Минута

«Самое грустное — быть минутой для кого-то, когда они для тебя — целая вечность.» — Санобер Хан Иногда это был пир, иногда охота. Этой ночью был пир, еды больше чем кто-либо из них мог съесть, представление богатства и изобилия. Стол был длинным, с замысловатой скатертью, вышитой золотом и серебром, все места были заняты. Большой застекленный зверь служил центральным элементом. Их хозяева убедились чтобы гости знали, что стоили столь редкие деликатесы немало — и назвали сумму, которая заставила Оби-Вана поперхнуться фруктовыми кубиками льда в его газировке. К счастью, никто этого не заметил, поглощенные трапезой и общением. Кроме его Мастера, который всегда замечал, особенно когда Оби-Ван больше всего этого не хотел. Квай-Гон ухмыльнулся за кубком и ткнул своего Падавана локтем через Силу. Такая бессмысленная роскошь одновременно забавляла и раздражала Квай-Гона. Но эти удивительно богатые люди, похоже, были настроены впечатлить Квай-Гон Джинна. Если бы только они знали, размышлял Оби-Ван, что мужчина предпочел бы хлебать суп с босоногими бродягами, и что однажды провел двенадцать дней без душа. Конечно, никто бы и не заподозрил правду, исходя из того каким представал перед всеми Квай-Гон в ту ночь; его русые волосы аккуратно убраны с лица, туника поглажена, а голубые глаза сверкали в прекрасно расставленном свете свеч. Оркестр играл в углу большого зала, дико популярная музыкальная группа на Танаабе, Герцогиня заверила их. «Вам нравится музыка, Мастер Джинн?» Квай-Гон закончил жевать и сделал большой глоток вина. «Обычно да. Вы обеспечили нас отличным развлечением к этому замечательному ужину, миледи. И я уверен, что ваша свадьба повлечет за собой длительную связь между Танаабом и Норулаком.» «Мой жених сам меня отлично развлекает.» Ее губы блестели темным вином. Она повела ухоженными бровями джедаю. «Я знаю, что такое вам не нравится.» Упомянутый жених близко наклонился к ее уху и что-то прошептал. Она хихикнула, водя пальцем вдоль его руки. Несколько других гостей мягко посмеялись. Оби-Ван снова взял свой стакан и обнаружил, что узор на скатерти на самом деле был искусным изображением… что ж, отличного развлечения. «Распространенное заблуждение, герцогиня Асту.» Сказал Квай-Гон, его длинные, широкие пальцы расслабленно обвивали изящный кубок. Отражения янтарного света свеч сверкали в его глазах, отбрасывали тени на его лице. «Орден Джедаев просто пресекает романтические привязанности». Женщина отодвинулась от своего внимательного партнера с любопытством. Она наклонилась вперед, ее наполовину обнаженное, сочное декольте упиралось в край стола. «Что есть одно без другого, Мастер Джедай?» В горле Оби-Вана вдруг пересохло. Это был не первый раз, когда неподобающая тема поднималась на задании, но он никогда не переставал испытывать отвращение к таким грубым, агрессивным разговорам. Квай-Гон слегка пожал плечами. «Сердце и тело связаны, но на деле абсолютно разные вещи. Некоторые из нас учатся разделять их.» «Из необходимости?» Квай-Гон удержал ее взгляд и широко улыбнулся. «Из здравомыслия.» Оби-Ван опустил взгляд и надеялся, что его горящие щеки не были видны двадцати гостям, которые теперь откровенно пялились в их сторону. Его еда сидела холодным комом в животе. Это был не предпочтительный ответ на такие расспросы. Даже для такого нешаблонного джедая как Квай-Гон, это было… слишком. Когда он поднял глаза, несколько богачей в элегантных одеждах все еще наблюдали за ним. Оценивали. Интересовались. Он прикусил щеку, как часто делал во время заседаний Совета, когда Квай-Гон копал обширную яму для себя (для них обоих). Оби-Ван достиг звания старшего Падавана больше года назад, но все еще был не в состоянии публично поправлять или возражать своему учителю. «Полагаю у тела есть нужды, даже если сердце того не желает.» заключила Герцогиня, «Просто это кажется мне довольно грустным существованием.» Она взглянула на Оби-Вана. «Ты, однако, предпочтешь сердце. Это я могу сказать.» Оби-Ван кивнул в признание комплимента. По крайней мере, он предположил, что это был комплимент. Квай-Гон посмотрел на своего ученика через стол. «В этом я полностью с вами согласен, миледи.» Десерт был подан, и оркестр играл песню, которую Оби-Ван не узнал, а его лицо сгорало на протяжении всего вечера.

***

Охота. Они выслеживали предполагаемого убийцу через удаленные леса Раннона днями без сна. Вода заканчивалась, оставалось меньше фляги на двоих, и никакой еды кроме того, что можно было найти в лесу. В основном ягоды и листья. Квай-Гон ел черного жука с сочным желтым брюшком. Когда он укусил его, содержимое вылилось ему на зубы. Он увидел отвращенное выражение лица Оби-Вана и засмеялся. «Жуки есть везде. Жаль что мне пришлось это тебе сказать, Падаван.» Оби-Ван закатил глаза. «Да, так и вижу как ты сожалеешь.» Он лопнул ягоду во рту, и тактильное ощущение напомнило о еде его Мастера, так что ему пришлось заставить себя проглотить свою пищу. Уханье совы разносилось по лесу. Он стоял, уперев руки в бедра, и смотрел на темнеющее небо. Ему не нравилась идея проводить очередную длинную ночь пробираясь сквозь заросли. «Мы должны поспать сегодня.» решил Квай-Гон. Он стоял среди деревьев, безмятежный, несмотря на изнеможение, командующий, несмотря на его грязные одежды. «Будем меняться.» Оби-Ван кивнул. «Да, Мастер.» Они продолжали путь до тех пор, пока луна не сменила солнце. Эта луна отдавала зеленым и излучала странный свет. Квай-Гон обнаружил место под крупным деревом, и два Джедая расположились у его подножия. «Ты можешь поспать первым, Оби-Ван.» Квай-Гон принял позу медитации, спиной упершись в ствол дерева, его волосы были распущены. Это была тихая доброта. Квай-Гон обычно брал первую смену на миссиях как эта, и иногда даже не будил своего ученика до самого утра. «Спасибо, » прошептал Оби-Ван. Он слишком устал чтобы спорить с ним. Он был моложе Квай-Гона, но он знал что не сильнее, и скорее всего никогда таковым не будет. Ему нужен был сон. Оби-Ван отпил из фляги и свернулся в траве рядом с Квай-Гоном, поплотнее укутываясь в свою мантию. Сила колебалась — убийца не был пойман, завтра было неясным. Но ему было так спокойно в траве, в лесу, в легком безмолвии между ними. Он прикрыл глаза. Пальцы слегка касались кончиков его волос, и он уснул.

***

Через какое-то время он услышал звук, вздох животного, прерывающий ночную тишину. Он напрягся, но не двинулся, ожидая когда его разум догонит чувства. Очередной низкий стон, и он открыл глаза, его рука уже касалась меча на бедре. Он увидел зеленое свечение; на секунду он ожидал увидеть оружие Квай-Гона, но это был лишь свет Раннонской луны. Квай-Гон сидел в этом зеленом свете, его голова была наклонена, дотрагиваясь до дерева. Трогать. Он трогал себя. Оби-Ван закрыл глаза. Его сердце громко стучало в груди. Он не должен был увидеть…это.

***

Он не сказал Квай-Гону, из необходимости, из здравомыслия. Это было довольно сложно забыть.

***

Оби-Ван помнил когда он был еще юнлингом, и вместе с Бэнт они сидели у фонтанов. Они делились своими мечтами, как это делают дети. Он представлял себе все места, которые он посетит, всех людей, которых встретит, и все несчастья, которые он исправит. Миссия была чем-то святым, само назначение жизни Джедая. Откуда ему тогда было знать, что большинство миссий заканчивалось или неудачей, или неопределенностью, или полным разочарованием. Что он будет забирать жизни точно так же как и спасать их, и что были и места, и люди, которых он бы никогда не хотел встречать. Он был старшим учеником, и он убил трех человек на их прошлой миссии. Это то, как работал мир. Он стоял в ожидании их транспорта, спрятав руки в рукавах мантии. Квай-Гон молча стоял рядом. Джедаи действовали во имя всеобщего блага. «Оби-Ван.» в конце концов произнес его Мастер. Оби-Ван поднял голову. «Я бы хотел сказать тебе, что дальше будет легче, но я никогда не лгал тебе. Я не могу тебе лгать.» Квай-Гон гладил мягкую щеку кончиками пальцев. Квай-Гон тоже убивал. На этой миссии, и на многих других. Оби-Ван поклонился в знак почтения. Его длинная косичка качнулась вслед движению. Прибывающий корабль колебал землю под ними. «Спасибо, Мастер.» С прибытием корабля поднялся ветер, и Квай-Гон поймал лицо Оби-Вана в свои широкие ладони. «Ты хороший, Оби-Ван. Легче никогда не станет.» Оби-Вану было двадцать три, и он не мог вспомнить, когда последний раз плакал. Он не заплакал над нежными словами, или когда Мастер оставил сухой поцелуй на его губах. Затем транспорт приземлился.

***

Он пытался медитировать, но это всегда сложнее в космосе, особенно потому что он ненавидел летать. Когда он достиг баланса, он видел лишь мертвых людей и губы Квай-Гона на его губах. Невинный. Невинный поцелуй.

***

На недолгом возвращении домой, Оби-Ван наблюдал как встречаются старые друзья, Мастера болтают с молодежью, юнлинги играют с Падаванами. Он не видел чтобы кто-либо из них целовался. Квай-Гону поручили наблюдение за заседанием Сената, относящемуся к их следующей миссии. Он ушел на рассвете и не возвращался до заката, который окрасил небо Корусанта в оранжево-фиолетовые оттенки. Оби-Ван стоял на маленьком балкончике их помещений, и поднял взгляд, когда услышал, почувствовал, как вошел его учитель. Мужчина прошел по коридору, быстро исчезая из виду. Он повернулся обратно к пейзажу города, картинке статичной, но вечно меняющейся, уютной и комфортной. Через несколько часов они отбывали на Зелос II. Его мысли, похоже, гуляли, потому что внезапно Квай-Гон оказался рядом, в его свободной ночной тунике, опираясь на перила. Мужчина выглядел немного подавленным. «Решено. Я не начну вторую карьеру в политике.» Оби-Ван проглотил смех. «Я оплакиваю будущее Сената.» Квай-Гон вздохнул. «После того что я увидел сегодня, я тоже.» Он фальшиво вздрогнул. «Когда тебя посвятят в рыцари, бюрократия и политики станут невыносимыми, я уверен.» Он протянул руку за спиной Оби-Вана и взял его за плечо. Они стояли так, наблюдая за садящимся солнцем. Оби-Ван думал об этом последнее время — рыцарство. Он ждал этого и боялся одновременно. Он знал, что это означало, что он не готов. Он изучал знакомые раны на руке Квай-Гона. Настолько знакомые, что иногда он смотрел на свои руки и ожидал увидеть те же шрамы и мозоли. Он провел половину жизни рядом с Квай-Гоном. Он хотел сказать-- «Когда меня посвятят в рыцари, расстояние между нами станет невыносимым.» Но это было неподобающе, так что он просто слегка прижался к своему мастеру и промолчал.

***

Миссия включала в себя много ожидания. И политические речи. Затем еще много ожидания. Теперь они ждали своего отбытия, транспорт уже был готов и стоял на поляне, однако измученный Сенатор, который должен был составить им компанию по пути обратно на Корусант, передал Квай-Гону что он опоздает. На час, наверное. Не больше чем на три. Зелос II был покрыт лесами и озерами. Оби-Ван чувствовал Живую Силу слабее, чем его Мастер, однако после дней в компании политиков быть окруженным незамысловатой природой было облегчением. Он позволил ей смыть с себя стресс и напряжение от их миссии, и она смыла, в большинстве своем. «Что ж, » Квай-Гон прицепил передатчик на свой ремень и оглядел пустой лес вокруг них. «По крайней мере птицы не станут спорить по поводу имущественных налогов.» Он прошелся и сел под деревом, хлопая по месту рядом с собой. Оби-Ван плюхнулся рядом с благодарным вздохом. «Возможно они спорят, а мы просто не понимаем этого. Возможно птицы такие же невыносимые, как и все мы.» Квай-Гон усмехнулся. «Прогони эту мысль. Впрочем, я вовсе не считаю тебя невыносимым, Оби-Ван.» Оби-Ван ухмыльнулся. «Это потому что мне еще только предстоит начать бурную дискуссию насчет имущественных налогов.» Полуденное солнце просачивалось сквозь решето листьев, а глаза Квай-Гона напоминали ему озера в летнее время. «Просто предупреди меня, прежде чем начнешь, что бы я успел отрезать себе уши.» ответил Квай-Гон. Он вытянул свои длинные ноги перед собой. «Пройдет еще достаточно времени прежде чем наш добрый Сенатор придет.» Оби-Ван прикрыл глаза, противясь лучам солнца. «Недостаточно долго… говоря о невыносимых.» проворчал он. Квай-Гон неслышно посмеялся и сложил руки на животе. Они провели уже десять лет вместе. У них не оставалось никаких порывов заполнять пустые места в разговорах. У Оби-Вана было ответственное желание использовать их лишнее время на медитацию, но солнце было очень ярким, и это делало его вялым. Он чувствовал приятную тяжесть в теле. Он уже почти уснул, когда Квай-Гон двинулся рядом с ним. «Оби-Ван?» Его голос прозвучал так тихо, будто была середина ночи и он боялся кого-нибудь разбудить. Оби-Ван не почувствовал спешки, так что он не шевельнулся. «Ммм?» Нерешительная пауза, которая сама по себе была несвойственна, так что Оби-Ван открыл глаза и выпрямился. Квай-Гон смотрел на него. «Ты помнишь миссию на Ранноне?» Прошло два года с тех пор как тот конкретный убийца сбежал, и под таким деревом, как это, Оби-Ван случайно увидел— «Да.» Квай-Гон не отводил взгляда, эмоции на его лице были совершенно неуловимы. Он облизнул губы. «Я знаю что ты проснулся той ночью, когда я был… занят собой.» Никогда еще Оби-Ван так не желал присутствия раздражающего Сенатора до этих пор. Пот катился по его лицу. Он с усилием удерживал свои щиты против наплыва стыда. Правда в том, что он думал об этом, даже когда не хотел об этом думать: зеленая луна, легкий ветерок, наклон шеи Квай-Гона и изгибы его пальцев, сотрясение наполненного и сочащегося кончика. «Тебе не из-за чего чувствовать вину.» утешал Квай-Гон, кладя руку поверх руки Оби-Вана в теплой траве. «Я не подумал как такое действие может встревожить тебя, во всех смыслах.» Оби-Ван взглянул на их руки. Несмотря на жару, он чувствовал дрожь по всему телу. «Ты не встревожил меня, Квай-Гон.» Рука Квай-Гона чуть сжала его. «Нет?» Оби-Ван поднял глаза. Он чувствовал будто стоял на краю чего-то. Его сердце тяжело стучало в груди. «Нет, » он ответил, «Почему это должно меня встревожить?» «Ты подавляешь собственные порывы, я чувствовал это много раз.» сказал ему старший мужчина. «Я, что ж, волновался что ты отвергаешь себя, чтобы стать хорошим Джедаем. Но на своем опыте я понял, что длительное отвержение ничего не решает, потому что биология это не проблема, которую надо решать.» Оби-Ван сглотнул. «Я не…» Много раз? Его мысли метались. Это не та вещь, которую он сознательно обуздал. Он просто был дисциплинированным. По крайней мере, он так думал. «Я извиняюсь за свой недостаток щитов.» Квай-Гон улыбнулся. Он гладил подбородок Оби-Вана. «Я просил у тебя не извинений.» Прикосновение никогда не чувствовалось таким… Его рот подрагивал, будто бы пальцы Квай-Гона защемили его нервы. «Вы просите о чем-то еще?» У Оби-Вана появилось страннейшее ощущение наблюдения за своим телом со стороны, когда он спросил у своего Мастера вопрос, который был против Кодекса. Еретик. Что бы сказал Совет? Но важнее этого, он подумал, что бы сказал Квай-Гон? Что Оби-Ван хотел, что бы он сказал? Квай-Гон изучал его острыми проницательными глазами. Становилось теплее. Его длинная шея блестела. «Прощения.» Наконец ответил мужчина. Оби-Ван перестал дышать. Он не знал как интерпретировать его слова, но услышал как он ответил единственным способом, каким вообще можно было ответить: «Я прощу вам все что угодно, Мастер.» Квай-Гон потянулся и дотронулся до его щеки. «Я знаю.» Медленно, его рука скользнула вниз вдоль челюсти Оби-Вана. Его большой палец оставался на месте, где губы были чуть приоткрыты. Приглашение. Говоря правду, Оби-Ван не сопротивлялся. Большой палец Квай-Гона проник внутрь, изучая, когда он чуть наклонился вперед и положил другую руку Оби-Вану на затылок. Оби-Ван позволял своему Мастеру странствовать по рту этим пальцем, пока они не встретились взглядами. Между ними вспыхнуло желание, и тогда Оби-Ван стал сосать эту часть Квай-Гона, эту твердую, теплую часть, которая заполняла его рот. Квай-Гон закрыл глаза, когда Оби-Ван стал сосать сильнее. «Да простит меня Сила.» Он прошептал и толкнул Оби-Вана назад, в траву, заменяя палец на что-то более плотное, более настойчивое. Оби-Ван задыхался от его размера. Он никогда не чувствовал запаха мускуса другого мужчины, и теперь все его чувства были наполнены запахом кожи, волос. Все знакомые и все чуждые. Бедра Квай-Гона обхватывали его лицо. Он чувствовал напряжение в его мышцах и пояснице. Его собственная эрекция была горяча, она болезненно упиралась в его штаны. Его руки хватали траву, он проглатывал соль, собирающуюся у него в горле. Квай-Гон тихо бормотал слова, которые Оби-Ван не понимал; возможно это был другой язык или просто несвязный бред. Он держал руку у Оби-Вана в волосах, хватаясь за скальпель, и направил свой стоящий член в его влажный рот. Оби-Ван только начал привыкать к интенсивному ритму, когда Квай-Гон вытащил. Он откинулся назад на колени, Оби-Ван все еще лежал под ним, и тяжелый разгоряченный член выступал из ширинки его штанов. Солнце сияло позади головы Квай-Гона, и он выглядел прекрасно, всемогуще… Ему невозможно было не подчиниться. «Только если ты хочешь…» прохрипел Квай-Гон, останавливая руки на бедрах Оби-Вана «…просто прошло столько времени…» Оби-Ван видел того же мужчину в этих синих глазах, которого всегда знал, и проявил к нему полное доверие, когда он спустил штаны достаточно, чтобы раздвинуть бедра. Он не знал чего ожидать, но получил даже больше, внезапное давление снизу и только его собственная слюна, чтобы облегчить проникновение. Квай-Гон не входил по сантиметру— весь сразу, и они были соединены. В один момент, весь его мир сократился до мучительной, пылающей заполненности, а на Квай-Гона это, кажется, никак не повлияло. Конечно, это не удовлетворило его желания. «Да, да, » он бубнил, «Сила, как узко…» Оби-Ван уронил руку на глаза, в попытках закрыться от света солнца и потрясающих его картинок, в попытках свыкнуться с идеей, что его Мастер занимается с ним любовью посреди этого обычного дня. Время потерялось где-то в рывках, в поте и стонах. Спустя какое-то время Оби-Ван открыл глаза и посмотрел на ясное небо, на свои колени, на Квай-Гона, толкающегося в него снова и снова, как его длинные волосы щекотали кожу Оби-Вана. Боль пропала; осталось только наслаждение, которое он еле мог выдержать, и он потянулся к присутствию своего Мастера в Силе, желая соединиться с ним так же, как и в реальности. Но Квай-Гон не отвечал ему. Тишина. Его ногти впились в траву и глину. Квай-Гон толкался в него, задевая то глубокое, приятное и беспомощное место, а затем отступил, прежде чем отправить его за грань. Он не знал, что может чувствовать это, и был совершенно обескуражен, слезы текли по его лицу. Дыхание Квай-Гона обжигало ухо. «Сенатор… Надо заканчивать.» И обхватил рукой головку Оби-Вана, не замедляя своего ритма. Сочетание такое яркое и приятное, что тут же позволило Оби-Вану кончить. Пульсация от его оргазма сжимала большой член внутри него. «Боги… да… ах…» Квай-Гон толкнулся еще два раза, а Оби-Ван лежал неподвижно, чувствуя как внутри разливается тепло его Мастера. Они упали на траву, пытаясь отдышаться. Оби-Ван повернулся на Квай-Гона и одновременно они осознали-- Звук хруста листьев быстро приближался. Квай-Гон тут же вскочил, и пошёл к их транспорту, пока Оби-Ван все еще мучался со штанами. Он побежал к своему Мастеру, который уже кланялся опоздавшему Сенатору. Он стоял в своей привычной позе, сбоку и на два шага сзади своего Мастера, слушая гудение Сенатора лишь в пол уха. Сенатор оглядел его с головы до пят и поднял бровь. «Падаван Кеноби, если позволите, вы выглядите… потрепанным.» Он покраснел, поправил свой хвостик и провел рукой по волосам. «Прошу прощения, Сенатор, мой ученик уснул на солнце.» Квай-Гон без усилия вмешался, хлопая Оби-Вана по спине. «Видите ли, мы провели так много времени в закрытых помещениях.» «А, конечно.» Сенатор улыбнулся. «Надеюсь вам понравилось.» Оби-Ван чуть кивнул головой в подтверждение. «Спасибо, сэр.» Он последовал за двумя мужчинами на корабль. Если бы его сердце билось хоть чуточку быстрее, оно бы взорвалось в его груди. Он готовился к отлету, следуя командам Мастера, произнесенных шепотом. Годы тренировок позволили ему игнорировать охладевающее семя страсти своего Мастера, которое вытекало из его болящих ягодиц. Позже он попробует вспомнить, что именно произошло в этот полдень, после того как он пообещал Квай-Гону полное прощение. Он должен был запечатлеть каждую деталь этого момента, потому что это было проникновение одной жизни в другую, пир после продолжительного голода, насыщение нужды, которой он раньше не осознавал.