Кэмерон
8 января 2020 г., 04:42
На высоте десяти тысяч метров над землей можно забыть о том, кто ты. Отдать себя облакам. Самое поганое, что потом приходится возвращаться, и когда подошвы ботинок касаются асфальта очередного аэропорта, наваливается удушающая реальность.
Кэмерон Кэлланд закидывает на плечо рюкзак, улыбается напоследок стюардессе и ныряет через самолетный «рукав» в аэропорт. После морозной Норвегии, откуда он улетал, южный воздух кажется слишком плотным, почти вязким. Но Кэмерон обожает это чувство: понимаешь, что ты на другом конце мира, ощущаешь каждой порой кожи.
Багажа при нем нет, только потрепанный рюкзак, по которому и не скажешь, что его обладатель — один из самых богатых людей мира, наследник солидной компании и сам уже значительный акционер этого бизнеса.
Главное, брать с собой себя, от этого не убежать. А всё остальное можно купить на месте.
Через огромные стеклянные окна видно взлетные полосы, и Кэмерон останавливается, щурится, позволяя глазам привыкнуть к новому свету. На его счастье, солнце в Стамбуле сегодня не шпарит, только густые облака. Их он тоже любит. Как свои потрепанные джинсы, старую футболку и истертые кожаные браслеты на запястьях.
Он теребит один, подаренный сестрой, когда она была совсем маленькой. Теперь Кайли предпочитает золотые украшения, короткие юбки и собственную косметическую компанию. Завтра ей исполнится двадцать один, и только ради сестры Кэмерон прилетел в Стамбул: праздновать она хотела всенепременно здесь.
Он думает, что стоит ей позвонить. Уточнить, поела ли — на всякий случай, Кэмерон еще хорошо помнит, как у Кайли возникли серьезные проблемы с едой и весом, когда она работала моделью. Это он тогда разозлился, когда увидел, что она превращается в скелет, пригрозил, что сам придет на показ и волоком ее оттуда уведет, если Кайли не бросит. Она сначала закатила истерику, а потом попросила увезти ее куда-нибудь на время. На одинокий солнечный остров. Родители, кажется, так и не были в курсе истинных проблем.
Стоит выйти из аэропорта и найти машину, которую заказал отец — он настоял на проверенном водителе, не понимая, что Кэмерон находит в обычных такси. По дороге в отель можно связаться с Томасом, он хотел обсудить последние поставки. Он всегда улыбался, подкатывал к Кайли и любой вопрос начинал с лучезарной улыбки:
— Как твой бизнес?
Томас лучше многих понимал, что Магнар Кэлланд почти отошел от дел, и пусть он всё еще формально владелец компании, почти всеми делами занимается его сын, Кэмерон.
Положив рюкзак прямо на сияющий пол, он достает из кармана блистер таблеток без упаковки и выдавливает пару штук. Запивает невкусной теплой водой из бутылки. Как говорил врач, неврозы при подобном образе жизни — частое явление. Кэмерон так и не уснул ночью, в самолете подремать тоже не удалось, он надеется, хотя бы сегодня нормально выспится, иначе завтра на Дне рождения сестры будет самым унылым из гостей.
Снова закинув рюкзак за плечо, Кэмерон двигается к паспортному контролю, чтобы выйти уже на территорию другой страны.
К черту всё остальное. Сначала он заедет к Тревору.
Когда с формальностями покончено, и в паспорте появляется новый штампик, Кэмерон сразу пытается поймать сеть на телефоне и понять, где тут может быть выход с ожидающей машиной. Тогда-то его и окликает негромкий мужской голос:
— Мистер Кэлланд?
Он с удивлением оборачивается. Кэмерону двадцать четыре, он один из богатейших людей мира, но всё равно каждый раз удивляется, когда к нему обращаются подобным образом. Кажется, что это касается отца, а не его самого.
Возраст собеседника определить сложно, Кэмерон не разбирается в азиатах: этот кажется китайцем и немолодым. Он одет в аккуратный и явно дорогой костюм.
— Чем могу помочь?
Голос Кэмерона спокойный, а сам он пытается судорожно понять, кто перед ним, и как его узнал. Журналист? Случайный путешественник, который слишком пристально изучает фотографии в Форбс? Кайли никогда бы не попросила никого встретить брата. Да и отец мог организовать машину, но не более того.
— Добрый день, мистер Кэлланд.
— Простите, я очень спешу…
— Это касается вашего брата.
Кэмерон застывает на месте. Его не так-то просто удивить, но сейчас он в растерянности. Почему незнакомец упоминает Тревора?
Мужчина отходит в сторону, к уродливым пластиковым диванчикам для ожидающих. На одном спит мужчина, подложив под голову сумку, на другом молодая женщина целиком поглощена происходящим на экране телефона. Наушники отгораживают ее от внешнего мира.
— Ничего личного, малыш.
Кэмерон не успевает обернуться, но чувствует, как в шею впивается иголка. Ему требуется всего пара мгновений, чтобы сложить все факты и понять, что кто-то неплохо подготовился: знал, каким рейсом он прилетит, и как можно привлечь его внимание.
— Передай отцу, чтобы не лез, куда не следует.
Кэмерон едва не смеется: отец почти не занимается делами, если кто и лезет, то сам Кэмерон. Он даже смутно догадывается, о чем речь, но мысли уже начинают течь вяло и неохотно. Он еще успевает ударить нападавшего в живот, но следующее же движение выходит смазанным.
Ничего личного. Всегда только бизнес.
Мужчина растворяется в толпе, Кэмерон потирает шею. Он понятия не имеет, что ему вкололи, но уж явно не хотели убить. Может быть, стоит найти кого-то из работников аэропорта, сообщить местной службе безопасности… но перед глазами плывет, задача кажется слишком сложной, и Кэмерон понимает, что не может толком на чем-то сосредоточиться. Он помнит, что искал машину, которая его ждет, вот и решает продолжить.
Водитель сразу понимает, что-то не так, хмурится и пытается профессионально выяснить, открывая дверцу машины. Кэмерон почему-то вспоминает Томаса: они всегда были прежде всего друзьями, а не только партнерами, поэтому Кэмерон помнит, как тот, когда был более юным, запросто мог обкуриться какой-нибудь дряни перед полетом, а потом с трудом передвигать ноги. Но всё, что ему требовалось, просто проспаться.
Кэмерону нужна больница.
Кажется, он успевает пробормотать что-то такое, прежде чем заваливается на заднее сидение и отключается.
Кэмерон не уверен, правда ли он приходил в себя или это были вязкие мутные сны. Но когда в голове окончательно проясняется, он видит белый потолок, который в мутном свете кажется серым. И больничный запах: он тут везде, проникает в поры кожи, разъедает их. Хочется встать и сбежать, хотя в постели накрепко держит слабость.
Кэмерон шевелится, но почти сразу ощущает на лице касание и замирает. Прикрывает глаза, потому что привычные действия успокаивают. Чужие пальцы порхают быстро, невесомо, будто крылья бабочки проходят по лицу. Прохладные подушечки пальцев ощупывают лицо Кэмерона: его щеки, губы, нос, брови, даже прикрытые глаза.
— Ты напряжен, — наконец говорит Тревор.
Руки исчезают, Кэмерон открывает глаза. Он видит, как брат отходит назад, натыкается рукой на кресло и усаживается в него в любимой позе, обхватив колени руками.
— Но ты в порядке, — говорит Тревор, имея в виду скорее то, что узнал от врачей.
Слабость не исчезает, к ней прибавляется тошнота, когда Кэмерон усаживается, подложив подушку под спину.
— Когда я смогу уйти?
— Останешься тут на ночь. Если всё в порядке, завтра с утра выпишут. Хотят дождаться последних результатов анализов, но вроде бы ничего опасного. Что произошло?
Тревор сидит неподвижно, у него тонкие руки и ноги, так что он похож на паучка, притаившегося в углу. Хотя Кэмерон слишком хорошо знает брата, видит, что тот напряжен.
А вот сам Тревор с рождения не видит. Его неподвижные глаза уставились вперед, но взгляд, как всегда, расфокусирован.
Самый младший из троих детей Кэлландов и единственный, кто не хочет вообще никакого бизнеса, и почти не использует огромные ресурсы отца. Что ж, когда-то они не смогли ему помочь: в лучших клиниках мира развели руками, никакие деньги не могли наделить его зрением. Или поменять что-то в голове: Тревор имел склонность надолго уходить в себя и совершенно не умел общаться с людьми.
По большому счету, даже с родителями он редко мог находить общий язык — и, кажется, не хотел, что только их расстраивало.
Кэмерон прекрасно знает, что всё не так: Тревор хотел бы. Просто у него совершенно не выходит, и в итоге он сам же страдает от этого больше всех, ощущая себя неполноценным.
Он и сейчас натягивает на ладони рукава. Футболки Тревор не носит, потому что они не скрывают шрамов на запястьях: это была очень глупая попытка. Вообще-то Кэмерон перепугался, когда нашел брата в крови, но в итоге даже швы накладывать не пришлось, резал тот отчаянно, неглубоко.
Едва Тревору исполнилось восемнадцать, он предпочел уехать из родительского дома, не особо заботясь сообщением, куда именно. Кэмерон знал, что брат перемещался по миру, но с его счета списывались минимальные суммы, необходимые только на то, чтобы снять номер в отеле.
Правда, с братом Тревор общался регулярно да и сестре писал.
Именно Тревор в итоге потащил Кэмерона ко врачу, когда тот огрызался на всех вокруг, а потом признался, что не помнит, когда нормально спал. С тех пор в кармане Кэмерона поселились таблетки, он стал куда спокойнее и почти нет проблем со сном, а на Дне рождения Кайли наконец-то должны были быть все трое детей. «Посидеть с родителями» обещали неделю спустя.
— Как ты здесь оказался? — спрашивает Кэмерон. — Долго я был в отключке?
— Почти весь день. Видимо, сообщили отцу, он матери. Она позвонила мне и Кайли. Сестра была тут, с Томасом. Похоже, он — ее новый кавалер.
Ухажеры Кайли менялись часто, и Кэмерон знал, что в этот раз будет кто-то другой. Томас? Не самый плохой вариант.
— Кайли плакала, — продолжает Тревор. — Томас говорил с врачами, отец был на телефоне. Я остался тут.
— Они еще здесь?
— Уехали. Кайли позвонит завтра, но будет ждать тебя уже на вечеринке.
— Хорошо.
— Врачи говорят, завтра будешь в норме. Если так, лучше сходи к Кайли. Она обрадуется.
— Ты так говоришь, как будто сам туда не собираешься, — ворчит Кэмерон.
Взгляд Тревора такой же расфокусированный, уставившийся в одну точку.
— Нет, — говорит он. — Я не пойду. Мне не место на вечеринке. Кайли будет рада тебе, но не мне.
— Что за глупости?
— Отдохни, Кэм. Я останусь здесь.
— На всю ночь? Тебе не позволят.
— Позволят.
Кэмерон понятия не имеет, собирается Тревор просто заплатить или в местных больницах такое разрешают. Зато знает, что брат прав: на вечеринках громкая музыка, шум и веселье, общение, а всё это противоположно тому, что любит Тревор. Он не увидит ярких огней, а после музыки у него разболится голова. И в глубине души Кэмерон знает, что Кайли и правда чувствует себя с Тревором немного неуютно. Она любит обоих братьев, правда, но Тревор для нее всегда «маленький слепой брат», которого она может защитить, но не представляет, как с ним разговаривать.
— Отец усилит безопасность, — говорит Тревор. — Он настоял. За дверью его человек, и он от тебя ни на шаг не отступит. Это из-за бизнеса?
Кэмерон мрачнеет. Пусть Тревор этого не увидит, но он умеет слышать интонации.
— Да. Я… мы решили расширяться на восток. И перешли там кое-кому дорогу. Не думал, что они примут такие радикальные меры.
— Тебе пришлось чистить кровь, Кэм. Бизнес того не стоит.
— Это были выгодные контракты.
Тревор ничего не прибавляет, он и так сказал наверняка больше, чем говорил в иные недели. Он устраивается на кресле поудобнее.
— За мной следили, — говорит он. — С аэропорта. Я чувствовал на себя чей-то взгляд. Постоянно, всю неделю, что я здесь.
Кэмерон вздрагивает. Он верит брату, тот может не видеть, но подобные вещи чувствует очень остро. Может, и за Кайли следили? Но начать решили с Кэмерона, наследника и одного из акционеров.
И вот этого ни один бизнес точно не стоит. Где они подкараулят Кайли, какой коктейль подсунут ей на вечеринке? А что сделают со слепым Тревором, чтобы «урезонить отца».
Завтра же Кэмерон с утра свяжется с офисом и велит приостановить работу по восточному направлению.
Он опускается на подушку, но пялится в потолок, готовый уже сейчас сорваться с места, если бы не слабость. Пытается вспомнить, взял ли рюкзак с собой или оставил где-то в аэропорту. Там должен быть телефон…
По лицу пробегают чужие пальцы, мягко закрывают глаза. Тревор иногда такой бесшумный, что это почти пугает. Тень с прохладными пальцами.
— Если будешь слишком много думать, Кэм, твоя голова взорвется. — И это максимум юмора, на который способен Тревор. — Отдохни.
