Fuck you, pay me

Сейчас бы напиться какого-нибудь паршивого алкоголя в самом дешёвом клубе и перестать ныть в подушку из-за одной только мысли о нём. Уже четвёртый день пошёл с того момента, когда Пак позорно сбежал из съёмочной площадки и забился в самой дальней душевой кабинке, и с того короткого разговора с Чонгуком… Знать бы, от чего мутит больше. Намджуна он после того случая ещё не видел, и радовался бы, да только весь оптимизм сошёл на нет, упал в Марианскую впадину и так и не вынырнул наружу. К слову, Чимин за эти три дня вообще ни с кем не виделся, кроме Тэхёна. И не был бы тот его соседом по комнате, которую Пак в какую-то мрачную пещеру превратил, даже его бы к себе не подпустил. И дело тут не только в недавнем инциденте, а в ситуации в целом. Всё так резко навалилось, что гнусные мысли не переставая точат внутреннее спокойствие, кровожадно крошат его в мелкие песчинки, да так сильно, что хватит всего одного вздоха, чтобы они вмиг разлетелись по ветру, теряясь по пути и исчезая навсегда. Звучит грустно. Ощущается ещё грустней. Сидя под пушистым одеялом и смотря уже невесть какую серию сериала на тэхёновом ноутбуке, Пак поедает чипсы и мечтает хотя-бы об одной баночке пива. — Тебе вообще известно, что на сообщения нужно отвечать?! — с ходу начинает причитать Тэхён, который только что зашёл в номер. Чимин на это только пожимает плечами и выуживает телефон из-под подушки. — Хватит уже ото всех прятать свою подгоревшую задницу, пора выползать из убежища, дикий. — старший садится на край кровати и сгребает растёкшегося по ней Пака в объятия. — Чего это я дикий?! — недовольно бурчит Чимин, но из кольца рук друга не вырывается. — И от кого это я прячусь? Меня просто на съемки никто не зовёт… — Ага, зато я от одной суки к другой бегаю весь день… То чувство, когда заебался в прямом смысле этого слова. — он хмыкнул, а Пак поёжился, будто от холода. — Так о чём я? Сегодня добили последний фильм в этом городе, так что завтра уже летим в Майами. Завтрашний перелёт — ни что иное, как обычная смена локации, тут нечему радоваться. Пак вздохнул… кажется, всё в его жизни потихоньку начинает терять смысл. — Ага… — тянет парень, как-то совсем нахмурившись. — Так вот! Сегодня ночью мы идём тусить- — Вдвоём? — перебил друга Чимин. — Дурак что ли? Нет, режиссёр выставляется за отличное окончание первого главного этапа. — Меня никто не звал. — еле слышно мямлит Пак и старается поглубже зарыться в одеяло. — Сообщения проверь. Похоже, тысяча эмоций пронеслось на лице парня, когда он увидел сообщение от НЕГО: от удивления до радости, от счастья до испуга. И было бы это какое-то сопливое «солнце, давай прогуляемся сегодня», то Тэхён бы понял причину такой реакции, но там было всего: «сегодня в 21:30 сбор возле ресепшена» Пак ещё никогда так быстро не нёсся в ванную, чтобы привести себя в порядок. Времени на это понадобится больше, чем обычно, ибо три дня проведённые на кровати — это вам не шутки. Он молнией заметался по комнате, от шкафа к чемодану, от чемодана до тумбочки, от неё в ванную. Вдруг он застыл посреди номера и снова взглянул на тоже сообщение, закусил губу и чуть нахмурил брови. — Если думаешь «а стóит ли», то стóит. Если думаешь поломаться и не пойти, то будешь полным идиотом. — Тэхён всё ещё сидел на его кровати и наблюдал за действиями этого влюблённого болвана. — Верно. — оттаяв хихикнул Пак и скрылся за дверью ванной комнаты. — А тебе разве не нужно собираться, время то поджимает. — из-за шума воды, Ким еле разобрал его слова. Он прав, несомненно. Тэхён без стука зашёл следом за парнем и рывком отдёрнул водонепроницаемую шторку для душа. — Примем его вместе, солнце. — сказал он, стараясь в точности спародировать голос режиссёра. — Идиот.

***

В принципе, если задаться вопросом, почему эта троица сейчас сидит в вип-кабинке караоке и вовсю воет песню Lauv — «Who», то вряд ли вам кто нибудь ответит верно. Алкоголь, алкоголь, алкоголь… его было слишком много. Просто был хороший повод выпить: смешки со стороны других актёров и их осуждающие взгляды просто раздражали, но есть причина куда важнее этой. — Намджун, он и взглядом не удостоил бедного мальчишку, а не то, что подошел, заговорил, обнял, успокоил, поцеловал в конце концов! Последнее лишнее? Чимин так не думает. В общем, рюмка, две и понеслось… Маргарита, Космополитен, Голубая лагуна, Джин, Текила, просто водка, соджу, Виски, Мартини и это не весь список того, что парни влили в себя. Пак никогда так не пил… Тэхён же, ещё с порога крикнул бармену «двойной Негрони, пожалуйста!» и ушёл в отрыв. Не то чтобы они нажрались, как свиньи, но выпили прилично… Когда обстановка была ещё слишком напряжённая, и Чимин сидел на мягком диванчике в кругу актёров, раз за разом потирая вспотевшие ладошки о ткань штанов, Чонгук молча подливал тому в рюмку напитки. Бывало скажет: «пей, легче будет» — и опять молчит. И когда завязался тот разговор, они ещё прекрасно соображали, а алкоголь ещё не отнял способность контролировать свой язык. — Может, забудем то, что случилось тогда, хён… ну ту ссору… — спросил Чонгук прямо в лоб, ведь медлить смысла не было. У Чимина мир пару раз перевернулся. Он, нахмурившись, пристально посмотрел на младшего. — Ты хочешь всё вернуть? — не веря своим ушам, переспросил Пак. Чонгук молчал, будто жалел, что сказал это. Он всё ещё сомневался, по тысяче раз в день он прокручивал в голове этот разговор, тщательно подбирая нужные слова, но сейчас что-то снова идёт не так… — Хён… я скучал. — это всё, что он смог выдавить из себя в ту минуту. Осушив сразу две рюмки чего-то необычайно горячего, что мгновенно обожгло горло, Чимин молча протянул руку Чону, а тот нерешительно вложил свою ладонь в его и почувствовал, как хён крепко её сжал. — Я такой дурак, Чонгук~и, ты бы знал. — Гук на это только улыбнулся, а глаза его во всю блестели счастьем. Они вышли из вип-комнаты в главный зал и направились поближе к бару. Чимин так и не смог понять, почему Гук решился на это, почему он так легко смог забыть большую обиду на хёна. Когда человек страдает так же, как и ты, с ним легко и комфортно. Тебе не стоит говорить каково это — любить, он и так всё знает. Но всё это происходило тогда, около двух часов назад, а сейчас уже никто не отдавал отчёт в своих действиях.  — …глупые мы пусть даже это и пустая мечта прошу, побудь со мной еще немного… — протяжно звенит голос Чимина из колонок. — …словно уже не существует завтрашнего дня, словно уже не будет дано еще одного шанса… — подхватывает его Тэхён, стараясь вытянуть ноту как можно выше. — …но я все же продолжаю надеяться, пусть даже с тобой мы встретим конец… — раненым волком воет в микрофон Чонгук. И уже всё трио в разнобой взрывается жалобным «я в порядке», а дальше следуют не разбираемые вопли и, как оказалось, всхлипы. — Зато чувственно пропели… — промычал Тэхён, навалившись всем телом на Чонгука. Они совсем не заметили, как Пак соскользнул с диванчика и скрылся за дверью. Глазами он выискивал Намджуна среди толпы и, наконец заприметив знакомый расплывчатый силуэт, поплёлся к нему. Пару раз он спотыкался о собственную ногу, а на третий — чуть не словил лицом пол. Кто-то помог ему устоять, успев цепко схватить его за локоть. Пак уткнулся носом в широкую грудь и втянул в лёгкие побольше воздуха, что безумно приятно пах одеколоном Кима. Без раздумий, Чимин обвил тело парня руками и сильно прижал к себе. — Джууууун… — захныкал он, всё больше стискивая тело в своих объятиях. — Ты не можешь со мной так поступить! Ты должен, нет, ты обязан- — Чимин-и, ты пьян. — стараясь удержать равновесие, сказал Ким. Пака сильно шатало. — Мне так плохо… — совсем не слушая его, лепечет мальчишка. — Просто не пей больше! — грубее, чем хотелось, выпалил режиссёр. Пак округлил глаза и в изумлении открыл рот. Намджун, наверное, совсем забыл, что Чимин и без алкоголя  — ранимая душка, а сейчас его можно соскребать с пола, ведь он растёкся по нему лужицей слёз. — Ну, ну… не закатывай истерику, солнце. — уже спокойно сказал Ким, поправляя спавшие на лоб волосы. Благо, Пак совсем не тяжёлый и нести его в такси очень даже удобно. Похоже, новый взрыв слёз после слов режиссёра выжал из него последние соки, и он с преспокойной душой отключился на руках у Намджуна. Уже возвращаясь из отеля обратно в клуб, Ким вдруг понимает, что шанс выиграть в разы больше, чем проиграть. И пусть Чимин потом жалеет, что приставал к нему в пьяном угаре, пусть потом отрицает и игнорирует, Намджун уже понял, что победа за ним. Алкоголь развязывает язык, раскрывает чувства нараспашку, и как никому другому, режиссёру это сыграло на руку. Теперь понятно, что нет причин отступать и пускать всё на самотёк судьбы, нужно только правильно надавить — и этот мальчишка станет его. Утро. Оно встречает Пака дикой головной болью и позывами проблеваться. Не культурно? Ладно… его ужасно тошнило, а желание осушить несколько десятков бутылок воды уже не казалось чем-то нереальным. Один висок будто пулей прострелили, и он сейчас безбожно ноет, стучит в такт биению сердца, которое, кстати, готово остановиться в любую секунду, ибо так плохо ему ещё никогда не было. Чем в итоге закончилась тусовка? Как он добрался до номера? Почему полуголый Тэхён, обнимая Чонгука, лежит на полу? Как не умереть на утро после пьянки? Эти мысли просто разрывают тяжёлую, как никогда, голову и от них становится ещё противнее. Только воспоминание о вчерашнем разговоре с Гуки по истине греет душу и заставляет взбодриться. На прикроватной тумбочке парень нашёл пластинку спасательных таблеток от головной боли, любезно оставленную каким-то анонимом. Кто бы это мог быть? Как не старайся не думать о нём, но на ум приходит только одно имя — Намджун. Но сейчас не об этом, нужно немедленно сгрести себя в кучу и хоть немного привести в порядок свою, всё ещё не оклемавшуюся от вчерашнего вечера, тушку. Что же делать с парочкой, что так сладко спит на полу? Они настолько мило обнимаются, прижимаясь как можно ближе друг к другу и стараясь всеми конечностями обвиться вокруг чужого тела, что просто разъединить их кажется страшным преступлением. А Чимин не хочет быть преступником, поэтому он с преспокойнейшей душой решает просто переступить через этих двоих и направиться в сторону мини-холодильника, где хранится «святая» вода. Вечером самолёт на Майами, а они не в состоянии ровно стоять на ногах. Их хоть пустят на борт? — Что… за, какого вообще? — раздалось невнятное и явно недовольное бормотание Тэхёна за спиной. — Слезь с меня, немедленно! — теперь уже выкрикнул Ким. — Хёёён, голова болит… — стонет Чонгук, — мог бы и потише. — он и не собирается менять положение тела: Тэхён слишком мягкий и удобный, чтобы вот так просто взять и сползти с него. Парень лишь крепче прижимается к теплому тэхёновому боку и, вдобавок, запрокидывает вторую руку куда-то в область шеи. — Та блять- Он не успевает договорить: Чонгук накрывает его рот ладонью и еле разборчиво шепчет: — Тише, хён. Помнится, вчера я был у тебя малышом и зайкой, а сегодня уже блядь. — строит из себя обиженного мальчика, но на самом деле нагло врёт. Не было такого… У Тэхёна язык будто к нёбу присох. Память возвела каменную стену, отрезав все воспоминания вчерашнего дня. Сказать нечего, да и отрицать услышанное не особо хочется. Чонгук будто не понимает, какое влияние оказывает на Кима любое его слово. И он совсем не догадывается, что стоит в шаге от того, чтобы заполучить его полностью, всего и сразу. Ещё чуть-чуть и сопротивляться уже просто не будет сил и терпения, ведь нервы и так стёрлись, как старая резина.

***

Когда Чимину ещё на борту самолёта сказали, что для него уже есть работа в Майами, он прикусил язык, чтобы не послать всех нахуй. Когда его заселили в общую комнату с Намджуном, он даже не пискнул и не выдал ни единой эмоции, ведь кровати раздельные. Когда ради съемок его перекрасили в тёмно-синий, он стерпел. И даже когда его одели в чёрный костюм из латекса, он только глухо простонал, проглатывая ком ругательств, застрявший в области горла. Но когда он увидел режиссёра с кожаной плёткой в руках, которому тоже наносили макияж, сердце его оборвалось. Намджун выглядел словно Дьявол, восставший из ада: идеально выраженные скулы, тёмные, как ночь, глаза, манящие губы. Раньше Чимин никогда не поверил бы, что сможет возбудиться от одного лишь взгляда на человека. Но сейчас он до дрожащих коленок, до сбитого дыхания хочет к нему подойти, прижать к себе, страстно поцеловать так, чтобы языки сплелись в диком танце, и тело горело от его рук в местах прикосновений. Он видит перед собой предмет своего обожания, и просто задыхается, от предвкушения того, что должно произойти. Да, чёрт возьми, он не против! Похоже, он испортился… когда только успел? Парни заходят в комнату, которая слишком отличается от предыдущих мест съемок. Другая атмосфера, другой настрой и всего два человека. Непривычно. Пак хотел было спросить кого-нибудь, что к чему, но режиссёр, будто прочитав его мысли, ответил на немой вопрос в глазах младшего: — Чимин, это фотосессия новой коллекции одежды и предметов BDSM для порно журнала UGH. — говорит Ким, стараясь придать голосу приободряющий тон. — Можешь не волноваться. Так вот оно что… Сказать, что Пак расстроился, не очень правильно, но всё же, где-то на задворках подсознания он яро ударил кулаком о кирпичную стену, обиженно заходясь в вопле отчаяния. Ну надо же… Стать напротив стены с натянутым серебряно-белым фоновым полотном, выбрать удачную позу, томно прикрыть веки и закусить нижнюю губу — всё, что требуется от парня. Казалось бы, задания легче и быть не может, но как же трудно держать контроль над своим телом и разумом, когда рядом стоит тот, от кого ты сходишь с ума. Намджун просит Чимина встать на колени, демонстрируя на камеру глубокий вырез на спине — и тот повинуется, сексуально выгибаясь, словно котёнок. Кима это безумно заводит, ему нравится, когда мальчик покорно слушается и выполняет всё, что тот ему скажет. Он руководит Паком, словно тряпичной игрушкой, и не позволяет фотографу советовать что-то своё. Между ними проскакивает та самая искра, о которой твердят по всех романах, но, похоже, её полностью хватает, чтобы растопить ледяную глыбу, что образовалась между ними, казалось бы, так давно. Всё дольше и дольше тянется время, всё сильнее хочется почувствовать Намджуна по-настоящему. Парни работают уже не на камеру, а для себя: пока есть возможность — касайся чужого тела, впитывай эти мгновения, как губка. Возможно, другого шанса уже не будет, и это последний раз, когда ты вот так бесстыдно лапаешь его грудь, торс и пах. Меняется стиль, инвентарь, освещение, образ, и с каждым разом это желание растёт всё больше и больше. Ладонь Намджуна скользит по гладкому латексу и сжимает упругие ягодицы, другая сильной хваткой стискивает пакову шею так, что на ней остаются красные следы и дефекты от кружевного узора его перчаток. Чимин чувствует, как воздуха критически не хватает, но не от руки Кима, что впилась ему в глотку, просто необъяснимый жар пламенем охватил тело и он уже не может самостоятельно контролировать его. Ему нравится то, какую силу прикладывает Ким, и то, как он внимательно следит за реакцией Пака, думая, что тот этого не замечает. В костюмах душно, и можно было бы — разделся бы прямо здесь. Когда наступает очередной перерыв младший с облегчением выдыхает и несётся в туалет. Просто передохнуть от этого всего… Дверь за ним не успевает закрыться, как её перехватывает Намджун. Чимина даже передёрнуло от неожиданности, но больше виду своей удивлённости он не подал, старался не подавать. Ким хватает его за ворот костюма и рывком притягивает к себе. — Хватит, — рвано выдыхает старший и перехватывает Пака за талию, — хватит бегать от меня, как маленький. — Он совсем не обращает внимания на слабые попытки мальчика выбраться из крепкой хватки. — Давай же, я знаю: ты хочешь обнять меня в ответ. Изо рта вырвалось только глупое мычание, когда Чимин собирался запротестовать. Его тело невольно обмякло, а он сам уткнулся носом в широкую грудь Намджуна. Он комкает в кулачке ткань его рубашки и всё так же безмолвно прижимается к старшему. К чёрту. Пак поднимает взгляд на Кима и, с уверенностью кивнув, тянется к алым губам своими. Чувство, когда шею бережно, нежно целуют — бесценно. Намджун подхватывает и усаживает мальчишку на слегка мокрую поверхность рядом с рукомойниками, всё так же продолжая покрывать поцелуями его молочную кожу и оставлять красные отметины на теле. — Поехали домой, — тихо просит Чимин, сквозь напрочь сбитое дыхание, — папочка. — он добавил это в шутку, но у Кима что-то с приятной болью сместилось внутри. — Повтори. — П-папочка? — мальчишка смущённо улыбнулся и опустил взгляд. С каждым разом Намджун всё больше влюбляется в эти глаза младшего, что превращаются в полумесяцы от искренней улыбки. Он готов подарить этому милому созданию весь мир, все звёзды на небе, лишь бы он почаще называл его так. Папочка. Звучит непривычно, но до невозможности приятно и пошло. — Конечно, солнышко. Они уже подъезжали к отелю, как на телефоне высветилось новое уведомление: Ким Тэхён: Режиссёр, я собираюсь покинуть агенство Shadow G. Я всё объясню при встрече. Режиссёр удивлённо уставился в экран, а точнее на текст перед собой. Всю дорогу к отелю с его лица не сползала улыбка, ничто не сможет стереть её и сейчас. Тэхён уходит? — Как же всё равно. Сейчас он самый счастливый человек на планете, и ничего не сможет испортить это. Они шли длинным коридором, держались за руки, и каждый загадал желание: никогда не разъединять их. Они шли, а на лицах сияла самая искренняя улыбка. Было приятно просто беззаботно иди вместе, зная, что завтра тебя ждёт то же самое, что ты больше не совершишь ошибку, после которой способно развалиться на куски твоё сердце. Минуя зону отдыха, они заметили Тэхёна, что крепко прижимал к себе младшего оператора. Парни переглянулись в недоумении. Чимин нахмурился, а Намджун поднял бровь в немом вопросе, пока актёр нехотя оставил парня одного сидеть на диванчике, а сам подбежал к режиссёру. — Мне нужно сообщить вам одну новость… — он замялся и всё никак не мог начать говорить. — Ну быстрее, Тэ! — не выдерживая глухой паузы, сказал Чимин из-за спины режиссёра, на что тот тихо засмеялся. — Я больше не буду работать на вас. Создам отдельный блог, как и вы в самом начале карьеры, режиссёр. И оператор у меня уже имеется. — он выпалил это на одном дыхании, ожидая чего-то ужасного. На мгновение стало так тихо, будто погузился на дно океана. — Ладно, давайте вечером поужинаем вместе. — только и сделал, что пожал плечами Намджун, кивнув в сторону почему-то заплаканного Чонгука. Он знал, что его мальчишка отлично ладит с этими двоими, поэтому не хотел делать из этого всемирную трагедию. Тэхён непонимающе захлопал ресницами, а Чимин чмокнул Кима в щеку. Они оставили удивлённую парочку в зоне отдыха, а сами скрылись за дверью отельного номера. Намджун запер её на замок, и снова припал к таким желанным и сладким губам мальчишки. До вечера ещё так далеко, можно вдоволь насладиться ними, хотя вряд ли насыщение хоть когда-нибудь придет. Он будет целовать их вечно, но никогда не устанет. Спросите у Кима когда-нибудь: — Который час? И он вам ответит: — Самое время безумно любить Чимина.