Время пострелять

      Ванцзы со странным волнением поглядывал на лавочку, исписанную признаниями в любви. И что-то подсказывало ему, что это знак свыше.       Он хотел было еще поразмышлять над этим, но вздрогнул, когда чьи-то мягкие руки закрыли глаза.       — Угадай кто?       Ванцзы фыркнул. Ну, в конце концов, кто бы еще мог так себя вести? На губы сама собой наползла счастливая улыбка, а в голове все звенело от мыслей.       — Вэй Ин.       Купидон осторожно взял чужие ладони в свои, повернулся, всматриваясь в лицо напротив. Парень живо и широко улыбался, а глаза его, по-ребячески задорные, были ярче солнца.       — Готов? Нас уже ждут.       — Мгм, — Ванцзы кивнул и покорно отправился вслед за Вэй Ином. Кажется, это уже стало традицией.

***

      Всю дорогу до клуба Купидона мучало странное чувство. Оно свербело на подкорке, пряталось в уголке глаза, но никак не хотело показываться. И Вэй Ин был непривычно тихим. Он кусал губы, нервно смеялся и то и дело вытирал ладони о свои шорты. За всю дорогу он едва ли сказал три предложения.       Оживился он, когда на подходе к клубу на горизонте замаячила небольшая компания. Преувеличенно бодро Вэй Ин кинулся к друзьям, заставляя Ванцзы хмуриться от подозрений.       Знакомые лица радостно приветствовали Купидона, тянули к нему руки и, словно бурная река, утащили в душный клуб.       Ванцзы не любил подобные заведения, считая их отвратительно вульгарными. Но куда только не заводила его работа, так что, клуб — не самое неприятное место из возможных. К тому же, будто прочитав мысли Купидона, Вэй Ин, словно предводитель маленькой банды, свернул на лестницу — туда, где людей меньше и музыка тише.       Они расположились в кабинке, отделенной от других таких же легкой ширмой и высокими спинками диванов. Утопая в пушистой обивке, пропитываясь запахом алкоголя и сигарет, Ванцзы чувствовал себя не в своей тарелке. И он точно извелся бы, но слева к его бедру тесно прижималась нога Вэй Ина. От этого было спокойно. И по телу разливалось тепло, смешанное с возбуждением. Совершенно не кстати рубашка парня была расстегнута на три пуговицы, от чего были видны его острые ключицы и бронзовая кожа.       Вэнь Цин своим звонким голосом спугнула все непристойные мысли, которые едва успели добраться до сознания Купидона.       — Выбрать именно это место в мой день рождения, — она смотрела строго и пугающе прямо на Вэй Ина.       Ванцзы стало не по себе от тона ее голоса, но парень рядом с ним улыбался, словно Чеширский кот, чем озадачил Купидона. Кто будет радоваться, когда его ругают?       — Ты отлично меня знаешь, — черты лица девушки разгладились, легкая улыбка коснулась алых губ, а в уголках глаз появились морщинки.       Глаза — зеркало души. И душа Вэнь Цин в этот момент была теплой, словно весеннее солнце или жар от камина. Она кивнула и, перегнувшись через стол, погладила друга по голове.       Вэй Ин пожал плечами и махнул рукой, мол не стоит благодарностей, но Лань Чжань заметил, что парень приосанился и выглядел весьма довольным собой. Купидон наклонился к Вэй Ину и растерянно прошептал:       — У девы Вэнь день рождения, но у меня нет для нее подарка.       Не успел Вэй Ин ответить, как вмешалась именинница.       — Лучшим подарком для меня будет, если ты присмотришь за этим чудовищем, — девушка подбородком указала на Вэй Ина, — и не дашь ему убить себя. Потому что, знаешь ли, он не умеет жить спокойно.       В следующую секунду разом случились три вещи: Цзян Чэн громко поставил на стол бокал, Вэнь Нин поперхнулся, а Вэй Ин возмущенно вскрикнул. Сердце Ванцзы стучало у него в ушах. Он не понимал, что произошло, и хлопал глазами, переводя взгляд с Вэй Ина, махающего на подругу руками, на побагровевшего от злости Цзян Чэна.       Хуайсан спрятал свое бледное лицо за веером, широко проводил свободной ладонью по спине Ваньиня. Глаза его, раскосые и внимательные, сверлили дырку где-то в груди Ванцзы.       Возмущение, подпитанное смущением и непониманием, из солнечного сплетения поднялось по телу, жаркой волной накрыло голову, горечью осело на языке. Чувствовал же Лань Чжань, что не нужно было сюда приходить. Он собрался было просто уйти, но теплая ладонь, вцепившись в его предплечье, удержала на месте. В свете клубных прожекторов глаза Вэй Ина переливались всеми цветами радуги, а на коже плясали блики.       — Подожди, — серые глаза умоляли, — останься. А-Цин очень странно шутит.       Девушка встрепенулась, чтобы что-то сказать, но обмякла под мягкими руками брата.       — Да, это была глупая шутка, прости, — Вэнь Цин качнула головой, все еще метая странные взгляды в сторону Вэй Ина, — он расстроится, если ты уйдешь. А я не хочу в свой день рождения любоваться на его кислую моську.       Купидон недоверчиво оглядел всю компанию. Каждый выглядел странно виноватым, кроме Цзян Чэна. Тот пыхтел, словно паровоз, и буравил взглядом свое пиво. Вэй Ин сильнее сжал пальцы и потянул Лань Чжаня обратно на диван, прижимаясь к нему сильнее прежнего.       Просто сделать свою работу, — вот главная цель Ванцзы. Рано или поздно Вэй Ин и Цзян Чэн останутся наедине. Тогда Купидон одной пулей насквозь прошьет чужие сердца и растворится. Он никогда больше не встретит этих людей.       Ванцзы повернул голову и всмотрелся в чужой профиль. Вэй Ин такой красивый, когда смеется. Простуда все еще окрашивала его скулы, глаза лихорадочно блестели, а голос слегка охрип. Он, счастливо что-то обсуждающий с Хуайсаном, даже не подозревает, что сегодня его сердце прошьет красная нить. И он, такой живой и легкий, будет влюблен. Ванцзы, сглатывая горький ком, прикрыл глаза. Он глубоко дышал, стараясь привести в порядок свое дыхание, свои чувства, буйным цветом распустившиеся в груди. Нежные побеги лотоса оплетали вены, а вместо сердца будто цвела камелия.       Глубокий вдох, и на ладонях алеют полумесяцы.       Выдох, и непрошенное сожаление теперь где-то совсем глубоко.       Нет, Ванцзы не должен сожалеть. Он должен выполнить свою работу, и выполнит.       Рядом Вэй Ин зашевелился, легко коснулся плеча Купидона.       — Лань Чжань, ты не хочешь потанцевать?       Вопрос застал его врасплох. Ванцзы никогда не танцевал, да и, в целом, имел смутное представление о таких вещах. Он недоверчиво покосился на толпу, что, подобно огромному муравейнику двигалась этажом ниже. Ему совершенно не хотелось идти туда, чувствовать жар чужих тел, их липкие случайные прикосновения. — Я... Извини, — Ванцзы виновато качнул головой, вздрагивая от грусти, на секунду промелькнувшей в чужих глазах.       Вэй Ин, казалось, растерял все свое сияние, но встрепенулся, махнул рукой и с легким «не скучай» унесся на танцпол. Вэнь Цин еле поспевала за ним, таща на буксире все еще хмурого Цзян Чэна. Он ни слова не сказал за все то время, что компания провела в клубе, лишь злобно сверкал глазами на всех подряд и тяжело вздыхал. Три бокала пива и крепкие коктейли затуманили его взгляд и, кажется, сняли большую часть раздражения. Он все еще молчал, но все свое внимание отдавал чрезвычайно интересному столу. И один только Бог ведает, как Вэнь Цин удалось его растормошить.       Когда троица покинула кабинку, разговоры за столом стихли. Ванцзы все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Он повел плечами, стараясь скинуть неприятные ощущения. Еще и Хуайсан, прячась за веером, странно на него поглядывал. Но первым заводить разговор Лань Чжань не собирался. В конце концов, он может потерпеть. Вэнь Нин, потягивая свою колу, что-то рассматривал в телефоне, надев наушники, поэтому Ванцзы не нашел лучшего развлечения, чем наблюдать за танцующей внизу толпой. Их столик находился прямо у самого края второго этажа, у металлических перил, что позволяло видеть практически каждого, кто находился внизу.       Алую ленту в волосах и винную рубашку Ванцзы нашел сразу. Вэй Ин стоял почти на самом краю танцпола, покачиваясь и улыбаясь Вэнь Цин. Цзян Чэн стоял в паре шагов от них, совершенно не двигаясь. Он, словно ястреб, наблюдал за толпой вокруг друзей. И те смельчаки, которые слишком близко подбирались к Вэй Ину, тут же ретировались от одного только взгляда Ваньиня. В какой-то степени Ванцзы был благодарен ему, потому что сам бы так же смотрел на всех и каждого, кто только посмеет подойти к парню ближе, чем на метр, и потянуть к нему свои ручонки. Но, вместе с тем, сердце Купидона негодовало. Никто не должен был смотреть на Вэй Ина так, как это делал Ваньинь: с безумными искрами собственничества, с желанием обладать им безраздельно.       Ревность клокотала внутри Купидона, волнами билась о нервы, яркими кляксами отпечатывалась на веках. Как бы ни старался Ванцзы, он не мог усмирить ее. И с обреченной жалостью к себе понимал, что ему будет тяжело сегодня.       Щеки Ванцзы коснулся прохладный поток воздуха. Рядом с ним неслышно опустился Хуайсан, взмахнув веером. Купидон безразлично посмотрел на соседа, отвернулся, снова устремив взгляд на танцпол. Там Ваньинь уже пришел в движение, словно в трансе пританцовывал позади Вэй Ина.       Хуайсан молчал пару минут, тоже наблюдая за толпой.       — Цзян Чэн очень сложный человек.       Ванцзы в непонимании посмотрел на парня.       — Он жуткий собственник. И, честно признаюсь, мне тебя жаль.       — Почему?       Хуайсан улыбнулся самыми уголками губ.       — Если он что-то втемяшил себе в голову, будет сложно его отвлечь. И тебе не повезло, мой друг.       В смятении Ванцзы не знал куда смотреть, то ли на Хуайсана, который нес непонятный бред, то ли на Цзян Чэна, который с каждым шагом все теснее прижимался к Вэй Ину.       — Что это значит?       Почему-то сейчас разговор с Хуайсаном казался важнее.       — Такие люди никогда не отпускают то, к чему привязаны.       Эти чертовы загадки начали порядком раздражать Ванцзы. Но он собрал всю свою выдержку в кулак, отдавая внимание собеседнику и приказывая себе не смотреть на танцпол.       — Я тебя не понимаю.       Хуайсан посмотрел на него со смесью сожаления и восхищения. Он устремил взгляд на толпу. На конкретного человека.       — Он никогда ни на кого не смотрел так, как на Вэй Ина, — во взгляде его глаз мутной водой плескалась тоска, а рука слишком сильно сжимала веер.       Вот оно что…       — Ты влюблен в Цзян Чэна?       Хуайсан сморгнул пелену и усмехнулся.       — Это мое проклятье.       Какая-то очень важная мысль молнией пронеслась в сознании Купидона, но быстро скрылась.       — Сложно любить того, кто уже влюблен, — тяжелый вздох Хуайсана растворился в шуме музыки, — но я вижу, как ты смотришь на Вэй Ина.       Ванцзы замер, пальцами сжимая пушистую обивку. Он не… Нет, он не мог быть таким очевидным. Он сам-то не до конца понимал, но отчего-то не стал возражать. Хуайсан расценил его молчание, как согласие.       — И поэтому мне тебя жаль. Цзян Чэн его не отпустит. Во всяком случае, не сразу, — парень с громким щелчком закрыл веер, — но благодаря тебе у меня есть шанс.       Наверное, не стоило так резко поворачиваться. Хуайсан вздрогнул, натыкаясь на острый взгляд медовых глаз, но быстро справился с собой. Он кинул быстрый взгляд на Вэнь Нина, который все еще был увлечен телефоном, потом сжал запястье Купидона.         — Пожалуйста, — его светло-карие глаза, широко распахнутые, затягивали Ванцзы в омут, гипнотизировали, — к тому же, Вэй Ин сказал А-Чэну… Хуайсан не успел договорить, его прервал Ваньинь, активно жестикулирующий и кричащий.       — Он, черт возьми, лапал тебя!       Вэй Ин, растрепанный и тяжело дышащий, ткнул парня пальцем в грудь.       — Я могу сам справиться. И тебя вообще не должно касаться, кто и что со мной делает.       Ваньинь подавился своим возмущением. А Вэй Ин своей фразой окончательно его добил:       — Почему же ты себя не ударил? Ты две минуты назад сам…       Вэнь Цин коснулась плеча друга, посмотрела в глаза. Вэй Ин выдохнул, потер переносицу и кивнул.       Ванцзы напрочь забыл и о Хуайсане, и о своем задании. Он весь сконцентрировался на последней фразе Вэй Ина. Цзян Чэн что сделал? Что он посмел?       Ваньинь сорвался с места, скрываясь за дверью уборной. Непреодолимая сила тянула Ванцзы кинуться следом и высказать ему все. Не обращая внимания на оклики, он пошел за Цзян Чэном. Вэй Ин, испуганный, попытался его остановить. Он обеими руками вцепился в чужие запястья и буквально умолял:       — Не трогай его, пожалуйста, — встряхнул замершего Купидона, — я прошу тебя, не надо…       Но он увидел что-то во взгляде Ванцзы и отступил. А, может, это из-за Вэнь Цин, усаживающей друга за столик. Ванцзы было все равно. Сейчас он должен был найти Цзян Чэна, отпустить свою злость и жрущую изнутри ревность.       Ваньинь нашелся у раковин. Заметив в отражении Лань Чжаня, он усмехнулся. Через зеркало он смотрел в светлые глаза и молчал. Вскоре эти гляделки ему наскучили, парень обернулся и встал почти вплотную к Купидону. Он, будучи на пару сантиметров ниже, вскинув подбородок рассматривал чужое лицо, изучал.       — Ты... Как я тебя ненавижу, — обреченно и отчаянно. В фиалковых глазах сверкали молнии.       У Ванцзы сорвало тормоза. Он прижал Ваньиня к грязной двери кабинки, бедра к бедрам, смотрел в чужие глаза, совершенно не боясь бури.       — Я знаю какой ты на самом деле, — прошипел, словно кошка, — и я не позволю тебе так себя вести с Вэй Ином.       — А ты что, его защитник? — В глазах ни тени страха, только вызов и запал.       Ванцзы молчал, без слов давая понять кто он.       — Ты странный, — Ваньинь чуть подался вперед, шепча почти в самые губы, — что-то в тебе не так. Я пока не понял, что именно. Но я обязательно узнаю и расскажу ему. Вдруг ты маньяк? Как думаешь, что Вэй Ин скажет на это?       Парень остро усмехнулся и рассмеялся, запрокидывая голову. Его кадык ходил вверх-вниз, а лающий смех вызывал желания отряхнуться. Парфюм почти выветрился, но его тонкий шлейф смешивался с алкоголем, которым насквозь пропитался Цзян Чэн.       Ванцзы широкой ладонью придавил чужую грудь, острыми лопатками заставил удариться о хрупкую дверь. Петли жалобно скрипнули.       — Ты ничего и никогда не узнаешь, — голос тихий, угрожающий, — и не будешь больше таким отвратительным. С кем угодно, но только не с Вэй Ином.       Ванцзы был трезв, но злость не хуже пары коктейлей затуманила глаза и мысли. И ведь он понимал, что всего этого можно было избежать, но только одна мысль о том, что Цзян Чэн распускал руки, приводила Ванцзы в бешенство. Никакая выдержка не спасала.       — И что ты мне сделаешь? — Снова шепот, снова чужое дыхание опалило ухо.       Ванцзы до зуда в ладонях хотелось стереть эту усмешку с тонких губ. Он смотрел на острое лицо, приподнятые брови. Грудь тяжело вздымалась, дыхание смешивалось с чужим. Почему Вэй Ин так цепляется за Цзян Чэна? Почему просил не трогать? Что же делать с каждым взглядом Вэй Ина, с его мягкими руками, осторожно держащими запястья, с тем поцелуем в щеку, от которого у Купидона голова шла кругом? Он все это придумал? Это ничего не значило?       Каждый нерв Купидона был раскален добела, натянут и готов выстрелить.       Напряжение мелкой рябью прошлось по телу, когда губы Цзян Чэна оказались совсем близко, коснулись легко, невесомо.       Ванцзы отпрыгнул, словно ошпаренный, в недоумении уставился на парня. Тот выглядел не менее ошарашенным, смущенным и напуганным. Рукой провел по губам, будто мог стереть чужое тепло. Ванцзы отзеркалил его жест, повел плечами, отгоняя мурашки.       — Ты...       — Не говори Вэй Ину, — в глазах почти мольба, — он не должен этого знать.       Ванцзы приподнял брови в удивлении. Этого он сейчас боится больше всего?       — Я не скажу.       Плечи парня расслабленно опустились.       — Спасибо.       — Это не ради тебя. Ванцзы мерзко, почти физически больно. Оцепенение, наконец, сошло. Ладони сами собой потянулись к лицу. Стереть, убрать, забыть.       — Я должен был узнать, почему…       — Мне плевать, — отчеканил Ванцзы.       Он, даже не взглянув на Цзян Чэна, вышел из уборной. Фиолетовый свет бил по глазам, музыка пробиралась под кожу, от чужих взглядов не по себе. С него достаточно.       Пусть кто-то другой разбирается со всем этим.       Купидон пронесся мимо столика, за которым Вэй Ин еле держал себя в руках. Он окликнул Ванцзы, но тот не остановился. Уйти, прочь отсюда. Ему нужен был свежий воздух.       Чуть не споткнувшись на лестнице, Ванцзы продирался сквозь липкую потную толпу, бесцеремонно расталкивая всех локтями. Сзади Вэй Ин что-то кричал и, наверное, следовал по пятам. Ванцзы было все равно. Так он хотел чувствовать, по крайней мере. Не получалось.       На улице было светло от неоновых вывесок баров и клубов. Лавируя между прохожими, Лань Чжань все шел вперед. Каждый его шаг болью отдавался в сердце. Каждый оклик Вэй Ина заставлял дрожать. Он все еще здесь, все еще идет за ним.       Прохладный ветер пробирался под рубашку, путался в волосах, но ничуть не отрезвлял.       — Да стой же ты! — Вэй Ин грубо дернул Ванцзы за руку и ничуть не смутился под его хмурым, почти злобным, взглядом, — почему ты не остановился?       Ванцзы молчал, лишь попытался вырваться, но парень держал его крепко.       — Выслушай меня, пожалуйста, — голос мягкий, но не терпящий возражений.       — Я не настроен на разговоры.       — А мне плевать, — припечатал, — ты меня выслушаешь.       Ванцзы сдался. У него просто не было сил.       — Посмотри на меня, — Вэй Ин коснулся чужого подбородка, повернул голову Купидона.       В серых глазах отражались неоновые вывески.       — Вчера я кое-что сказал Цзян Чэну.       Ванцзы вскинулся, нахмурился. Сейчас он точно не хотел ничего слышать про этого человека.       — Знаешь, что я ему сказал?       Купидон тяжело дышал, хмуро смотрел на Вэй Ина. Дрожь пробила пальцы.       — Я сказал ему, что влюблен.       — И что в этом удивительного? Он должен быть рад, — голос холодный, с налетом изморози.       Вэй Ин стоически все выдержал и тепло, нежно улыбнулся.       — Оо, ему это не понравилось. Уж поверь.       — Почему?       Волнение теплом поднялось по рукам, коснулось горла.       — Поэтому…       Вэй Ин, закрыв глаза, потянулся и коснулся губ Лань Чжаня. Он целовал робко, будто боялся спугнуть. Ванцзы выдохнул в поцелуй и отпустил себя. Руки сами собой притянули горячее тело, ладонь легла на поясницу.       Прохладный ветер пробирался под рубашку, чужие пальцы путались в волосах, мимо проходили люди. Ванцзы в руках сжимал чужую талию, кусал нижнюю губу, вплавлялся в бронзовую кожу.       К черту Цзян Чэна, к дьяволу работу.       Здесь и сейчас он счастлив. Здесь и сейчас.