Плетение

С самого начала шестого курса Гарри казалось, что он вернулся совершенно в другой Хогвартс. Всё было чужим, непонятным и неприятным: нервный смех Гермионы, жалобное недоумевание Рона, сочувственное бездействие Дамблдора. Когда он заговаривал о Волдеморте, о смерти Сириуса, о странном поведении Малфоя, о чём угодно, что не касалось уроков, — все отводили глаза. Он чуствовал себя одиноким, единственным в этой школе, кто не пытается трусливо спрятаться от того факта, что величайший тёмный волшебник, убийца его родителей, вернулся и готов повергнуть магическую Британию в хаос. На многих занятиях он по большей части ничего не делал, записывал на пергаменте вместо конспектов планы по организации сопротивления или нетерпеливо поглядывал в окно. Полёты на метле всё ещё дарили ощущение безграничной свободы, позволяли забыться и отвлечься. Поэтому Гарри даже не протестовал против проведения соревнований по квиддичу, хотя в глубине души и чувствовал, что они все вместе похожи на детей, строящих замок из песка и озабоченных тем, как бы получше украсить его башенки, в то время, как сзади уже надвигается огромная несущая гибель волна. «Ни один из них не сможет жить спокойно, пока жив другой…» Всё началось, конечно же, с того, как Сириус упал за завесу, но после этого Гарри очень долгое время словно не в полной мере осознавал, что крёстного в самом деле больше нет. Он провёл летние каникулы, умудрившись безоговорочно верить Дамблдору, даже периодически веселиться, подтрунивать над друзьями. «Нора» с её шумными обитателями заставляла подстраиваться под суматошный ритм, радоваться вкусностям миссис Уизли и воспринимать новости от мракоборцев как что-то тревожное, но всё ещё невообразимо далёкое. Поход за школьными принадлежностями, слежка за Малфоем, обед со Слизнортом в поезде… Было весело. Было. Всё кончилось в том же поезде, когда Гарри лежал, укрытый мантией-невидимкой и глотал собственную кровь, текущую из разбитого носа. В заполошной круговерти летних дней у него особо не было времени подумать. Сейчас же, в абсолютной неподвижности, когда он был не в силах пошевелить ни одним мускулом, мысли навалились на него все разом. И чувства. Ярость, ненависть, тоска, обречённость. Сириус. Сириус. Сириус… Гарри не знал точно, через какое время Тонкс нашла его, но знал, что из купе вышел совершенно не тем человеком, каким в него вошёл. Думать о том, что ему придётся убить Волдеморта, было теперь приятно. Беллатрису Лестрейндж он бы тоже прикончил, не размышляя ни секунды. И, возможно, Малфоя. Насчёт последнего всё ещё оставались сомнения, и Гарри с холодной и ясной как никогда головой подумал о том, что живым тот пока будет полезнее. Если шестнадцатилетнему Драко и в самом деле поставили Черную Метку, значит, у Пожирателей смерти на него особые планы. Неплохо было бы выяснить, какие. Равнодушное усталое лицо Тонкс, провожавшей его до замка, не прибавило оптимизма. Снейп своим язвительным поведением и вовсе моментально добился особого положения в голове обновлённого Гарри. «Я побрезгую прикасаться к вам лично, профессор, но буду искренне надеяться, что проклятие должности преподавателя защиты от Темных искусств окажется смертельным». — Гарри, что случилось, мы тут чуть не умерли со страху! — округлила глаза Гермиона. «И тем не менее вы сидите в тепле, за обеденным столом, а не разыскиваете меня, сбившись с ног». — Ничего, — ответил Гарри и улыбнулся ей, запивая кровь тыквенным соком.

***

— Я хочу ответов, — глухо сказал Гарри. Склонившись над письменным столом, он нависал над Дамблдором. Подумать только, как пять лет назад старый волшебник казался ему всемогущим и даже грозным! Сейчас же морщинистое лицо в окружении белых волос и бороды не вызывало никаких ассоциаций, кроме дряхлости и слабости. Почерневшая рука не добавляла образу директора Хогвартса уверенности. — Что у вас с рукой, профессор? Чем вы были заняты летом? Как вы планируете остановить Волдеморта? Чем я могу помочь? Гарри наклонился ближе, глядя Дамблдору в глаза, и выдохнул: — Как нам его убить? — Мой мальчик… — Нет. Дамблдор запнулся после этого короткого, брошенного ему слова. Печально склонил голову. — Гарри. Я не могу дать тебе ответы. И уж тем более не могу рисковать твоей жизнью. — Вы рисковали моей жизнью не меньше раз, чем защищали её, профессор. Философский камень, василиск, оборотень, кубок Огня — как удобно, что у меня оказывались нужные знания в нужный момент. Как удобно, что я — гриффиндорец, готовый безрассудно броситься к опасности, особенно если наставник случайно обронит пару нужных распаляющих словечек. Доведите же игру до конца, выставьте своего ферзя против чёрного короля. Я готов. Фоукс нервно сорвался с насеста, облетел круг под потолком и издал жалобный крик. — Сейчас, когда я смотрю на тебя, мне всё больше кажется, что Шляпа была недалека от истины, — медленно, серьёзно произнёс Дамблдор. — А вы упустили такой шанс отдать меня под крылышко Снейпу и вырастить двойного агента. Какая жалость, — горько сказал Гарри. Всё же, насколько он ни считал себя теперь равнодушным, слова директора неприятно задели его. Дамблдор натянуто улыбнулся. — Выбрось всё это из головы, Гарри. С Волдемортом справятся без тебя. Ты уже убил его один раз, я думаю, это больше, чем сделали остальные из нас. Отдыхай, наслаждайся званием капитана команды, веселись с друзьями и не забывай об оценках — отряд мракоборцев ждёт только лучших. Гарри выпрямился. — К тому моменту не с чем будет бороться, ведь мрак поглотит всё вокруг, профессор. Он вышел из кабинета, не оглядываясь.

***

Конечно же, Гермиона и Рон, которым он рассказал о произошедшем в поезде, восприняли его подозрения с сомнением. Больше он об этом с ними и не заговаривал. Гермиона в первые недели со своей стороны гораздо больше переживала за безопасность Гарри совершенно в другом ключе, колдуя палочкой над всеми напитками и едой, что он собирался отведать. Она смущённо призналась ему, что подслушала разговор гриффиндорок в магазине Фреда и Джорджа, где девочки во главе с Ромильдой Вейн очень уж настойчиво интересовались приворотными зельями. После того, как Гарри дал честное слово проверять тремя защитными заклинаниями каждый съеденный кусочек (чего он, разумеется, делать не собирался), Гермиона вроде бы успокоилась. Было что-то абсолютно невыразимое словами в том, что Гарри нашёл утешение в уроках защиты от Тёмных искусств. Снейп, в отличие от других, не блеял, не прятался за обтекаемыми фразами и красноречиво рассказывал о деяниях Волдеморта. Он по-прежнему не вызывал у Гарри никакой симпатии, но, говоря о приёмах тёмной магии с не меньшей нежностью, чем о ядах, Снейп не забывал подробно описывать способы борьбы с ними. И это делало его занятия самым полезным источником информации из того, на что можно было надеяться в учебное время. Зельеварение со Слизнортом вызывало у него омерзение. Бледное разбухшее тело преподавателя действительно вызывало в памяти что-то о слизнях. Гарри, тем не менее, упрямо ходил на его внеклассные вечера, стиснув зубы. Он втайне надеялся, что слизеринцы обмолвятся о планах Малфоя или сам Гораций окажется не так прост и расскажет что-нибудь интересное об эпохе правления Тёмного лорда. Пусть каждое ободряющее похлопывание по плечу и вызывало у Гарри ощущение, что он испачкался в вязкой липкой жиже, это стоило потерпеть, если был хотя бы один шанс из ста узнать что-то ценное. Обидно было, что в зельеварении он, хоть и делал больше успехов, чем у Снейпа в прошлые годы, никак не мог войти даже в тройку первых в классе. Гермиона, понятное дело, оставалась недосягаемой целью и в первый же день в качестве награды получила пузырёк Феликс Фелицис. Но, что было совсем неожиданным, Рон почти не уступал ей и на каждом занятии умудрялся сварить зелье лучше, чем Гарри. Тот вообще стал проявлять удивительно много знаний, например, в области невербальных заклинаний. На однажды заданный словно бы в шутку вопрос об источнике таких успехов Рон буркнул что-то про летнюю подготовку и смотался. Учитывая, что большую часть каникул Гарри провёл рядом с ним, наблюдая, как его друг набивает рот сладостями, волочится за Флёр и испытывает изобретения близнецов, вряд ли это было правдой. В свою очередь, он не удержался от маленькой шпильки, заставив Рона основательно помучиться в период отборочных, когда тот и Маклагген взяли каждый по пять мячей. Гарри очень долго изображал, что обдумывает выбор, и в конце концов всё же остановился на кандидатуре Уизли, тут же назначив ему особо жёсткие персональные тренировки. Объективно, как он понимал, это был совсем не лучший выбор, но какая разница, когда в стране творится такое. Не факт, что они в этом году даже доиграют до финальных матчей. Шрам болел почти каждую ночь: Гарри сворачивался клубком в кровати, стиснув зубы, закусив одеяло, вонзив ногти в ладонь. Он пытался не издавать ни звука, но иногда по утрам, казалось, ловил обращённые на него сочувственные взгляды соседей по комнате. Это было, пожалуй, даже больнее. *** Против обыкновения Снейп не влетел в классную комнату, заставляя полы мантии развеваться крыльями летучей мыши. Даже не отпустил ни одного язвительного замечания по пути к столу. Напротив, он вошёл медленно и молча, с крайне задумчивым видом. Гарри надеялся на дальнейшее изучение способов защиты от инферналов, но Снейп вяло пробормотал номер страницы учебника и заставил их конспектировать скучнейший параграф про дементоров. Как и следовало ожидать, в нём не нашлось ничего того, что Гарри уже бы не знал. Он разочарованно вздохнул и перевернул несколько страниц, пролистав к примечаниям о Патронусе. «Патронус может менять свою форму при сильном потрясении, в результате событий, повлиявших на волшебника и вызвавших глубокие эмоции». Нигде не было написано, должны ли эти эмоции быть положительными, и Гарри невольно вспомнил нового четверолапого Патронуса Тонкс. Сириус? Поглощённый мыслями, он не сразу заметил, что шёпот в классе стал громче. Снейп не поднимал головы от принесённой им толстой книги, явно увлечённый чтением, и не применял никаких штрафных мер к нарушителям тишины. Это было по меньшей мере необычно, если не сказать тревожно. Гарри вгляделся в чёрную обложку, на которой готическими золотыми буквами было вытиснено «Трактат о волховстве, против мракобесов используемом». Эта старая книжица, как он припомнил, отличалась крайним занудством и огромным количеством устаревшей и недостоверной информации, так что вряд ли заслуживала такого внимания со стороны Снейпа. — Как думаешь, что он там нашёл такого интересного? Планирует дать нам урок защиты от мавок? — хмыкнул Гарри, повернувшись к Гермионе. Та бросила беглый взгляд на обложку, не отрываясь от конспектирования. — Я не удивлюсь, если читает он на самом деле совсем другое. Просто не хочет, чтобы весь класс об этом знал. Почему-то выяснить, что настолько приковало к себе внимание Снейпа, показалось для Гарри очень важным. Жизненно важным. До нервного скручивающего ощущения в животе. — Гермиона… Ты же можешь посмотреть, что это на самом деле, если я отвлеку его? Она неуверенно посмотрела на него. — Ну… Есть одно заклинание, «Веритатис Ревелио»… Но Снейп ведь услышит, если я его использую? — Насколько я помню, ты из нас всех пока что лучше всего освоила невербальные заклинания, — расплылся в улыбке Гарри. Гермиона смущённо зарделась. — Сэр, у меня есть вопрос относительно этой картины. Он поможет мне получить абсолютное понимание и досконально разобраться в теме нашего урока, — не откладывая в долгий ящик, громко проговорил Гарри и подмигнул Гермионе. Снейп устало потёр виски и глянул на него поверх книги. — Вы уверены, Поттер, что «абсолютное понимание» не столкнётся с некоторыми препятствиями? В виде вашей совершенно исключительной неспособности усваивать даже разжёванную специально для вас информацию из учебника, например? — Я боюсь, что учебник не отвечает на интересующий меня вопрос. На картине, которая, цитируя ваш же урок, «даёт довольно точное представление» после поцелуя дементора человек прислонился к стене. В учебнике написано, что после поцелуя человек приобретает состояние овоща, но нет точных данных по сохранению мышечной активности. Насколько те, кого поцеловали, способны контролировать своё тело? Потому что мне кажется, что на картине человек, хоть и привалился к стене, но тем не менее не полностью безволен и сохраняет частично вертикальное положение. Это, несомненно, было самым странным предлогом, который мог придумать Гарри, но он сработал. Снейп повернулся в сторону картины, затем встал и медленно подошёл к ней. — Приятно в виде исключения слышать от вас фразы длиннее, чем из пяти слов, Поттер. Впрочем, это не отменяет того, что даже самый упёртый и невнимательный индивидуум мог бы заметить, как свободно свисают конечности. Такого эффекта расслабленности не добиться обычному человеку, у которого всегда напряжена часть мышц. У получивших поцелуй продолжают работать те системы, которые и в обычное время не зависят от мозга: сердечно-сосудистая, дыхательная, пищеварительная, выделительная. Однако же скелетная мускулатура ввиду отсутствия нервных импульсов, которые контролируются волей человека, остаётся неподвижной. Если вы поведёте жертву дементора за руку, она, вполне возможно, сможет за вами следовать по пути без препятствий, но остановится, как только вы отпустите… Гермиона, сидевшая ближе всех к учительскому столу, пригнувшись, прокралась к нему и быстро, почти незаметно коснулась обложки палочкой. А затем ещё раз. — Мисс Грейнджер, что вы делаете у моего стола? — резко обернулся Снейп. Та отвела прядь с лица и взглянула на него с самым невинным выражением лица. Подняла с пола лист пергамента. — Простите, сэр, я уронила конспект и он отлетел в эту сторону. Снейп медленно подошёл к столу, оглядел лежащие на нём предметы, но, видимо, не заметил ничего подозрительного, поскольку устремил мрачный тяжёлый взгляд вновь на Гарри. — Вы достигли абсолютного понимания, Поттер? К следующему занятию я буду ждать от вас по сегодняшней теме сочинение на пятнадцать дюймов, чтобы убедиться в том, что вы усвоили все аспекты борьбы с дементорами и того, почему они считаются одними из самых опасных существ. — Сэр, — Гарри наверняка должен был остановиться, но его неудержимо несло. Словно кто-то невидимый подначивал изнутри. — Если наложить на жертву дементора заклятие Империус, будет ли она подчиняться? Он сглотнул, глядя в чёрные непроницаемые глаза Снейпа, и выдал: — Сможет ли Вол… Тёмный лорд контролировать таким образом тех, кого лишили души? Гермиона, уже давно вернувшаяся на своё место, тихонько охнула. Брови Снейпа взлетели вверх. В классе воцарилась тишина. Гарри ждал чего угодно: очередного домашнего задания, наказания, но никак не того, что тот вновь спокойно устроится за столом и вернётся к чтению: — Ответ на ваш вопрос: «нет», Поттер, — буркнул преподаватель после долгой паузы, не отрываясь от книги. — И я бы на вашем месте прекратил забивать голову подобными глупостями. Даже если она у вас совершенно пуста. Гарри ждал привычных услужливых смешков со стороны слизеринцев, но, обернувшись, увидел, что те совсем перестали обращать внимание на происходящее в классе. Малфой в тесном кружке с Крэббом и Гойлом о чём-то шептался с Забини и, казалось, уговаривал, пока тот качал головой. На перерыве Рон, который весь урок, сгорбившись, разглядывал что-то у себя на коленях, со скоростью света умчался в неизвестном направлении. Гермиона проводила его задумчивым и немного опечаленным взглядом. — Знаешь, Маклагген позвал меня на свидание, — неожиданно выпалила она. — Э-э-э… Поздравляю? — неуверенно произнёс Гарри, припомнив широкоплечего кандидата во вратари. — Я отказалась, а теперь думаю, может, и стоило бы согласиться, — всё ещё глядя в коридор, в котором скрылся Рон, сказала Гермиона. В воздухе повисло неловкое молчание. — Заклинание на книге сработало? — напомнил о себе Гарри, когда решил, что Гермиона провела достаточно времени, рассеянно изучая вид за окном. — А… Да. Я еле успела вернуть всё к первоначальному варианту до того, как Снейп повернулся, поэтому прочла только первые несколько слов заголовка «Виды плетения нитей. Ткань». Бессмыслица какая-то. — Хочешь сказать, Снейп тайно увлекается рукоделием? — фыркнул Гарри. — Мхм, — она неопределённо пожала плечами. Он был разочарован, хотя и не мог отделаться от ощущения, что за этим должно скрываться нечто большее. «Может быть, пора перестать полагаться на интуитивные порывы и обдумать план действий?» — ядовито отозвался внутренний голос. Вечером Гарри вернулся в спальню, где пол возле его кровати давно был погребён под грудой библиотечных фолиантов, в которых он надеялся выцепить хоть крохотную крупицу информации по тому, как победить Волдеморта. — Рон, слушай, — окликнул он друга. — Не против поменяться на сегодня? Хочу почитать ночью, но не хочу светом будить остальных. Твоя кровать в углу, там не будет видно никому, кроме тебя, а тебя и пушкой не разбудишь. — Ладно, — Рон порылся в шкафу, перешагнул через груду книг и перебросил пижаму на одеяло Гарри. — Пойдём в гостиную, там наши собрались отметить моё триумфальное невербальное левитационное заклинание, которым я подвесил Флитвика в воздухе на двадцать минут. — Где-то я уже видел подобное, если задуматься, — пробормотал Гарри, вызвав в памяти зрелищную картину того, как коротышка-профессор смешно болтался в воздухе вниз головой. Но Рон уже скрылся за дверью.