Fuck you, pay me

Чимин сидит в просторной гримёрной и пялится на «сценарий»… На самом деле, как такового сценария нет, а просто краткое описание будущего порнофильма.

Shadow G. Porn Вид: Light; Couples; Gay; Примечание: Amateure (alt porn); Чимин — главное лицо событий. Особенность: Babyface Шуга — доминант. Ситуация: интимный массаж.

Ничего не понятно. Пак очень плохо знает английский язык, тем более порно термины. Остается только догадываться, что это значит. Нервно рассматривая порно звёзд, он про себя отмечает, что каждый усердно готовятся к съёмкам. Наблюдать за ними противно… Кто-то сидит на резиновом фаллосе, подготавливая свой зад к жёсткому сексу, кто-то растягивается пальцами самостоятельно, некоторые разминают тело, ведь знают, что позы всегда не удобные и мышцы быстро затекают. Ким Намджун о чём-то возбуждённо разговаривает с одним из актёров. До Пака доносятся только отрывки их разговора, и он не понимает о чём идёт речь. Только с последней фразой режиссёра Чимин догадывается, кто сидит в кресле напротив него — Шуга. Этот парень совсем скоро нагнёт тебя, Пак Чимин, и вытрахает всю дурь. — Эй, Чимин! Подойди-ка сюда, малыш. — подзывает Намджун. — Мне нужно тебя познакомить с твоим, так скажем, коллегой. — он улыбнулся, а у Пака прошёл холодок по спине. Он медленно подошёл к Киму и посмотрел на актёра, что совершенно спокойно отдыхал в кресле, болтая ногами в воздухе. Парень выглядел достаточно грубым: его брови сведены к переносице, руки сложены в замóк, один только прямой суровый взгляд дает понять, кто тут папочка. Угольно-чёрные пряди волос небрежно спадали на лоб. Парню уже нанесли макияж, поэтому его взгляд стал ещё выразительнее из-за пепельно-чёрных теней. — Это Шуга. Мин Шуга. — представил своего работника режиссёр. Порно актёр оценивающе посмотрел на Чимина, громко цокнул и спросил: — Слушай, Джун. Ты хоть проверял его паспорт? Малыш, тебе есть восемнадцать? — Д-да. Мне двадцать один… — прошептал Чимин, чувствуя как щеки предательственно заливаются румянцем смущения. Намджун снова ярко улыбнулся. — Это будет прекрасно, парни. Не зря я придумал Babyface, ты и правда выглядишь как ребёнок. Поверь мне, сладкий, спрос на такой фильм намнооого выше. — Ким протянул последние слова с таким восторгом, что Пака передернуло. — Пора идти, малыш. Можно отказаться от этого всего? Будто в трансе, поглощённый в свои мысли, Чимин идёт за режиссёром в глубь здания. С каждым шагом тревога всё больше и больше внедряется в подсознание и заставляет сердце разваливаться на куски. — А вот и наша сегодняшняя локация! Ничего особенного для первого раза.—хлопнув в ладоши, громко сказал режиссёр, тем самым вырвав Пака из раздумий. — Здравствуйте, через десять минут начинаем работу! — обратился он к персоналу. На съемочной площадке человек пятнадцать, не считая актёров. Четверо операторов, два регулировщика освещения, четыре визажиста, дизайнер, сам режиссёр и ещё люди, о предназначении которых Паку не известно. Конечно, там был и Хосок, который тут же подбежал к парню. Чимин застывает в дверном проёме увидев обстановку. Неужели все эти люди будут наблюдать за ним, и он действительно будет заниматься ЭТИМ в их присутствии? По центру огромной комнаты стоит большая кровать, устеленная идеально белыми простынями, стол с разными разноцветными стеклянными бутылочками, прикроватная тумбочка, на которой стоят предметы для массажа. Что-то Чимину не очень нравятся эти предметы… они точно будут использоваться по назначению? — Чимин! Ты сделал то, что я просил? — спрашивает Чон совершенно серьёзно. Даже не привычно видеть его таким. — Сделал. — тихо ответил Пак, оглядываясь по сторонам в надежде, что их никто не слышит. — Расслабься, — хлопает его по плечу Хосок и говорит громче, чем хотелось бы, — в клизме ничего позорного нет, а вот если ты мне соврал и не почистился, то пиняй сам на себя. Да и Шуга церемониться не будет… как минимум убьет тебя. — Минимум? — Ага. — отмахивается Чон и идет к оператору. Такое ощущение, будто все органы стянулись в тугой узел внизу живота, Пак впервые чувствует, как волна страха накрывает его с головой. Если до этого момента парня терзали лишь сомнение и неуверенность, то теперь ужас и паника бесцеремонно спихнули эти чувства в пропасть, и сейчас с гордостью восседают на их месте. Кто-то толкнул Чимина вперёд. — Давай же, чего застыл?! Как будто впервые на съемках! — со злостью рыкнул Шуга, обходя парня и зацепая его плечом. — Впервые… — промямлил Пак, он тщетно старался унять дрожь в голосе. Мин резко развернулся и в изумлении уставился на него. — Шутишь?! — всё с той же злостью спросил актёр. — Нет. Чимину хотелось провалиться сквозь землю или рассыпаться на мелкие кусочки, прежде чем Шуга сожжёт его своим взглядом. Он вжался в ближайшую стену и испугано посмотрел в глаза парню. — Намджун! Блять! — вскрикнул Мин и побежал к режиссёру. — Мы так не договаривались! Они что-то долго обсуждают, по всей площадке эхом раздаются маты и крики актёра. Пару раз во время спора Ким назвал его Юнги. Похоже, это настоящее имя парня. Видно, что Намджун и Шуга друзья, ибо кто бы мог осмелиться орать на самого Дьявола? — Начинаем! — не выдерживает режиссёр и пихает Мина на площадку, залитую светом. — Я сказал начинаем, Чимин! Пак дернулся от этого крика и быстро встал рядом с Юнги. Второй раздражённо выдохнул сквозь сжатые до скрипа зубы и еле скрывая своё недовольство подал знак, что готов к съёмке. Чувство вины и удручённости прожигают зияющую дыру внутри Пака. Почему он должен ощущать на себе негатив, исходящий от Шуги, когда в данном случае ему очень нужна поддержка? Актёр никогда не выбирает себе партнёра и не имеет права говорить что-то против. Это знают все, но Юнги, видно, слишком высокого мнения о себе. Коленки предательски дрожат, а сердце норовит пробить грудную клетку и выскочить наружу. — Сцена первая. Вступительная. Чимин, ты несовершеннолетний подросток, подрабатываешь на дому массажистом. Шуга, думаю ты знаешь что делать. НАЧАЛИ! — Намджун хлопает в ладоши и садится в кресло неподалёку. Яркий свет ударяет в глаза, камеры направлены на лица актёров. — Стоп! — сразу же останавливает режиссёр, а Юнги обречённо взвывает. — Не смотри в камеру, Чимин! Перед тобой Шуга! Вы вдвоём, никого кроме вас нет! — он кричит на парня, который пытается запомнить все его наставления, и закончив, снова рявкает: — Начали! Мин медленно снимает футболку, оголяя плоский живот, одной рукой расстёгивает кожаный ремень и рывком стягивает с себя штаны. Все камеры направлены на него, в деталях снимая каждый миллиметр тела. Чимин нервно бросает взгляд на Намджуна. Тот ухмыляется и пальцем указывает на Юнги. Пак напрягся, но тут же вспомнил, что объективы сейчас направлены на него. Он несмело подходит к Шуге, который уже успел сесть на мягкую кровать. Парень чувствует как щёки краснеют и наливаются жаром. Стыдно. Он кладёт одну руку на грудь Юнги, немного упирается — и парень ложится. Чимин подходит к столику с маслами, проводит пальцем по бутылочкам и наугад выбирает одну из них. Яркий свет прожектора режет глаза и они начинают предательски слезиться. Чимин утирает солёные дорожки с щёк, размазывая тушь. — Стоп! — Намджун вскакивает со своего места. — Чанёль, твою мать! Следи за светом! Прожектор гаснет, но перед глазами ещё плавают синие пятнышки. Чимин только сейчас заметил, что рядом стоит оператор. Как Пак не заметил его раньше… JK. Чёрт возьми! Парень отрывает взгляд от бейджика, переводит его на лицо парня и замирает. Не может быть… Чон Чонгук… Немного отступим от сюжета… Чонгук был очень хорошим другом. Правда. Но Чимин часто замечал за младшим повышенную склонность ко всему грязному… имеется ввиду алкоголь, секс, легкие наркотики и прочее дерьмо, к которому Пака совсем не тянуло. Чон иногда звал парня на тусовки и вечеринки, но тот каждый раз отказывался, придумывая новые и новые отговорки. Гук и не настаивал. Чимин, в глазах Чона, был просто божим одуванчиком, милым и кристально чистым ангелом, которого ни в коем случае нельзя пачкать. Старший для него был как брат, и каким бы кретином Гук не был с другими, но Чимина любил всем сердцем, никогда не обижал и вступался за него, если было нужно. Он по истине ценил их крепкую дружбу. Но насколько крепкой она была, если Пак с легкостью смог её разрушить лишь парой слов, ссылаясь на то, что ему нужно выбрать другое общество? Более приличное, как он сам. Чимину не нужно общение с таким «похотливым животным, которому кроме секса ничего не нужно». И всё… Чонгук страдал, ведь сколько бы друзей у него не было, все они не сравнятся с Паком. Было больно. Очень. Гук бросил всё, отказался от прошлого. Это было мучительное время, но он смог перебороть себя, смог отказаться от всего, но не смог забыть Пака. Он нашел себя в другом, совместив два любимых дела воедино. Наслаждаться съёмкой, тем временем наблюдая за прекрасным видом трахающейся пары — то, что нужно. У Гука талант, он отличный оператор, который находит идеальный ракурс, станет так, чтобы не было видно даже его тени, приближает камеру непозволительно близко, запечатляя крышесносные моменты и отличные кадры. Отличный работник гей-порно агенства Shadow G.

…теперь можно и продолжить

Чимин сглатывает. Чёрт. Он закрывает глаза, стараясь прогнать налетевшие воспоминания. К нему подбегает визажист, колдует над паковым лицом и приводит его в порядок, нанося новый слой косметики. — Отлично! — взвизгивает Намджун. — Чимин, начни заново с выбора масла и приступай к массажу! Начали! И снова яркий свет заливает помещение. На душе так паршиво и тошно. Паку не даёт покоя присутствие бывшего друга, и его просто выворачивает наизнанку от этого чувства стыда. Он снова наугад выбирает масло и плетется к Шуге, который явно заскучал. В глазах актёра плохо скрываемая тревога, он беспокойно смотрит на смущённого Чимина, который волнуется не меньше. Но в отличие от Пака, Юнги быстро меняет эмоции. Теперь его лицо выражает только похоть, хищный прищур не сулит ничего хорошего. Даже просто приоткрытый рот смотрится настолько пошло, что Чимин ещё больше заливается краской. Пак выливает масло на худое тело. Запах корицы и имбирного печенья стремительно заполняет все пространство. Чимину нравится запах этого масла. Он на миг забывает где находится, вовсю наслаждаясь сладким ароматом. Юнги морщится, у него совершенно противоположные эмоции. Чимин медленно растирает масло, плавно скользя пухлыми пальчиками то нажимая, то еле касаясь нежной кожи. Тело мерцает в свете прожекторов, отбрасывая яркие блики, тёплая жидкость струйками стекает по рельефному прессу, пачкая всё вокруг. В кадре должно выглядеть не просто красиво, а возбуждающе, горячо, божественно. Он чувствует, как мышцы парня расслабляются от его действий. Он блаженно прикрывает глаза, ресницы мелко подрагивают от наслаждения. Теперь у Пака есть время, чтобы рассмотреть лицо Шуги как следует. Актёр очень красив. Ему нанесли достаточно макияжа на веки, но идеальные черты лица ни чуть не теряются на фоне ярких теней. Чёлка спадает на лоб, и Чимин чувствует ярую потребность смахнуть ее со лба парня. Пака не покидает ощущение тяжести в груди. Он прямо-таки чувствует на себе испепеляющий взгляд Чонгука, пробивающий даже объектив камеры, четко направленной на него. Чимин скользит руками по груди, зацепляя бусинки сосков, которые вмиг твердеют под подушечками пальцев. Пак видит, как нарастает возбуждение партнёра и спешит перевести руки на шею. Юнги сдавленно выдыхает и сжимает простыни до побелевших костяшек. Его грудь всё чаще вздымается от прерывистых вдохов, и Чимин понимает, что нашёл эрогенную зону актёра, сам того не желая. Паника стремительно накатывает с новой силой, но останавливаться нельзя. Где-то там, за кругом операторов, режиссёр поднимает палец вверх. Прожектор меняет свет на розоватый, накаляя ситуацию. Тело Шуги красиво блестит от массажного масла, оно переливается, и камера не упускает момент, скользя сверху вниз и показывая все прелести Мина. Юнги резко подрывается с места, нарушая идилию, царившую до этого момента. Пак взвизгивает от неожиданности и отпрыгивает назад, но Шуга успевает схватить его за локоть и с силой дернуть на себя. Чимин падает в объятия актёра, который включил роль доминанта и теперь вовсю наслаждается этим. Пак в замешательстве упирается мягкими ладошками в грудь Юнги, но того уже не остановить. Он зарывается пальцами в волосы Чимина и резко оттягивает их назад, заставляя парня запрокинуть голову. Шуга скользит носом по тонкой шее Пака, вдыхая сладкий аромат персикового геля для душа и слегка улыбается. Что значит эта лёгкая ухмылочка? Зрители сами должны догадаться, придумывая свои теории. Чим не перестаёт слабо отталкивать парня, но тот только сильнее тянет за волосы, принуждает полностью повиноваться ему. Шуга ставит первый засос, сладко причмокивает и впивается в пухлые губы Пака, бесстыдно сминая их и совсем не жалея. Он прикусывает губу партнёра, намекая на ответную реакцию. Чимин неумело отвечает, стараясь вспомнить, как правильно целоваться, ведь скромные мальчики не сосутся на каждом шагу, и девушек у них не много… У Пака вот, только одна была, и то… Не важно. Сейчас это не важно! Шуга отстраняется, оставляя между ними ниточку слюны, и снова улыбается. Юнги крепко сжимает запястье Чимина, кладёт его руку на свой возбуждённый орган и говоря на выдохе: «Я так хочу тебя», — толкает Пака на кровать. — Снято! — кричит Намджун и хлопает в ладоши. — Ты нéчто, Чимин. Я аж завёлся! — хохочет режиссёр, но Паку не до смеха. Возле актеров снова крутятся визажисты, подправляя макияж и вытирая выступивший от волнения холодный пот. Пак всё ещё подрагивает от произошедшего, слабо осознавая, что следующая сцена — сам секс. Чимин подавляет в себе желание сорваться и убежать, не позволяет ни одной никчёмной слезинке вырваться наружу. Хватит себя жалеть, надоело. Шуга замечает, в каком состоянии его партнер. Он тихо подходит сзади и кладет руку ему на плечо. — Я постараюсь быть осторожным. Чимин только кивает, и вздрагивает от громкого голоса режиссёра. — Сцена вторая. Прелюдия. Чимин, сегодня не нужно делать вид, что тебе это до безумия нравится, покажи настоящие чувства. Зрителям необходимо получить немного реальных эмоций. Шуга, ты знаешь что делать! Начали! Чимин бросает последний взгляд на Чонгука, который стоит неподалёку и настраивает камеру. Страх липкой и противной рукой скользит по внутренним органам, щекочет нервы и тяжестью наваливается на грудную клетку. Юнги нависает над сжавшимся в комочек парнем, натягивает на лицо самую пошлую улыбку и остервенело целует припухшие губы Пака. Он цепляется пальцами за его подбородок, тянет вниз и вторгается языком в ротовую полость, тщательно исследуя каждый уголок. Шуга целует страстно и с напором, почти вдавливая Чимина в кровать. Пак упирается ладонями в его грудь, слабо стараясь оттолкнуть актёра. Юнги, вдоволь насладившись поцелуем, наконец-то отстраняется с характерным причмокиванием. Он сдёргивает с Пака футболку, следом летят и штаны. Парень покрывается мурашками, то ли от холода, то ли от пристальных взглядов всех присутствующих. Мин наклоняется и берёт свою футболку, а Чимин отползает подальше от него. Шуга в два шага оказывается рядом, задирает руки парня над головой и крепко связывает их. Пак ойкает от неожиданности и смотрит на Намджуна, моля глазами остановить съёмку. Наивен. Режиссёр только жестом приказывает полностью уделять внимание партнёру. Слёзы снова скапливаются в уголках глаз, но Чим держится, отчаянно глотает ртом воздух, стараясь подавить ком, образовавшийся в горле. Юнги разрывает тонкие боксёры Пака, и тот хмурит брови, вспоминая как Хосок вчера выбирал их. Ну и пусть. Шуга спрыгивает с кровати, и объектив камеры скользит по нагому телу Чимина, задерживаясь на сосках и члене. Пака начинает трясти от безвыходности, он чувствует себя загнанным в ловушку оленёнком, которого вот-вот собираются пристрелить. Юнги возвращается. В его глазах горят огоньки, а в руках он держит новый флакончик с лимонным эфирным маслом. Он наливает его на ладонь и шлёпает ею Чимина по ягодице. Ещё раз, и ещё, и ещё. Брызги масла искрами разлетаются во все стороны. «Ты же обещал, что будет не больно» — хнычет про себя Пак, но изо рта вырывается лишь приглушенный стон. Шуга явно вошёл во вкус, он оставляет на нежной коже красные следы от шлепков, которые в розовом свете прожекторов кажутся слишком яркими и даже припухшими. Объектив камеры чётко направлен на лицо Чимина. Даже с широко распахнутыми глазами и открытым ртом он выглядит восхитительно. Юнги заканчивает пытку и скользит пальцами к сжавшемуся колечку мышц. Он медленно проталкивает один палец внутрь, и Чимин снова стонет от режущих ощущений. Шуга добавляет второй палец и растягивает парня, тщательно подготавливая. Пак кусает Мина за плечо, он хочет вывернуться и оттолкнуть, но связанные руки мешают это сделать. Внутри всё горит, эфирное масло точно не для этого занятия, оно ужасно щиплется, добавляя ещё один кислый вкус в коктейль неприятных ощущений. Юнги целует ключицы Пака, рисуя на них узоры языком. Оператор не упускает момент и приближает камеру. Мин уже достаточно хорошо растянул Пака, поэтому он быстро стягивает с себя последний элемент одежды и снова нависает над Чимином, разглядывая прямо в глаза. Секунда, две, ничего не происходит. Шуга застыл, как высеченная из мрамора статуя. Его кожа очень бледная, и в таком освещении он напоминает вампира. Тёмные волосы, чёрные бездонные глаза, на дне которых искры похоти и желания плещутся. Тонкие губы, которые он чертовски сексуально облизывает каждую минуту и которые сейчас так близко к паковым. Чимин выдыхает, обдавая их жарким воздухом. Чего Юнги медлит? А Мин знает: сцена закончилась. Финальная точка — он над Чимином, и он полностью готов к самой интересной части. Нужно менять освещение, ракурс, позу в конце концов! Юнги нервно поворачивает голову и смотрит на режиссёра, ожидая команды «снято». … Намджун не замечает ничего вокруг. Как только доминант снял с Чимина боксёры, ему снесло крышу. Возбуждение нарастало с каждым движением, с каждым вздохом Пака… Сдерживаться было просто невозможно. Сначала режиссёр незаметно поглаживал себя через ткань штанов, но этого оказалось мало. Ему хотелось встать на место Шуги, самому разложить Чимина на кровати и трахать так, чтоб тот не смог сдерживать протяжные и сладкие стоны. Чтобы слышать хруст его костей под весом своего тела, грубо и резко толкаться в него… От такой картины в голове, Намджун наплевал на всё. Он прошелся рукой по возбуждённому органу — и тело в судорогах затряслось лишь от одного касания. Представляя вместо своих рук, руки того невинного создания, Ким Намджун стал надрачивать себе, уже не наблюдая за игрой актёров. Она и так прекрасна. Только от ощущения давящей тишины он открыл глаза и понял, что его заметили. Ещё бы… его тихое постанывание слышал весь персонал. — Снято! — крикнул он, в смятении застёгивая ширинку. — Отлично. Перерыв пятнадцать минут. Юнги присаживается рядом и развязывает руки Чимину. Они безвольной тряпкой падают на кровать, а парень только облегчённо выдыхает. Ещё бы… прошло уже чуть больше двух часов съёмок, а они успели снять только вступительную часть. Шуга виновато смотрит на покрасневшие запястья партнёра, но ничего не говорит. Пак слишком смущён, каждая клеточка его тела прямо-таки пылает от косых взглядов. Он натягивает на себя простынь, но Юнги рывком откидывает её назад. Чимин охает от неожиданности и вопросительно смотрит на него. — Не прикрывайся… — прерывисто выдыхает и проводит ладонью по возбуждённому органу. Только сейчас Пак замечает, что возбуждение партнёра ни чуточку не спало, а наоборот: с каждым движением руки член всё больше наливается кровью. От одной мысли, что Шуга дрочит на него, Чимин ещё больше краснеет, а желание сбежать растёт с каждой минутой пребывания здесь. Им снова поправляют косметику, и режиссёр оглашает: — Сцена третья! Лишение девственности. Чимин веди себя естественно, повинуйся Шуге. Давайте снимем это с первого раза, парни, нам нужны правдивые эмоции. Мин Шуга, просто будь осторожен. Юнги только недовольно фыркает на предупреждение Кима. — Чимин, стань на колени и выгни спину. — приказывает Намджун. Пак невинно хлопает ресницами, оглядывается на Чонгука и медленно выполняет наказ. *Щелчок* *Вспышка* *Щелчок* — Простите, какой-то сбой, — пролепетал Джей Кей. — Секундочку, перенастрою камеру, не снимайте позу. Это быстро. Чонгук цинично улыбается и подмигивает Чимину. Похоже, он не собирается упускать шанс немного поиздеваться. Минуты ожидания оказались вечностью. Стоять на коленях с оттопыренным голым задом на виду у всех — то ещё «наслаждение». Пока Гук настраивал оборудование, Юнги ещё раз растянул Пака попутно надрачивая себе. — Готово! — Начали! Теперь освещение более насыщенного красного цвета. Это страсть, боль и агрессия в одном флаконе. Чимин чувствует, как головка члена упирается ему в зад… толчок и жгучая боль прошибает всё тело, будто острая спица. Если бы искры действительно могли сыпаться из глаз, то наверное, это был самый подходящий случай. Если бы звездочки действительно могли летать перед глазами, то этот момент — то, что нужно. Пак прячет лицо в белых простынях, стараясь скрыться от объективов камер, но Шуга тянет его за волосы, не давая этого сделать. Толчок — хочется кричать, но партнер накрывает его губы своей ладонью. Толчок — и Чимин кусает её, приказывая убрать руку. Юнги очень быстро наращивает темп, не обращая внимания на плотно сжавшиеся стенки вокруг своего члена. Он знает, что начинать нужно нежно и плавно, чтобы не причинять боль парню, но в порно такое не допускается. Темп толчков актёров в фильме должен соответствовать темпу дрочки зрителей. Терпи, Пак Чимин, ты добровольно согласился на это. Шуга гладит его по спине, надавливая на поясницу и Чимин послушно выгибается еще больше. Одна камера крупным планом снимает ягодицы Пака, на котором красуются алые пятна от недавних шлепков, вторая — лицо. Пак может поклясться, что даже сквозь камеру просачивается этот злой и обиженный взгляд оператора с бейджиком JK. Как же противно. Каждое прикосновение парня, как будто разряд тока пропущенный под кожу, оно рушит внутренний покой, оставляя в груди зияющую дыру. Эта пустота разливается по всему телу, заставляет чувствовать себя ничем иным, как половой тряпкой. Может в других обстоятельствах Чимину нравился бы Юнги, но сейчас он до одури противен. Шуга крепко сжимает бёдра Пака, насаживает их на свой член, и наконец выбивает первый стон из тела, которое не подавало до этого никаких признаков жизни. Такое ощущение, будто до этого момента Мин трахал труп, а это уже некрофилия… Как бы Паку не было больно и неприятно, но природа берет своё. Юнги выбрал идеальный угол и раз за разом попадал по простате. Это приятно, да блять, это чертовски приятно. Чимин запрокинул голову назад и издал гортанный стон. Сейчас ему кажется, что Юнги двигается слишком медленно. От новых ощущений он готов кончить прямо сейчас. Прерывистое дыхание вырывается из груди, тела покрылись легкой испариной и Пак уже сам подается бедрами вперёд. — Снято! — кричит Ким Намджун тяжело дыша, его широкие штаны плохо скрывают эрекцию. Следующие три часа съёмок длились мучительно долго… Чимина перетрахали во всех возможных позах, совсем неудобных, но очень красивых для порно фильма. Тело изнывает от усталости и требует немедленной разрядки. Каждый раз, как только пик достигал предела, Шуга резко выходил, не давая кончить. Он запрещал дотрагиваться к члену руками и тем самым ублажать своё тело, но как же хочется. Как только он сам продержался все это время в возбуждённом состоянии? Профессионал. — Последняя сцена! На лицо. Чимин, ты обязан слизать и глотнуть сперму Шуги. — По настоящему? — округляет глаза Пак. — Сегодня да. — режиссёр заливисто смеётся. — Видишь ли, Мин Шуга работает «на своих силах» без дополнительных вакцинаций и искусственной спермы. Прости, но йогурт покушаешь в другой раз. — Намджун опять смеётся. То есть иногда вместо настоящей спермы используют йогурт? Чимин не особо понял, что имел ввиду режиссёр, но похоже, что так и есть. Юнги трахает Чимина в нереальном темпе, на этот раз позволяя кончить. Пак подрагивает от такого долгожданного оргазма, тело слабеет и обмякает, его даже начинает клонить в сон. Как же, чёрт возьми, не вовремя! Шуга прекрасно это понимает, поэтому он быстро выходит из Пака, и ставит его на колени. Сам становится напротив его лица и пару раз проводит рукой по члену. Когда камера приближается на нужное расстояние, он как по команде кончает Паку на лицо, при этом в блаженстве захватывая глаза, запрокинув голову назад и обнажая тонкую шею. Выглядит красиво, даже эстетично. Сперма стекает по щекам. Шуга плавно стирает её пальцем, подставляет его к пухлым губам… — Соси. И Чимин пошло слизывает белое вещество, сразу же глотая, стараясь не почувствовать вкуса. Сперма теплая, горькая и терпкая. Пак старается подавить приступ тошноты, моментально накативший из глубин организма. Шуга наклоняется к нему и слизывает капельку своей же спермы с Чиминовых губ, отстраняется и пошло улыбается… — Снято! Снято! Снято! — вопит Намджун. — Спасибо за работу, ребята! Отлично! Всё удивлённо уставились на режиссёра. Он никогда так не благодарит никого, а тут прям распинается из-за какого то любительского порно. Шуга помогает Чимину подняться с колен, и буквально тащит его в душ. Шесть часов съёмок здорово вымотали парня. Пак яро натирает себя цитрусовым гелем, и просто вопит от его запаха, который теперь будет всё время напоминать о первом в его жизни сексе. Да, первом не только с парнем, но и вообще… Чимин был девственником. Он хочет смыть с себя запах спермы и лимона. Через пятнадцать минут его выталкивают из душа, но Пак всё ещё ощущает себя грязным. Ужасно грязным.

***

Намджун решил лично отвезти Юнги и Чимина в моделхаус. По дороге он много чего говорил и расспрашивал Пака обо всём, буквально заваливая вопросами. Чимин отвечал вяло и еле слышно, его выворачивало наизнанку от привкуса спермы во рту, ему мерещился запах корицы, который он тоже теперь ненавидит. — Ах вот ещё… у каждого актера есть сценическое имя, поэтому в описании к нашему фильму я должен… — Банджи. — перебил его Пак в надежде, что это был последний вопрос. — Воу, малыш. Да ты уже всё придумал! — засмеялся Ким. — Ты не представляешь, каким сокровищем являешься. Чимин никак не отреагировал на комплимент. — Ладно, малыш. Завтра я тебя напрягать не буду. Соблюдай диету, ближе к вечеру пошлю к тебе Хосока. Подберём наряд для нового порно фильма. Сегодня это была просто детская игра, теперь ты готов к покорению новых высот! Что же, это только начало твоей порно жизни, ты скоро войдёшь во вкус и будешь наслаждаться… — Хватит, Джун. — перебил его Шуга с нотками стали в голосе. Пак еле дотащил свой пострадавший зад в комнату. Благо, Тэхён и Сокджин куда-то ушли и Чимин наконец-то дал волю слезам. Ягодицы пекли, напоминая о сегодняшнем «событии», тело болело от колоссальных нагрузок, запястья тоже не давали ни на секунду забыть искрящиеся похотью глаза Шуги. Но эта боль ничтожна по сравнению с тем, что творится у него внутри. Всё будто оборвалось, осталась только давящая пустота. Сходив ещё раз в душ, он обработал ягодицы успокаивающим гелем, от чего они стали печь ещё больше. Не мешало бы разобраться с вещами, но это подождёт. Чимину жизненно необходимо отдохнуть. Поэтому он, не медля ни секунды, устало заваливается на кровать и потихоньку проваливается в глубины сна. «Это только начало, Чимин» — крутится навязчивая фраза Намджуна у него в голове.