная тоска укусила сердце и тут же скрылась, ее место заняло волнение. Оно огромным клокочущим цунами поднималось из солнечного сплетения, обездвиживало пальцы. В груди будто поселился рой ос и летал, крыльями касаясь внутренностей. Горло сдавила тошнота, ладони безбожно потели.       Ванцзы присел на край своей кровати, прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Бархатный чехол гуциня сам собой попался под руки. Не опускаясь на мягкий коврик в позу для медитации, Ванцзы устроил инструмент на коленях. Пальцы нежно выводили знакомые ноты. Очистить сердце, успокоить дух.       С эхом последнего звука открылась дверь. Сичэнь, взволнованный, не смел переступить порог, тихо позвал оттуда.       Ванцзы открыл глаза, обернулся. Что-то в облике брата показалось ему странным.       — Почему ты не входишь?       Коротко и рассеянно улыбнувшись, Сичэнь неслышным шагом приблизился к Купидону. Он, всегда прямой и открытый, сейчас прятал взгляд. Его плечи были напряжены, а на лице залегли глубокие тени.       — Что случилось? Я иду к дяде, расскажешь по дороге, — Ванцзы мягко взял брата за локоть.       Сичэнь перехватил его ладонь, накрыл пальцы своими.       — Я только от него…       Голос Сичэня не был твердым, как обычно, в нем скользило замешательство.       — С ним все хорошо?       — Да, да, — торопливо, нервно, — это насчет…       Лань Хуань всегда был уверенным, каждое слово давалось ему легко. А сейчас он стоит и совершенно не знает,что сказать.       — Сичэнь? — Ванцзы заглянул в глаза брата, — что произошло?       Мужчина вздохнул, стряхивая напряжение.       — Это насчет Вэй Ина.       Ванцзы замер на мгновение, как раз в тот момент, когда сердце пропустило удар.       — Что с ним? — Голос твердый, грубый.       — У тебя проблемы с этим делом, и тебя не было ночью, — Сичэнь сглотнул, — дядя посчитал, что ты не сможешь…       Сердце пустилось в пляс, гоняя по сосудам нехорошее предчувствие.       — Что случилось, брат?       Сичэнь охнул от того, как сильно Ванцзы сжал его руку. Его глаза бегали по чужому лицу, выявляя каждую эмоцию.       — Дядя передал это дело другому.       Гром. Молния расчертила девственно-чистое небо.       — Что? Сичэнь, скажи, что ты пошутил.       Если так, то шутка глупая.       — Ванцзы, успокойся…       Нет...       — Когда?       — Ванцзы…       — Когда он отослал другого?       Сичэнь медлил с ответом, в удивлении смотря на брата. Он не понимал, как относиться к тому, что видел. Его брат буквально кипел от злости. Венка на виске вздулась, а белки глаз вот-вот нальются кровью.       — Сичэнь! — Крикнул Ванцзы, заставляя брата вздрогнуть, — ответь мне!       — Полчаса назад. Купидон уже должен быть на месте.       Сердце Ванцзы глухо стукнулось о ребра.       — Где они?       — Брат, тебе не нужно…       Лань Чжань еще сильнее сжал руку брата, но заметив на его лице отголоски боли, отпустил. Но продолжал смотреть на него с немым вопросом.       — Они в кафе.       Вэй Ин должен был поговорить с Цзян Чэном. Они будут наедине. Идеально.       Ванцзы удалось вытрясти из брата местонахождение Вэй Ина. Бросив «Спасибо», он со всех ног помчался туда.       Только бы не опоздать.

***

      Сквозь стеклянную витрину кафе он увидел знакомую спину. Сердце рвалось из грудной клетки. С Вэй Ином все в порядке. Звоночек над дверью известил о новом посетителе, неприятно резанув по ушам. Десять шагов до столика, за которым Цзян Чэн хмуро смотрел на собеседника, кивая.       Восемь шагов до Вэй Ина, который виновато улыбался собеседнику, играя со связкой ключей. Точно такая же звенела в кармане Лань Чжаня.       Три шага. Фигура в белом. Дуло пистолета направлено прямо на Вэй Ина. Взведенный курок. Палец на спусковом крючке.       — Нет!       Крик отчаянный, громкий. И слышат его только двое. Человек в белом обернулся с легкой усмешкой.       — Су Шэ, отойди.       — Достопочтенный Лань Ванцзы пришел понаблюдать за своим подопечным?       Голос ровный, до мурашек отвратительный.       — Я сказал тебе отойти.       — Я всего лишь выполняю твою работу, — мужчина пожал плечами, палец на спусковом крючке дрогнул.       Ванцзы умер, кажется, в этот самый момент.       — Оставь их.       — Старший поручил мне закончить то, что ты не смог. Что в этом сложного? Всего-то выстрелить.       Ванцзы повезло, что Су Шэ питал слабость к разговорам и показушничеству. Еще на шаг ближе к Вэй Ину. Никто в кафе не видел мужчину, наставившего пистолет на посетителя. Никто не видел дрожащего всем телом Ванцзы.       — Пример для молодежи, а теперь что? Не может сделать самого простого, — мужчина хмыкнул, — или причина в чем-то другом?       — Это тебя не касается. Отойди от них.       — Нет, Лань Ванцзы, я не отойду. Вэй Ин с Цзян Чэном поднялись со своих мест. Су Шэ, заметив движение, вернул внимание парням. Он, обернувшись к Ванцзы, победно улыбнулся и выстрелил.       Ванцзы взвыл раненым зверем, выбросил всю Силу, которая скопилась в нем. Он кинулся к Вэй Ину, который в ужасе смотрел на пистолет. Пуля пробила кожу, прошла через ребра, насквозь пробила сердце, вышла из спины. Сзади закричал Вэй Ин, хватая Ванцзы за плечи, притягивая к своей груди.       Темнота накрыла с головой, в уши будто напихали ваты. До Ванцзы доносились крики, он чувствовал ладони на своем лице и, кажется, слезы.       Не надо, Вэй Ин, не плачь.

***

      Что случается с Купидоном, когда в него стреляют из Божественного Оружия? Он умирает.       Сила Оружия компенсирует Силу Купидона, вымывает ее из тела, уничтожает, расщепляет на атомы. Купидон умирает.       Появляется человек.       Совершенно обычный, без Силы. Беспомощный и слабый. Беззащитный. Одинокий.       Холодный белый свет резал глаза. Ванцзы моргал, стараясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Лампа на голубом потолке противно трещала. Поморщившись, Ванцзы попытался подняться, но грудь прошибло болью. Стон сам собой сорвался с сухих губ, эхом прокатился по палате, отразился от стен и вернулся новой болью. Правая рука онемела и чесалась на сгибе.       Под больничным халатом грудь сжимала тугая повязка. Такая же обнаружилась на сгибе локтя.       Вторая попытка подняться возымела-таки успех, пусть и ценой ноющей боли в верхней половине тела. Ванцзы огляделся. Определенно, он находился в больничной палате: жалюзи на окнах совершенно не пропускали свет, лишь лампа на потолке все еще обжигала взгляд. Пахло лекарствами и цитрусами, и едва уловимо — лотосами. Так знакомо. Нежно.       Ванцзы повернул голову. В жестком кресле справа от кровати, свернувшись калачиком, дремал Вэй Ин. На его серой коже отчетливо выделялись синие круги под глазами. Волосы потеряли свой блеск и сбились. Он, кажется, похудел: Ванцзы отчетливо видел сухожилия на его запястьях и острые ключицы под выцветшей футболкой.       Видимо, до того, как заснуть, он держал руку Лань Чжаня. Сейчас его ладонь едва касалась белой простыни кровати, а пальцы подрагивали.       Он выглядел таким беззащитным и мягким. Ванцзы сморгнул взявшиеся откуда-то слезы, переплел свои пальцы с расслабленной ладонью.       Вэй Ин зашевелился, поднял голову. Он пару секунд смотрел в глаза Лань Чжаня и вдруг с тихим вздохом бросился к кровати. Стукнувшись коленями о кафельный пол, он прижал чужую ладонь ко лбу и зашептал:       — Лань Чжань, я так волновался. Ты со мной. Ты пришел в себя… Я чуть не умер от горя. Мне было так страшно, когда ты не просыпался, — по впалым щекам текли слезы, — что было бы со мной? Я бы не смог… Лань Чжань, пожалуйста, — он поднял красные от слез глаза на Ванцзы, — скажи, что ты никогда не оставишь меня.       Ванцзы, сглатывая истерику и дрожь, стер кончиками пальцев слезы с осунувшегося, но все еще прекрасного, лица.       — Я обещаю тебе, что всегда буду рядом.       Вэй Ин, все еще всхлипывая, улыбнулся коротко, вымученно. Он поднялся и забрался на кровать, устраиваясь под боком Ванцзы. Парень притих, греясь в объятиях.       — Лань Чжань?       — М?       — Я хочу всегда быть с тобой.       — И я.

***

      Утром Лань Чжань обнаружил возле кровати сумку с вещами и документами. Паспорт, документы на недвижимость и счет в банке. Сичэнь. Тоска, тихая и светлая, коснулась сердца. Он никогда больше не увидит брата. И самое страшное — он его забудет.       Через два месяца Лань Чжань, полностью здоровый, выписался из больницы. Вэй Ин торжественно привел его домой. На столике возле промятого дивана дымился чай, а на телевизоре — первые кадры фильма про волшебников. Ванцзы перебирал мягкие волосы Вэй Ина, пропускал между пальцев алую ленту. Грудь щекотала легкая, воздушная радость. Парень поднял голову, лбом прижался к виску Лань Чжаня. Губы коснулись светлой кожи на щеке, а ладонь покрепче сжала руку.       За окном мяукала кошка, кто-то ругался. Луна задорно заглядывала в окно и улыбалась.       Ванцзы улыбался вместе с ней. На секунду ему показалось, будто чья-то нежная рука невесомо коснулась его волос. Лань Чжань вдруг подумал о чем-то важном, всего на секунду ему что-то почудилось. Вэй Ин заворчал, накинувшись на дыры в сюжете фильма. Чашку он поставил слишком близко к свои коленям, так что Ванцзы пришлось ее отодвинуть, чтобы парень не облился. Он все еще что-то восклицал, а Лань Чжань просто смотрел на его профиль и ощущал себя безумно, почти преступно влюбленным.

***

      Маленькая квартира освещалась лишь экраном телевизора. На диване, прижимаясь друг к другу, сидели двое. Сегодня эти люди - задание Купидона.       Щемящая тоска окутала сердце Небесного создания. Он обещал себе, что будет в порядке, но руки дрожали, а на глаза наворачивались слезы.       Купидон, не удержавшись, протянул руку и, совсем как в детстве, погладил брата по волосам. Он слегка нахмурился и едва уловимо повернул голову.       Купидон улыбнулся, ладонями стер слезы и выдохнул. Стрела туго натянула тетиву лука. Секунда, и она насквозь пронзила два сердца.       Глубокая печаль в светло-карих глазах разливалась по радужке, душила. Он больше никогда не придет к ним. Просто не сможет.       Купидон в последний раз посмотрел на этих двоих и растворился в ночных сумерках, оставив после себя лишь дуновение ветра.