Плетение

Гермиона проснулась с непонятным тревожным ощущением. Она не любила, когда что-то было непонятным, поэтому вдохнула, выдохнула и постаралась разложить всё по полочкам, каталогизировать и наклеить ярлычок на каждое неявное проявление чувств, которые сейчас сплетались в ней в единое беспокойство. «Рон», — всплыло первым в голове, но нет, младший из братьев Уизли был здесь ни при чём. Во всяком случае, прошлым вечером тот, отбросив свои неизвестно откуда взявшиеся желчность и мрачность, веселился в гостиной Гриффиндора вместе со всеми и даже в шутку сетовал на свои неудачи в любовных делах. Что, как бы Гермионе не хотелось это признавать, грело её намного лучше пламени из камина. Она перебрала один за другим учебные предметы, мысленно проверяя, готовы ли сочинения, отработаны ли заклинания, заполнены ли практикумы. Насколько помнилось, всё было в полном порядке и выполнено задолго до срока сдачи. Гарри немного беспокоил её своим поведением с начала учебного года, но это ощущение было перманентным, ничем не сравнимым с сегодняшним, вонзившимся в неё цепкой занозой. Что-то случилось совсем недавно, маячило на краешке сознания, никак не желая выплывать наружу. Зевнув, Гермиона ещё раз вернулась мыслями к вчерашнему вечеру, затем прокрутила воспоминания дальше. Обед, Большой Зал, библиотека, древние руны, заклинания, защита от Тёмных искусств, нумерология, завтрак, библиотека… Не найдя в череде событий ничего подозрительного, она вздохнула, села на кровати и рассеянно принялась расчёсывать кудрявые волосы, иногда направляя палочку на гребень, когда тот безнадёжно застревал. Только когда Лаванда, сосредоточенно красившая ресницы, отвлеклась и наградила её удивлённым взглядом, Гермиона поймала себя на том, что уже давно сидит, неподвижно застыв, и беззвучно шевелит губами. «Виды плетения нитей. Ткань…» Она вскочила с кровати, мельком отметив, что постели Джинни и Кэти пусты и заправлены. Сообразила, что капитан команды по квиддичу, должно быть, вновь проводит раннюю тренировку. Затолкала в сумку книги и выскочила в общую гостиную, на всякий случай спросив у сонного Невилла, в комнате ли Рон и Гарри. Как и ожидалось, тот покачал головой. День обещал быть пасмурным, в окна хлестали длинные струи дождя. Гермиона неслась по коридорам что было духу, бросившись в единственном возможном направлении — к декану факультета. Минерва Макгонагалл открыла дверь кабинета не сразу и была явно раздражена. Выражение её лица чуть смягчилось, когда она увидела Гермиону, но всё же оставалось жёстким. — В чём дело, мисс Грейнджер? — Профессор Дамблдор… — выдохнула Гермиона, не успевшая отдышаться после длительного бега по ступеням. — Мне нужно с ним поговорить. — Директор в данный момент проходит курс терапии у мадам Помфри. Я считаю нецелесообразным его беспокоить. Вы можете рассказать мне всё, с чем хотели бы обратиться к нему. Гермиона зажмурилась и решила, что этот вариант ей тоже подойдёт. — Профессор Снейп, — начала она. — Профессор Снейп, — перебила её Макгонагалл, — сейчас тоже крайне занят. Он отправился в Министерство Магии по поручению Дамблдора. Если же вы опять, как и в прошлые годы за компанию с некоторыми другими учениками гриффиндорского факультета, собираетесь высказывать какие-то беспочвенные подозрения в его адрес, я больше не собираюсь это выслушивать. Профессор Снейп доказал свою преданность Хогвартсу и Ордену Феникса, и Альбус Дамблдор безоговорочно ему доверяет. Как и я. — Да… — Гермиона наконец отдышалась. — Я просто хотела перенести отработку у профессора Снейпа на другой день, а он ответил, что сделает это только с разрешения директора. Простите… Вы же знаете, как я иногда забываюсь и придаю учёбе слишком большое значение, — она потупила взгляд. — С трудом верится, что вы могли заработать наказание, но, я полагаю, дело не обошлось без мистера Поттера и мистера Уизли, — тонкие губы Макгонагалл слегка дрогнули в подобии улыбки. — Вполне возможно, — Гермиона посмотрела декану в глаза, надеясь, что та не замечает, как изнутри её всю трясёт. — Я посмотрю, что можно сделать. Профессор приготовилась закрыть дверь, явно считая разговор оконченным. — Простите ещё раз… Профессор Снейп. Он случайно отправился не в Отдел Тайн? — спешно спросила Гермиона. Минерва Макгонагалл смерила её долгим взглядом. — Я считаю, что учеников не касается то, чем занимается Орден Феникса. Но отвечу словами одной юной, талантливой и не в меру любопытной волшебницы: «Вполне возможно». На этот раз дверь захлопнулась окончательно. Гермиона отошла от кабинета, подавленно волоча ноги. Закусила губу и ещё раз открыла прихваченную из спальни книгу. Автор «Расширенной истории магических катаклизмов» всего в одном абзаце упоминал о так называемом Сопряжении Нитей, за более подробной информацией отсылая к трактату «Виды плетения нитей. Ткань судьбы и её разрывы». Она вспомнила, что однажды даже пыталась найти эту книгу, но в библиотечных каталогах та значилась давно и безвозвратно утерянной. Гермиона нервно запустила пальцы в каштановую копну волос, случайно дёрнув себя за прядь. Странным образом кратковременная боль помогла сосредоточиться. Медленно и очень неохотно Гермиона двинулась к ступеням вниз. Она спускалась всё ниже и ниже, проходила через скрытые ходы за гобеленами и картинами, пока не оказалась в мрачном подземелье, где от пола со стенами веяло сыростью и холодом. Дверь в кабинет Снейпа со второго курса ничуть не изменилась.

***

Гарри был недоволен. Скорее, даже зол. Он совсем не выспался, накрывшись одеялом Рона с головой и освещая страницы книг неярким Люмосом. При этом не нашёл ничего интересного, что бы могло оправдать ночное бдение. Косые струи дождя заливали очки, и он никак не мог припомнить заклинание, которому Гермиона научила его на такой случай. Впрочем, даже сквозь потоки воды он слишком явственно видел, что Джинни на тренировку не пришла. Кроме того, Рона с утра в спальне тоже не оказалось, так что команда осталась одновременно без охотника и вратаря. По пути к полю в Гарри теплилась робкая надежда, что друг по какой-то причине решил его не будить и решил размяться пораньше, но, видимо, у Уизли были другие планы. Команда хмуро взирала на него, словно без слов вопрошая, а есть ли смысл им тут торчать. — Отрабатываем подачи! — выкрикнул Гарри. — Подождём их ещё немного. Он взлетел первым и направил метлу вертикально вверх, подставив лицо дождю.

***

Рон проснулся от громкого хлопка. Сел и возмущённо уставился в сторону соседней кровати, заподозрив, что Гарри уронил книгу, но тот спокойно спал, правда, крепко зажав в руке палочку. В следующий момент что-то прилетело Рону в центр живота, и он согнулся пополам, насколько это возможно было сделать в сидячем положении. Слезящимися глазами едва разглядел розовую, перевязанную ленточкой, неожиданно увесистую коробку конфет. Судя по грозившему образоваться синяку, шоколада в ней было фунта на четыре, не меньше. — Эй! — разглядел он в полутьме низенькую фигурку эльфа-домовика. — Ты что творишь?! — Велено доставить, — пропищал тот. — Сказано сюда. С таким же хлопком домовик трансгрессировал из спальни, прежде чем Рон успел собраться с мыслями и задать ещё вопрос. Он повертел в руках коробку, обнаружил, что к ней прилагался конверт, надушенный и прикреплённый изящной цепочкой. Рон надорвал его и извлёк записку. «Мой гриффиндорский герой», — гласил текст. «У меня кружится голова каждый раз, когда смотрю на тебя на поле. С таким блистательным игроком нет никаких сомнений в том, какому факультету обеспечена победа в этом году. Прими этот подарок от скромной поклонницы, и я буду надеяться на то, что однажды ты заметишь меня с высоты своего полёта». Рон хмыкнул. Подписи в записке не было, но так было даже лучше: воображение рисовало приятные картины того, как девочки факультета поочерёдно проходят мимо него со словами «Мой гриффиндорский герой». Затем он решил, что не стоило ограничиваться только Гриффиндором, и смело прибавил к веренице поклонниц по несколько самых симпатичных когтевранок и пуффендуек. Могли же они слышать про его успехи на поле или даже наблюдать издали. Мечты Рона прервало неприятное осознание того, что, как ни крути, после отборочных он себя на тренировках ещё как следует не проявил, а, судя по словам некоторых… Он опасливо покосился на спящего Гарри. Тот делал ему замечания чаще, чем кому-либо. Может быть, друг черкнул пару слов Фреду и Джорджу, посетовав на то, что новый состав команды не так хорош, и те решили посмеяться над неудачливым братцем? — Ну, конфеты-то всё равно теперь мои, — пожал плечами Рон и закинул в рот сразу несколько шоколадных котелков. Перед ранней тренировкой не мешало подкрепиться.

***

В сложной борьбе с охранными заклинаниями Снейпа знания Гермионы всё же одержали победу. Если до профессора и дойдёт сообщение о нарушении защиты, выглядеть всё будет так, как будто в кабинет проникла чрезмерно любопытная летучая мышь. Она надеялась, что Снейп слишком занят, чтобы возвращаться из-за такого. Хуже всего было то, что Гермиона не представляла, что искать. Вернее, представляла, но весьма туманно. Она прошлась, стараясь ничего не задевать, вдоль ряда мрачных банок с плавающими в них частями животных. Аккуратно просмотрела стопку документов на столе. Вздохнула и отодвинула ширму, ведущую в спальню. «Вот было бы забавно, если бы Гарри посмотрел сейчас на Карту Мародёров», — стуча зубами от холода, подумала она. Осмотрела кровать, не найдя в ней ничего подозрительного, кроме аскетичного, чрезмерно тонкого для такого отсыревшего помещения одеяла. Потом вспомнила, что слизеринцы, кажется, греются в своих постелях специальным заклинанием — возможно, профессор Снейп тоже доверял магии больше, чем слоям ткани и шерсти. В шкафу она не обнаружила ничего, кроме аккуратно развешанных одинаковых чёрных мантий. Для очистки совести Гермиона всё же прошлась по ним пальцами, прощупывая наличие потайных карманов. Одно из висящих одеяний на ощупь показалось ей немного странным. Гермиона помедлила, вытянула его из тесного ряда и осмотрела внимательнее. Учитывая степень изношенности и протёртости, мантия скорее могла принадлежать Люпину, чем профессору Снейпу. Её полы снизу едва-едва заметно шевелились, и Гермиона совсем не была уверена в том, что это происходило из-за периодических сквозняков. — Веритатис Ревелио, — произнесла она шёпотом, коснувшись палочкой ткани, по которой пробежала рябь. Поначалу ей показалось, что ничего не изменилось. Затем Гермиона обнаружила, что с мантии пропали все швы и прорези, оставив в её руках сплошной кусок потрёпанной чёрной ткани с рваными краями. Наверное, случайному зрителю со стороны было бы абсолютно неясно, от чего она осела на пол, глядя на тряпку с таким ужасом, с каким могла бы смотреть на ядовитую змею. Впрочем, нет, со змеёй она бы разобралась в два счёта. В первый раз в жизни Гермиона Грейнджер почувствовала, что не знает ничего.

***

— Дорогая мадам Помфри, не стоит так усердствовать, — слабо улыбнулся Дамблдор. — Уверяю вас, эти раны не из тех, что можно вылечить вашими стараниями. Кроме того, моя рука не доставляет мне ни малейшего неудобства. Он повертел изувеченной кистью, надеясь, что ему удалось не выдать гримасой боли истинное положение вещей. — Но, Альбус, я должна попробовать, — всполошилась мадам Помфри. — Есть одно совершенно исключительное заклинание. Говорят, в сочетании с мазью оно творит истинные чудеса, если вы простите мне эту маленькую шутку. Директор кивнул и устало прикрыл глаза. Он слышал, как целительница возится со стеклянными склянками, растирает пестиком травы и минералы, но думал в этот момент вовсе не о больной руке. «Я был несправедлив к мальчику, слишком резко его оттолкнул. Нужно будет всё же привлечь его к поиску крестражей, иначе он, чего доброго, доберётся до информации сам, без защиты. Лишь бы Северус не сорвался…» Он словно наяву вновь услышал болезненно дрожащий, неверящий голос Снейпа: «Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности. И думал, что делаю всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью для убоя…» — Я сделаю всё, что могу, чтобы найти другой выход, Северус, — тихо, так же, как и в прошлый раз, ответил Альбус. Мадам Помфри обернулась: — А? Вы что-то сказали? — Нет-нет, всего лишь напеваю под нос любимый мотивчик, — отозвался он. Целительница подошла к нему с миской, полной устрашающего вида болотно-зелёной жижи. Альбус терпеливо позволил намазать руку и наложить поверх повязку. — Ну, а теперь завершающий штрих… — мадам Помфри решительно нацелила палочку на результат своей работы. Неожиданно, так и не произнеся заклинание, она замолчала. В ушах у Дамблдора раздался звук, который вполне бы мог издать натянувшийся до предела и лопнувший канат. Чуть более глухой, чем звон струны, сопровождаемый разрывом многих тонких нитей. Он потряс головой. На слух он не жаловался, даже несмотря на возраст. Судя по ошеломлённому лицу целительницы, та тоже это слышала. — Поппи, сделайте милость, направьте, пожалуйста, палочку на дверной косяк и используйте это заклинание на нём, — мягко попросил Альбус, отводя её руку в сторону. — Но… Я не понимаю, — неуверенно пробормотала она. — Сделайте так, как я прошу, пожалуйста. Мадам Помфри направила палочку в сторону двери и произнесла: — Вулнерум санентур! Как только развеялся густой дым, заполнивший комнату, Дамблдор встал с кресла и обстоятельно обследовал проём. — Ага. Этого я и боялся, — кивнул он на дыру с оплавленными краями, которая оставила от закрытой двери жалкие огрызки в пару дюймов, покачивающиеся на петлях. — Но, Альбус… Я бы никогда… — расширенными до предела глазами поглядела на него целительница. — Я знаю, моя дорогая, я знаю. Директор успокаивающе похлопал её по плечу забинтованной рукой и проворно, слишком уж проворно для его возраста, о чём немедленно напомнило больное колено, выскочил в коридор. — Всем ученикам и преподавателям! Передайте всем, кого встретите! Использование заклинаний и волшебных палочек запрещено! Запрещено! — ревел Дамблдор, несясь по проходам и напрягая горло, насколько это было в его силах.

***

Гермиона сидела на полу, то протягивая руку к обрывку ткани, то отдёргивая её. «Ты уже его трогала», — напомнила она себе и, вдохнув поглубже, взяла в руки материю. Та вяло шевелила оборванными краями. Это было совершенной глупостью с точки зрения науки и логики, даже волшебных науки и логики, но Гермиона могла бы поклясться, что видела её раньше. Чёрный занавес в проёме каменной арки, чуть колеблющийся без малейшего порыва ветра. Принявший в свои объятия неподвижное тело Сириуса Блэка. Она кое-как, опираясь на столбики кровати, поднялась и направилась к выходу из кабинета, крепко сжимая ткань в руке. «Что бы ни говорила профессор Макгонагалл, она должна это увидеть. Даже если я просто глупая девчонка и притащу к ней тряпку, которую Снейп использует для пополнения запасов носовых платков. Лучше бы так и оказалось, честное слово». В ушах зазвенело. Ей показалось, что одна из банок, мимо которых она прошла, лопнула: Гермиона нервно оглянулась, но на вид всё было целым. Гулкий трескучий звон не проходил, нарастал и заполнял голову. Гермиона согнулась пополам, упала на колени, затем больно ударилась лбом об каменный пол. Ей показалось, что она перенеслась, как при трансгрессии, во всяком случае ощущения были похожими: голову и грудь словно стиснули железные обручи, на глаза давило с такой силой, что их пришлось закрыть. Открыв глаза, Гермиона сквозь стремительно затягивающийся разрыв второй раз в жизни увидела себя со стороны. Она успела разглядеть, как её тело неторопливо поднимается с пола, осматривает конечности и поправляет волосы. А затем просто стало темно.