Как приручить удава

Чимин еще никогда не казался настолько тактильным. Потребность периодически тянуть силы из Чонгука для поддержания собственной формы была утомительной, но Чонгук с нетерпением ждал этого каждый раз. Они условились, что делать это они будут не чаще раза в месяц, и Чимин слово держал. Только вот Чонгуку хотелось большего. Обычные прикосновения, так контрастирующие с подпиткой, или просто то, как Чимин змеей обвивался вокруг подкачанного тела, не шли ни в какое сравнение с тем, как ненормально на него действовала потеря энергии. Фамильяр контролировал себя и никогда не брал больше, чем нужно, а Чонгук и рад бы последнее отдать, лишь бы продлить секунды прикосновения. — Тебе нравится? — спросил однажды Чимин, неверяще глядя на сонного Чонгука. Тот лениво улыбнулся, скрывая собственную слабость, и в тот момент, когда зациклился на том, чтобы спрятать усталость от переживающего Чимина, понял, что Чимин и есть его главная слабость на данный момент. — Ты ненормальный, знаешь? — вздохнул Чимин, притягивая его к себе и обнимая за шею. Чонгук кивнул еще раз. Он стал ненормальным в тот момент, когда окончательно принял свои чувства к Чимину, сам же Чимин, казалось, после этого разговора стал походить на игривого котенка в обличии змеи. Для Чонгука стало вполне нормальным, что тот легко обвивал его ногу, скользил по спине, прижимаясь между лопаток, и его не смущало даже то, что сам Чонгук в это время буднично чистил зубы, облокотившись на раковину в ванной, или заваривал кофе, держа в руке кофейник с горячим напитком. Чимин плавно перетекал на его плечи, шарфом заматывался вокруг шеи и деловито укладывал голову на его макушку. — Тебе удобно? — хмыкал Чонгук. Чимин молчал. Но не слезал с него, пока не начинало сводить мышцы от тяжести. Это все так отличалось от того, что было у них раньше, что Чонгук не знал, что делать с этим. Прикосновения Чимина в любой из форм отзывались внутри теплой волной, они грели, вызывая в голове потоп из эмоций. Его сложно было контролировать, и Чимин видел, как сложно приходится смущенному Чонгуку. Видел и, к удивлению Чонгука, ни разу не помогал с этим справиться. Позволив привыкнуть к своей тактильности еще будучи просто фамильяром, Чимин усилил напор, когда признался в зарождающихся чувствах. Льнул к плечу в обличии человека и не стеснялся прикосновений более чувственных, чем пристало. — Ты очень зажатый, — нахмурился Чимин, мягко массируя его шею. Чонгук вел взглядом по одной и той же строчке в толстенной книжище уже минуту, но так и не мог сконцентрироваться — со вздохом заложил страницу, прежде чем отложить фолиант от себя. — Тебя что-то тревожит? — Почему ты меня больше не считываешь? — выпалил Чонгук. Его по-детски это беспокоило: он же не мог стать менее интересным Чимину при подобной тактике поведения, верно? Чимин в ответ хмыкнул. — Тебя это смущает. Чонгук фыркнул, покачал головой и потянулся было к книге обратно, но не сдержался и поджал под себя ноги, устало потирая лицо: — Ты не думал об этом все то время, что живешь со мной. Так почему сейчас? Чимин дернул плечом. Поправил сбившуюся футболку и зачесал спавшую на глаза челку. На его лице явно была видна озадаченность, и почему-то в неловкой тишине Чонгук не смог удержать рвущийся наружу нервный смешок. — Наверное, — Чимин пожевал губу, — не хочу знать о… — О чем? — перебил Чонгук. — О невзаимности. Он произнес это так легко, что на секунду Чонгуку показалось, что он ослышался. Нервный оскал-улыбка все еще не сходил с его губ, и он вдруг рассмеялся, притягивая к себе колени. — Ты даже мысли не допускаешь, что можешь увидеть во мне взаимность. — Слова прожигали воздух. Чимин прищурился, глядя с какой-то опаской, и он продолжил: — Я прав? — Чонгук, — Чимин мягко и плавно повернулся к нему. Лизнул губу, словно подбирал выражения. — Это может быть серьезно, понимаешь? Я ведь могу себя контролировать, мне просто… Нравится тебя касаться. Нравится думать, что тебе это на самом деле так же приятно, но! Он завис на секунду, глядя в глаза Чонгука, и тот стойко держал ответный, не смея отвести взгляд. — Но? — Я не скрываю своих чувств. И знаю, что это взаимно. Но я — твой фамильяр, во мне природой заложено быть тебе ближе, чем кто-либо еще. И я не хочу думать, что все происходящее — не твое личное желание. Слова Чимина вернули Чонгука к размышлению о том, что между ними происходило. Он не единожды вспомнил взгляд Хоби на Юнги-хена, а еще — что эти дурачки так и не решались поговорить такое долгое время. Он подумал о том, что Хосок наверняка по этой же причине не затрагивал тему сложных отношений между фамильяром и подопечным, внутри все сжалось, когда он представил, что мог стать причиной крупной ссоры между близкими людьми. Он твердо решил, что вернется к этому разговору позже. Тогда, когда сам разберется в своих чувствах немного глубже. Тем более сам Чимин, широко зевая змеиной пастью, свернулся на диване и обвил его талию длинным телом, отчетливо давая понять, что развивать тему больше не намерен. Чонгук погладил его по треугольной голове и, прежде чем вернуться к чтению, дотянулся до пледа и прикрыл Чимина так полюбившимся ему куском флиса. Чонгук уверен был, что тот мысленно улыбался, хоть и упорно делал вид, что крепко спит. Два дня прошли в относительном молчании: оба почти не разговаривали. Пока Чонгук рвался между начертанием рун и бытом, Чимин без слов поправлял сбившиеся символы и немногословно указывал, где и что лучше подсмотреть в сильно выцветших чернилах. На третий Чонгук снова не выдержал. — Мне с тобой сложно, — пробормотал он в его плечо, уловив момент. Чимин только вышел из душа. Его волосы все еще были мокрыми, и светлая футболка была усеяна мелкими каплями, срывающимися с прядей. Чонгук был слаб против такого Чимина, и без того едва мог сконцентрироваться на работе, когда тот был рядом. Когда не был — тоже не мог, потому что слишком пусто становилось в один момент. Он уложил подбородок на плечо Чимина и шумно выдохнул. Чимин замер, и краем глаза Чонгук заметил, как дернулся кадык, когда он сглотнул немного словно бы нервно. И в следующий момент Чимин шагнул вперед, отстранился от Чонгука и резко повернулся к нему, обхватывая подбородок ладонью. — Что ты делаешь? — прошептал он, и его шепот был больше похож на шипение. Свистящий, резкий. Глаза Чонгука от удивления расширились, он слишком не ожидал такой реакции от (не)человека, которому вроде как нравился. — Пытаюсь сказать, что не могу так больше, — с самым честным взглядом сказал Чонгук. Притянул его к себе за предплечья и уперся лбом в его висок. — Хочу как было. — А что было? — Ты, много тебя, — он прикусил губу. Под тихий сдавленный полустон-полувсхлип Чимин прикрыл глаза. Откинул на мгновенье голову назад и перевел дыхание, а потом ткнулся носом в ключицу Чонгука. — Я пытался. Видит бог — я пытался. — Что? — Чонгук недоуменно отстранился, не убирая рук и не прерывая подобия объятий. И утонул в таком знакомом внимательном взгляде, который за все это время успел выучить так, что нарисовать по памяти мог его глаза. Чимин привстал на носочки и первым потянулся к его губам. Живот свело, а пальцы на руках покалывало от желания прикоснуться. Переплести их с чужими. Погладить. У Чимина были мягкие губы и очень медленный поцелуй. Из разряда тех, которые бесили от того, насколько хотелось его углубить и почувствовать чужие прикосновения хотя бы немного настойчивей. Но Чонгук покорно сносил импровизированную пытку, позволяя Чимину двигаться так, как он сам того хотел. И когда дыхание его участилось — прижал Чимина к себе и неспешно вплел в волосы пальцы. — Прочитай, — прошептал Чонгук в его губы, и Чимин сильно вздрогнул, когда он несильно оттянул пряди. — Ты же хочешь этого? — Даже если хочу, с чего ты взял, что я как-то отреагирую, если увижу там… Ай, хватит. Хватит, я… — И ты. Хватит убегать. — Я буду винить себя, если что-то не выйдет. — Чимин обхватил его лицо руками и заставил посмотреть на себя. — Я буду винить себя и стану самым бесполезным фамильяром. Он улыбнулся, и Чонгук расслабленно прикрыл глаза, понимая наконец, что вроде как заставил его прекратить сомневаться в происходящем и сторониться ситуации. Напряжение последних дней с такой силой давило на плечи, что сейчас, когда оба перестали отмалчиваться, внутри было слишком легко, словно из него разом выпустили все тревоги. Он не мог думать ни о чем, мыслей не было, была только теплота чужих губ на собственных и внезапно сильные пальцы на ребрах, отчаянно цепляющиеся за рубашку. Он и представить не мог, что Чимин мог быть таким инициативным. Это было ново для обоих, а по шальной улыбке Чонгук вдруг представил, как удивлялся сам Чимин своим действиям: толчками допихал Чонгука до дивана и усадил на аккуратно застеленный плед. Чонгук протянул руки за его спину, было неудобно, оторваться от поцелуя было слишком сложно. Но вопреки ожиданиям Чимин не сел на его колени — уперся в плечи и заставил лечь полностью. Сам навалился сверху, покрывая лицо быстрыми прикосновениями губ, и умостился между раздвинутых бедер Чонгука. — Все еще не хочешь остановиться? — Чимин тяжело дышал, прижимаясь так близко, что Чонгук кожей ощущал его сердцебиение. — Это самый глупый вопрос, который я слышал от тебя, — нахмурился Чонгук. Он вжался в его бедра своими, подкрепляя слова, и Чимин закатил глаза с тихим смешком. Чонгук выгнулся в спине, когда чувствительная даже через одежду головка прошлась по всему возбужденному стволу члена Чимина. Во рту непроизвольно скопилась слюна — не сглотнуть, слишком вязко, губы в очередной раз зажгло от такой близости, и Чонгук медленно с нажимом провел влажным, мокрым языком по нижней. Чимин рвано выдохнул, наклонился к его лицу, и Чонгук потянулся к нему за поцелуем, но тот носом толкнул его щеку, отворачивая от себя, и тут же жарко прижался губами чуть ниже линии челюсти. Может, и правда стоило бы остановиться, но Чонгук об этом не хотел даже думать. Он был уверен в себе, своих желаниях и теперь прятал где-то внутри страх того, что Чимин может снова закрыться в себе после того, как они пересекут невидимую черту их отношений. Черта тем временем исчезала все быстрее: Чимин, продолжая выцеловывать его шею, с силой сжал его член, и Чонгук зашипел от сладкой боли, отдавшейся в каждой клеточке тела. В ушах долбило со страшной силой, он подался членом в чужую ладонь, и Чимин усмехнулся, укладывая подбородок ему на плечо и пробираясь под одежду. Насколько невыносимо горячими были его губы, настолько же его обожгло приятным холодом от простого прикосновения руки. Чимин обхватил его всей ладонью и провел до головки, размазывая смазку. Смотреть на него явно было не лучшей идеей, потому что в тот момент, когда влажные пальцы выскользнули из белья, Чимин размазал по губам то, что осталось, и слизал, демонстрируя ему сплит, про который он успел забыть за прошедшие мучительные дни. Осознание того, что творил Чимин, прошибло до тягучего стона, и тот прекрасно знал, как действовал на Чонгука. Он на секунду прикрыл глаза, откинулся на подушку и попытался было привлечь Чимина к себе, но с коленей внезапно исчезла тяжесть, и с кожи бедер, обжигая, рывком стянули джинсы. Вместе с бельем, и впервые оставаясь перед ним полностью обнаженным, Чонгук задержал дыхание. Он соврал бы, если сказал, что не представлял после первого их поцелуя, как это — чувствовать подобное прикосновение языком к горячей, возбужденной плоти. Чимин не давал прочувствовать этого, доводя почти до пика легкими, дразнящими прикосновениями. Отстранялся так же внезапно, как обхватывал губами под уздечкой, сжимая их с разной силой попеременно, но не касался языком, и это… злило. Чонгук почти на грани потянулся к его волосам, готовый вбиваться в глотку и кончить прямо так. Только у Чимина со внезапно сильной хваткой получалось удерживать его бедра почти без усилий. Это стоило ожиданий: Чонгук приподнялся на локтях, желая изо всех сил привлечь внимание и готовый умолять сделать хоть что-нибудь — слишком болезненным было возбуждение — и именно в этот момент Чимин, приподнимая уголки губ в улыбке, не открывая широко рот высунул язык и уложил член аккурат в разрез сплита. Наверное, это было бы похоже на двойной минет, Чонгук не знал, но ассоциация пронеслась так быстро, что он даже не успел уловить ее — такой Чимин сбивал мысли в кучу и не давал сконцентрироваться ни на чем, кроме пульсирующего во всем теле эгоистичного желания кончить. Двигаясь по стволу языком слишком несинхронно, Чимин оглаживал его со всех сторон и продолжал улыбаться. У Чонгука перед глазами плыло все, но отвести глаз от того, как Чимин вылизывает его головку не было совсем. Руку в волосы он все же запустил. Но только для того, чтобы притянуть к себе Чимина и почувствовать собственный вкус на его языке. Чимин ворвался в его рот так же стремительно, как и появился в его жизни. Сел удобнее, перехватил ягодицы — Чонгук не понял, когда он успел — и в следующий момент уже придерживал Чонгука за талию, удобно размещая на своих бедрах. Давая почти безмолвное согласие на продолжение, Чонгук представить не мог, в какой роли окажется. Но то, как уверенно Чимин сжимал его задницу, сдавливал кожу между пальцами и пробирался к расщелине, давало понять, что за него уже все решено. Живот поджался, когда Чимин собрал с члена смазку и одной рукой раздвигая ягодицы толкнулся внутрь скользким пальцем. Он едва сдержал болезненный рык, но Чимин успокаивающе погладил его по пояснице, мгновенно остужая эмоции и, сука, продолжая улыбаться так, как может только он: хитро, с прищуром и совсем немного обнажая зубы. Отвлекая Чонгука мяг кими поцелуями, прерываясь только на то, чтобы заглянуть внимательно в его глаза, он продолжал медленно его растягивать, ловко снимая смазку и добавляя к мокрым пальцам. Чонгук потерялся во времени, не понял сам, как начал отвечать и подаваться на пальцы, но Чимину определенно нравилась такая реакция: прижавшись к нему чуть плотнее, Чонгук отчетливо почувствовал на животе холодящий кожу след от смазки с его члена. Лбом упираясь в его плечо, Чимин добавил третий палец, и Чонгук все же не смог удержаться от тихого шипения. И тут же закусил губу, когда Чимин, выждав паузу, выгнул руку, резко подаваясь вперед. Чонгука прошибло от мозга до кончиков пальцев, по позвоночнику прошлась тягучая приятная волна, и он распахнул глаза, насаживаясь на руку Чимина уже самостоятельно. — Мы можем продолжить так, — задыхаясь от близости, Чимин пробормотал в его плечо, оставляя теплый след от губ, — или я могу дать тебе немного больше. — У меня нет, — растерянно начал Чонгук, но Чимин перебил его: — Я чист. И я знаю, что ты тоже. Если и была разумная причина остановиться и не делать этого, Чонгук ее не знал: приподнялся на коленях и придержал член Чимина рукой, пока тот держал его талию так крепко и бережно, что щемило где-то внутри, и аккуратно проталкивался в растянутое кольцо мышц. Было приятно смотреть отвлеченно на то, как Чимин тянулся руками куда-то за него, обнимая, как напрягалась шея, когда он откидывал голову назад и прикрывал глаза. Чонгук жадно ловил взглядом каждую каплю пота, стекающую по виску до подбородка, смазывал их своими пальцами и вжимался членом в кожу на животе, создавая трение и почти скуля от обострившихся ощущений. Чимин не спешил: придерживал разогнавшегося Чонгука и придавливал ладонями бедра. Но пульсацию внутри Чонгук не мог игнорировать, понимая, что он так же был на грани, что тоже едва держался, и поэтому совсем не удивился, когда вместо стены напротив перед глазами оказался потолок и лицо Чимина, а спину обожгло резкой, но не сильной болью от удара о кровать. Упираясь пятками куда-то в ягодицы Чимина — или ниже, он не отдавал себе отчет, с какой силой притягивал его к себе — Чонгук потянулся рукой к члену и зажал его в ладони. Распирало так мучительно-хорошо, что он почти не чувствовал чужих зубов на плече, и когда Чимин перенес свой вес на одну руку, удерживаясь ею на груди Чонгука чуть ниже линии ключиц, почти огорченно простонал, когда ощутил внутри пустоту. Ее решительно хотелось чем-то заполнить, но Чимин прижался к его члену своим, сжимая свободной ладонью сразу оба, и надсадно дыша прижался губами к губам. Его ощутимо потряхивало. Чонгук скорее чувствовал это по тому, как дергано и рвано он дрочил обоим, а язык то и дело замирал, растягивая поцелуй. Чонгука самого вело, и перед глазами мелькали яркие круги — так сильно он жмурился. Ему хотелось продлить это, заставить Чимина замедлиться, но член требовал разрядки, внутренности словно скрутило в узел, и Чимин вдруг громко охнул, разрывая поцелуй. Рука на члене заскользила легче, а сперма, смешавшаяся со смазкой, добавила горячих ощущений — Чонгук зажмурился, натужно выстанывая и откидывая голову. Спину прогнуло, когда его накрыло оргазмом, рука Чимина исчезла. От звенящей пустоты в ушах пришло детское желание захныкать, но Чимин вернулся так же быстро, как и выпустил еще не опавший до конца член из рук. Стер сперму с себя, промокнул чем-то сухим живот Чонгука и улегся рядом на бок. — Хочу, — он кивнул серьезно. Чонгук раскрыл глаза. Смерил его ленивым, уставшим взглядом и глубоко вздохнул. Замычал вопросительно, показывая, что не понял, о чем говорил Чимин. — Ты спрашивал. Хочу ли я тебя прочитать. Так вот: я хочу. Хочу знать, что это не просто привязанность. Чонгук сдвинул брови. Отзеркалил его позу, поворачиваясь лицом к лицу. — Больше меня не отталкивай, — предупредил тихо. Постарался вложить в голос всю серьезность, что смог в себе найти, вымотанный после такого сильного оргазма. Чимин пожал плечами, не соглашаясь и не отказываясь от его слов. Но смотрел с такой улыбкой одними лишь глазами, что Чонгук позволил себе принять это за согласие.

***

— Ты сильный, Чимин, ты в курсе? Чонгук потер глаза, заставляя себя проснуться. Ногу сдавливало настолько сильно, что кончики пальцев ощущали только холод. Длинное тонкое тело обвилось вокруг его руки, и плоская треугольная морда с наклоном смотрела на него чистым белесым взглядом. Точно таким же, каким его одарил вчера Чимин, лежа рядом и легко поглаживая волосы. И, наверное, Чонгук мог сказать, что приручение все же состоялось. С одним уточнением: кто кого приручал?