Как приручить удава

Вся серьезность ситуации до Чонгука дошла только после того, как Чимин мягко соскользнул с его коленей. Улыбнулся, потрепав ладонью его подбородок, и как ни в чем не бывало бесшумно вышел из кухни. Чонгук смотрел на его спину, отгонял видения о том, как перекатываются мышцы Чимина на спине, когда он лениво потягивается, и только оставшись в одиночестве поежился, словно облитый ледяной водой: Чонгуку на самом деле страшно. Страшно думать о том, что так быстро и так безвозвратно влюбляется в него. О том, что чертовски понравилось касаться его так интимно и так сильно. О том, что для Чимина это могло значить что-то не настолько серьезное, как к этому относился сам Чонгук. Присматривался Чонгук к фамильяру целых три дня — ровно настолько хватило его выдержки, чтобы не запаниковать совсем. Тот вел себя совершенно невозмутимо, улыбался чуть чаще обычного, но, казалось, даже считывать его перестал, и это вводило в ступор: Чонгук слишком привык, что иногда ему даже не приходилось стараться что-то объяснить. Подсознание, так заботливо оберегающее последние клетки страдающего мозга, подкидывало мысли о том, что Чимин — слишком разумный. Чимин — умничка, он просто давал время на принятие случившегося. С другой стороны, ничего неординарного не произошло, так что Чонгук места себе не находил, едва ли не на пальцах гадая, как к нему подступиться и обсудить тот поцелуй. Если, конечно, в этом был смысл. «Эй, Чимин, мы несколько дней назад вроде как поцеловались, не хочешь поговорить об этом?» Чонгук закатывал глаза со своей же реакции на ситуацию. Два:ноль в пользу Чимина, превращающего Чонгука в нерешительного подростка. Чимин практически сразу же сбрасывал с себя человеческую форму, едва перестав терзать Чонгука с объяснениями непонятных ему символов. Прикрывал глаза, лениво сворачивался в клубок и забирался на шкаф, почти не реагируя на подопечного. На четвертый день Чонгук не выдержал: с силой хлопнул дверью и сжимая телефон в руке рванул по лестнице, игнорируя лифт, к выходу из подъезда. — Это настолько срочно? Как он мог забыть о хене, у которого со своим фамильяром вышла похожая ситуация, он не понимал. Они с Чимином были вместе уже несколько месяцев, да и к симпатии своей он на самом деле почти привык. Юнги-хен и Хосок, которого он, к слову, даже сейчас притащил с собой, вместе были уже не один год, и это «вместе» все равно значительно отличалось от них с Чимином. — Возможно, — хмуро отозвался Чонгук, не сводя глаз со скрещенных на столе рук. — «Возможно»? — Юнги усмехнулся. — Послушай, я, может, тебя сейчас удивлю, но ты вытащил меня в кофейню поздним вечером явно не потому что соскучился. — Злой хен, — вздохнул Чонгук. — Скорее, проницательный, — показал себя Хосок за его спиной. Потянулся и с тихим вздохом сел на вовремя отставленный ногой Юнги стул. — Привет, хен, — мрачно выдал Чонгук, понимая, что уж от этой парочки ему явно не скрыть ничего. Хотя бы потому что он сам позвал сюда хена. Он помолчал с минуту, собираясь с фразами. Не слишком ли опрометчиво поступил? — Всего один вопрос, прежде чем ты все-таки расскажешь о причине нашего здесь пребывания, — Юнги нахмурился и потер висок. Перегнулся через стол, наклонил голову и заглянул в глаза, не моргая: — Где Чимин? Чонгук внезапно вспомнил одну-единственную причину того, почему так иногда ненавидел Юнги. Слишком, слишком умело тот считывал настроение. — Речь о нем и пойдет. Глядя на встревоженное лицо Хосока и расслабленное — Юнги, Чонгук жадно вздохнул полной грудью. Мысли о том, как все может сложиться дальше, как должно сложиться дальше, отступали потихоньку. На смену пришло внезапное ощущение спокойствия и адекватности происходящего. Он твердо знал, что все, что сейчас имеет — результат собственных действий. Длительное общение с каждым из хенов четко вбило ему в голову, что нет никакого волшебного вжуха, который решил бы все за него. Именно поэтому порой так сложно было принять собственные ошибки, тем более говорить об этом вслух. Произнести их — значит облачить в форму, признать не только перед самим собой свой проеб. — То есть вы просто поцеловались? — с легкой улыбкой уточнил Юнги. Бросил на Хосока быстрый взгляд и прикрыл рот ладонью. Чонгук недовольно поежился, когда тот бесшумно расхохотался, и Юнги, отсмеявшись, взял себя в руки. — Хоби, напомни мне сообщить Тэхену, что он должен мне ужин в кафе. — Ты сейчас серьезно? Чонгук с силой подавил внутреннее возмущение. Они серьезно спорили на их отношения? — Расслабься, мелкий, — Юнги потер глаза кончиками пальцев и уставился на него, закусывая улыбку. — Я попытаюсь понять причину твоей истерики, если ты внятно мне объяснишь, в чем ее причина. Только ли в поцелуе? — Я уверен в том, что у меня что-то к нему есть, — Чонгук пожевал щеку изнутри. — Но не могу понять, что с этим делать. — Чимин знает? В тихом голосе Хосока Чонгук явно уловил тревожные нотки. Это заставляло напрячься, выпрямить спину и задержать дыхание. На то, чтобы отрицательно помотать головой, у него ушла долгая минута. Выпалил все интересующие его вопросы как на духу: может ли фамильяр на самом деле испытывать что-то похожее? Насколько велика вероятность того, что они будут долго, как долго вообще могут продлиться отношения между фамильяром и подопечным, и под «отношениями» Чонгук в этот раз имел в виду даже не что-то романтическое. Чимин упомянул однажды, что будет рядом до тех пор, пока будет ему нужен, но является ли это в принципе гарантией чего-то? Как далеко они могут зайти и, самое главное, чем физическая связь чревата для каждого из них? Хосок мрачнел с каждым вопросом. Откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, внимательно вслушиваясь в каждый из них и медленно кивая, побуждая к дальнейшим. Чонгук перевел дыхание, успокаиваясь. — Вы же давно вместе, — с надеждой уточнил он. Юнги отрешенно кивнул, даже не глядя на него, и Чонгук почти прикусил язык, заметив, как старательно он вжимался в собственный стул, словно пытаясь с ним слиться. Вздохнул и пискнул: — Хен! Чонгук перевел взгляд на серого Хосока и только сейчас осознал, что сам того не понимая затронул что-то, о чем, возможно, говорить с ними не стоило. Едва сдержал расстроенный выдох, зажав рот рукой, но все же ляпнул: — Вы не… не говорили об этом! Хосок пожал плечами и опустил голову. Вцепился в подол рубашки и сжал между пальцами, бросив на него виноватый взгляд исподлобья. — Как фамильяр я могу ответить только на один твой вопрос, — Чонгук напрягся, а Хосок почему-то в этот момент смотрел совершенно в другую сторону. Всем видом показывал, как сложно давался ему этот разговор, и Чонгук в который раз прикусил себе язык. Юнги под взглядом Хосока словно оживился — смотрел не менее заинтересованно, но по-прежнему с какой-то опаской. — Мы чувствуем. По пути домой Чонгук посекундно вспоминал вечер с хенами. Он устал ругать себя за несдержанность, возможно, был смысл поговорить просто по телефону. Собственный эгоизм в нем пересилил, когда он просил Юнги о встрече, и он в очередной раз вспыхнул щеками, отбрасывая вид смущенного Юнги из подсознания. По крайней мере, после этой встречи они смогут поговорить, и это — единственное, что успокаивало Чонгука в данной ситуации. «Почему ты это говоришь здесь? Почему ты вообще здесь, если ты можешь поговорить об этом с ним напрямую? Чимин — не просто зверушка, ты не знаешь, что он чувствует.» Слова Юнги всплывали в памяти отрывками. Чонгук же этого разговора невольно избегал несколько дней, но благодаря откровению Хосока он хотя бы понимал, что все его чувства имеют возможность на взаимность. И не мог перестать улыбаться, пока не переступил порог квартиры. — Привет, — он встал на носочки перед шкафом. Чимин в ответ даже не открыл глаза. За его отсутствие даже не сменил позы и сейчас только лениво махнул ему самым кончиком хвоста. — Я вернулся. Протянул руку и осторожно коснулся чешуйчатой головы. Чимин под его ладонью дернулся, хоть и прекрасно чувствовал приближение подопечного — не мог не почувствовать исходящее от него тепло. И когда он не отреагировал на прикосновение, Чонгук нахмурился и отдернул руку обратно, твердо решив отложить разговор на лучшее время. Какова вероятность, что Чимин так же тяжело переживает похожую внутреннюю драму? Когда оно наступит, это лучшее время? Чонгук не знал ответа ни на один из многочисленных вопросов, но слова Хосока все еще набатом звучали в ушах, и впервые за несколько ночей он уснул спокойно. Он бы так и проспал до самого утра, совершенно без снов и встав по будильнику вполне отдохнувшим, если бы не проснулся через пару часов от прогнувшейся в районе поясницы кровати. Он прищурился, пытаясь разглядеть силуэт в темноте, улыбнулся в ответ на то, что Чимин подсел ближе, но промолчал, когда тот широко расставил ноги и локтями уперся в колени. — Надеюсь, я тебя не разбудил, — Чонгуку пришлось напрячь слух, чтобы расслышать в тихом шипении четкие слова. — Но я знаю, что тебя так гложет. Хотел бы я сказать это лично, чтобы ты услышал, чтобы ты понял, что не один в этом. Чонгук сглотнул, стараясь дышать ровно и не выдать себя, хотя на самом деле не понимал, почему Чимин не заметил, что он проснулся, одна секунда, и фамильяр утонул бы в ворохе его мыслей: от нервной констатации того, что Чимин упорно отказывался от, казалось бы, прочно налаженной связи в виде их считывания, до бешеного осознания того, что он только что услышал. Чимин тихо пересел на пол. Скрестил ноги и откинулся головой на подушку так, что его затылок был всего в паре сантиметров от лица Чонгука. — Я на самом деле не знаю, к чему это могло бы привести. Не знаю, сколько могу провести с тобой времени, но успокаиваю себя только тем, что в прошлый раз это заняло почти два десятка лет. — Он хмыкнул и повернул к себе ладони, словно успокаивая себя тем, что рассматривал узор из линий на каждой из них. Сколько он молчал — Чонгук не знал, потерял счет времени, но внутри все клокотало от близости Чимина, и он наигранно потянулся, двигаясь ближе к его голове. Почти коснулся губами волос и каждый раз, выдыхая, задевал отдельные пряди, разметавшиеся по простыне рядом с ним. — Только вот в прошлый раз я не хотел так сильно сближаться, как хочу этого сейчас. И, ладно, Чонгук, я знаю, что ты не спишь. — Не сплю, — после долгой паузы пробормотал он в ответ. Тело отозвалось крупной дрожью, то ли от осознания, что спалился, то ли от того, что лучшего времени не пришлось ждать так долго. Чимин словно успокоил парой фраз, и мысленно Чонгук порадовался, что не оттянул разговор, как его старшие, допустив до себя Чимина и позволив себе нечто большее, что-то кроме впитывания информации и обычных для них отношений. — Я ответил на твои вопросы? Чимин повернулся к нему боком, и Чонгук пожалел, что не может видеть его глаз прямо сейчас, но улыбки сдержать не смог. Чимин ответил, он довольно зажмурился от этой мысли. И тут же распахнул от удивления глаза, когда почувствовал на щеке теплое дыхание, а потом аккуратный поцелуй в уголок губ.