Седьмое чувство

Чонгук улыбался во сне. На заднем дворе было тихо и темно: ни свет уличных фонарей, ни свечение светильников с участка туда не доставали. Редкие автомобили ближе к ночи перестали проезжать мимо дома, птицы умолкали, а насекомые, если они и были, вели себя умиротворённо, не выдавали своего присутствия. Чонгук соблюдал правила игры, являясь частью всеобщей гармонии. Сидя на садовых качелях, он монотонно их раскачивал, аккуратно переставляя ноги с пяток на носки и обратно. Он не ощущал, насколько счастлив в этот момент, ему просто было хорошо и только самую малость хотелось спать; но даже внутренняя усталость была приятной — долгожданный спокойный вечер после целой вереницы контрольных работ и тестов. Ночное время принадлежало им двоим. Всю первую половину дня они занимались в школе, потом Тэхён подрабатывал, а Чонгук развивал проснувшуюся магию. Они встречались по вечерам практически каждый день, иногда практиковали вместе, иногда бездельничали, отдыхая на заднем дворе бабушкиного дома. Поедали шоколад или фрукты, обсуждали музыку, любимые фильмы или просто молчали, не испытывая при этом ни малейшего эмоционального дискомфорта. Расслабленное копошение на плече заставило Чонгука замереть, прислушаться к ровному дыханию, за мгновение переросшему в глубокий вздох. — Я уснул? Чонгук улыбнулся в темноту, меняя, наконец, положение рук и перехватывая Тэхёна удобнее; в его хриплом от сна голосе слышалась трепетная беззащитность, которая проявлялась в те редкие моменты, когда Тэхён позволял себе расслабиться. — Немного. — Чёрт, — Тэхён выругался и медленно зевнул, закрывая ладонями лицо. — Сколько сейчас времени? Они пришли сюда ещё засветло, разговаривали, целовались, а потом долго сидели молча, пока Тэхён не засопел на плече у Чонгука, проваливаясь в сон. Чонгук всё это время просидел неподвижно, охранял его безмятежный сон. Чонгук включил лежащий рядом телефон и сразу же потушил, морщась от яркости экрана. — Почти два. Тэхён закопошился, издавая недовольный мычащий звук: — Надо возвращаться домой. — Можешь остаться на ночь у меня, — уверенно предложил Чонгук. — Ага. — Тэхён выровнялся, разминая затекшую шею, и начал растирать затёкшие мышцы пальцами. — Надуешь мне матрас? — Нет, будем спать вместе на моей кровати. Тэхён молча фыркнул, достал свой телефон и проверил время. — Останься ещё ненадолго, — попросил Чонгук. — Давай посидим ещё хотя бы пять минут. Тэхён повернулся к нему и, улыбаясь, положил ладонь на бедро: — Тебе разве будет достаточно этих пяти минут? — Спроси меня ещё раз, когда они пройдут. Тэхён остался доволен ответом: он устроился к Чонгуку спиной, откинул голову ему на плечо, расслабился. Чонгук блаженно опустил веки, зарываясь носом в его мягкие волосы. Он обнимал Тэхёна обеими руками, держал крепко, но никак не мог прижать к себе достаточно близко — тот всё время будто уменьшался в его объятиях. Чонгук прижимал его всё крепче и крепче, но никак не мог почувствовать. Что-то явно было не так. Чонгук заволновался. Он распахнул глаза и окаменел от ужаса: Тэхёна больше с ним не было, и Чонгук обнимал руками самого себя. — Нет-нет-нет, — запаниковал он, подавляемый чувством безысходности. — Нет, пожалуйста. Он начал шарить руками вокруг себя, но в темноте ничего, кроме безнадежной пустоты не видел. — Стой! Вернись! Нет! Я прошу, не уходи! Нет! Нет-нет-нет! Кто-то прикосновением выдернул его из объятий кошмара. — Нет, нет, нет, — Чонгук очнулся в своей постели, глаза жгло от яркого искусственного света, но ментально он всё ещё будто находился там, на бабушкиных садовых качелях. Он хотел быть там. В том дне, когда он был счастлив. — Чонгук, это мама. — Какое сегодня число? — пролепетал он испуганно, резко садясь на кровати. — Ещё ночь, всё хорошо, это был всего лишь сон. — Какое сегодня число? — потребовал он снова, отчаянно пытаясь нащупать вокруг себя на постели телефон и выглядя при этом абсолютно безумно. Если мама и испугалась, то не подала виду. — Четырнадцатое августа, сыночек, всё хорошо, — она опустилась к нему на кровать. — Это просто плохой сон, всё прошло. Чонгук обессиленно упал на подушку и заплакал. Горькие слёзы, которых он даже не стыдился, выплёскивались из него градом, обжигали лицо. Чонгук никому не смог бы объяснить причину своей боли, но она была проста: его воспоминания о Тэхёне со временем начинали путаться со снами, и Чонгук уже сам мог с трудом отличить: что из того, что он помнил происходило на самом деле, а что было лишь плодом его фантазии. Чонгук терял Тэхёна всё больше с каждым днём, терял безвозвратно ценнейшие воспоминания о нём, и никто не мог ему с этим помочь. Мама гладила его по руке и ничего не говорила. Это случилось впервые за весь месяц в её доме, когда Чонгуку приснился Тэхён. Она знала с рассказов отца, что их сын находится в тяжелом моральном упадке, что после переезда в Санджу он замкнулся, потерял ко всему интерес, но не понимала до конца, насколько его состояние было тяжёлым. Дома Чонгук видел кошмары почти каждую ночь. Родители сделали вывод, что его нервный срыв был вызван их разводом. Чонгук слышал, как они ругались по телефону, как высказывали друг другу накопившиеся претензии, как обвиняли в случившемся друг друга. Но они не были виноваты. Только Чонгук, который не мог смириться с новой реальностью. Первые недели после драки Тэхён не появлялся в школе. Чонгук знал со слухов, что Тэхён находится в больнице, но он не мог его навестить, как и не мог спросить у бывших друзей о его состоянии. Он должен был жить дальше и надеяться, что Тэхён не заявит на него в полицию. Но время шло, и ничего не происходило. Чонгук сходил с ума. Не говоря никому из родных, он пошёл к директрисе и настоятельно попросил, чтобы она разрешила ему сдать экзамены экстерном и позволила не посещать школу до конца семестра, потому что всю эту программу они уже прошли в Сеуле. Директриса отнеслась к его просьбе скептично, но разрешила попробовать. Чонгук был безумно ей благодарен. Он сдал все тесты до того, как Тэхён вернулся. Потом начались летние каникулы… Чонгук был уверен, что мама, сбегая от них на другой континент, не оставила ни своего нового адреса, ни номера телефона, но он ошибся. У отца был её личный номер, но единственное условие по их договорённости, при котором он мог ей звонить — Чонгук нуждался в её помощи. Когда стало понятно, что ни уговоры, ни угрозы на Чонгука не подействуют, отец позвонил ей и всё рассказал. Мама сразу предложила отпустить сына к ней во Францию хотя бы на неделю. Чонгук был удивлён её предложением, но, отодвинув все обиды, ухватился за эту возможность сбежать подальше из города, из страны. Билет на самолёт был куплен на середину июля. Смена обстановки действительно пошла ему на пользу, почти месяц он прожил, как нормальный подросток. И вот опять его личный ад его догнал. Когда утром Чонгук спустился к завтраку, они оба вели себя, будто ночью ничего не произошло. Ему нравилось сидеть на террасе — с неё открывался вид на юг, и, Чонгук знал, где-то вдали находилось море. Из-за этого всё небо в этой части горизонта было с облаками: иногда с лёгкими белыми, иногда с тяжёлыми дождевыми. Сидя на террасе, Чонгук переписывался с Дженни. Из-за разницы во времени они могли общаться только по утрам, но этого было более чем достаточно. Чонгук помнил, как быстро она нашла утешение, когда они расстались, и поэтому не сильно переживал о том, что уделяет ей мало внимания. По большому счёту это она была инициатором их отношений, а Чонгук… он просто не сопротивлялся. — С кем переписываешься? — поинтересовалась мама, вернувшись из кухни с полным заварным чайником. Она давно заметила, что после завтрака Чонгук по несколько часов подряд пропадал в телефоне, но спросить решилась только сейчас. Наверняка смелости ей придало то, что Чонгук на следующий день должен был уже улетать обратно домой. — С девушкой. — Чонгук и не думал утаивать, и, если бы мама спросила об этом раньше — он ответил бы ей сразу. — Она из Кореи? — Да, из Санджу. — Вы встречаетесь? Мама понимающе улыбнулась на его «угу». — Ты влюблён? — она взяла с тарелки тост и начала намазывать его джемом. Чонгук почувствовал, как тесно стало в груди: — Влюблён. — Но не в неё, да? — буднично спросила она. Чонгук медленно перевёл взгляд с телефона на мать. — Ты за всё время ни разу не улыбнулся, — объяснила она. — Когда мы с теми, кого любим, это всегда очень заметно. Чонгук понимал её. Наверное, именно это и заставило его по-другому посмотреть на ситуацию между родителями, простить её предательство. Он видел, какой счастливой мама была рядом с Мишелем. Дома, когда они жили в Сеуле, она была только мамой, здесь же — превратилась в Хёрин, молодую женщину, любящую и любимую. Мишель нравился Чонгуку. Он был мулатом, высоким мускулистым парнем с невероятно красивыми большими светлыми глазами. Ему было всего тридцать два года, но он уже имел налаженный прибыльный бизнес, большой интернет-магазин, связанный с продажей светильников. Казалось, внешне он и миниатюрная кореянка Хёрин были несочетаемы, но стоило понаблюдать за ними хотя бы пять минут, и мнение об их паре менялось на диаметрально противоположное. Каждое утро Мишель уходил на пробежку, а когда возвращался, забегал к ним на террасу, целовал маму в щёку и только потом шёл в душ, чтобы позже присоединиться к ним за завтраком. Наверняка если бы не Чонгук в их доме, он бы целовал её в губы. Чонгук чувствовал, что Мишель ведёт себя сдержано по отношению к Хёрин ради её взрослого сына от первого брака, которому может не понравиться картина, где его маму целует чужой мужчина. Но Чонгук, после того как его сердце выбрало Тэхёна, понял, что настоящая любовь бывает разной. Она не подчиняется ни желаниям людей, ни законам природы. — Мы просто встречаемся, — признался Чонгук доверительно. — Влюблён я в другого человека. — Почему тогда не переписываешься с этим человеком? — Всё очень сложно, — Чонгук задумчиво уставился в одну точку. — Почему? — она поставила кружку на стол. — Что может быть сложного в твоём возрасте? — Мы никогда не сможем быть вместе. — Это взрослая замужняя учительница? — Нет, — Чонгук невольно усмехнулся, хотя веселья не испытывал. Даже с замужней учительницей у него было бы больше шансов. — Парень? — мама мягко улыбнулась, заметив его округлившиеся глаза. — Я угадала? — Нет. Чонгук стыдливо опустил взгляд. Больше всего на свете он не хотел ковыряться в этой теме. Он не мог признаться, что ради безопасности любимого человека должен держаться от него как можно дальше. И ничто больше не имело значения, с любыми другими преградами Чонгук смог бы справиться. — Если ты боишься, что отец не примет твой выбор, — внезапно серьёзно сказала Хёрин. — Помни, что у тебя всегда есть я. Ты свободный человек и не должен жить согласно чужим предрассудкам. Иногда за любовь приходится бороться, — добавила она с грустью в голосе. Если бы Чонгук знал, с кем бороться… — Ничего не планируйте на сегодня, — вышел на террасу Мишель. Его английский был очень плохим, но из-за акцента звучал забавно. — После завтрака мы все вместе пойдём на ярмарку. — Да, — мама моментально оживилась. — Я совсем забыла, что сегодня праздник! — Что за праздник? — спросил Чонгук. — Начало сбора урожая винограда. — Жаль, что ты уезжаешь уже завтра. Но это ничего, ты же ещё вернёшься? — Мишель добродушно улыбнулся, приобняв поникшую Хёрин одной рукой. — Может, следующим летом? — посмотрел он поочерёдно на обоих. — Ладно, не будем поддаваться унынию раньше времени, — Мишель коснулся губами её щеки и направился к двери, на ходу стягивая мокрую после тренировки майку. — Грустить будем в аэропорту, а пока давайте просто классно проведём твой последний день каникул.

*****

Чонгук сидел на переднем сидении машины и пустым взглядом смотрел в окно. Казалось, что чем ближе они подъезжают к Санджу, тем меньше сил в нём остаётся, словно кто-то высасывает их из него. Отец молча следил за дорогой и лишь изредка бросал на него косые взгляды: он несомненно переживал о состоянии сына, но спрашивать об этом прямо ему не позволял характер. Чонгук тоже не стремился откровенничать. — Ты проколол ухо? — спросил отец наконец. Чонгук опустил руку, осознав, что всю дорогу бездумно теребил сережку. — Да, — ответил он. — Давно? — Вчера, а что? — Чонгук недовольно ощетинился. — Не нравится? — Нет, я не против, — отец быстро мотнул головой. — В школе не придерутся? — Мне всё равно. — Чонгук снова отвернулся к окну. Упоминание школы испортило и без того дурное настроение. Чонгук не хотел туда возвращаться, он не был готов каждый день видеть Тэхёна, сидеть с ним за соседней партой. Он заранее знал, что это будет невыносимо: скучать по нему, находясь на расстоянии вытянутой руки. — Как мама? — снова спросил отец будто бы между делом. — Мама нормально, — Чонгук задумчиво почесал лоб. — Даже хорошо. — Хорошо, — глухо повторил отец. — Не жалеешь, что съездил к ней? — Нет. Чонгук не стал говорить, что с удовольствием остался бы в Марселе минимум до конца лета. За окном начали появляться знакомые очертания города: старые высокие деревья, зеленые холмы, чёрные полотна полей. Чонгук вспомнил это поле перед самым въездом в Санджу. Он был здесь в июне, когда высокие колосья пшеницы разливались необъятным морем до самого горизонта. Это было их свидание с Тэхёном, одно из лучших, после которого на мягком покрывале колосков остался примятый след от их тел. «Нет, извини, я не целуюсь на первом свидании» «Так всё-таки это свидание?» «Нет. А тебе прям нужно свидание? Ты знаешь, кстати, где на небе находится Малая Медведица?» «Рядом с Большой?» «Научить её находить?» Их никогда там не было. Чонгук схватился рукой за футболку в районе груди и сжал её в кулаке. От жуткой холодящей дрожи перехватило дыхание. — Что нового в городе? — спросил он, резко обернувшись. Нужно было срочно на что-нибудь отвлечься. — В Санджу? Всё по-старому вроде, — пожал плечами отец. — В маленьком городке редко происходит что-то, о чём говорят в новостях. Разве что недавно случился пожар в кинотеатре. Два или три дня назад. — В молле? — испугался Чонгук. — Никто не пострадал? — Нет-нет, это был старый кинотеатр, — отец расслабленно улыбнулся. — Он закрылся ещё когда я сам был ребёнком. Старое здание, за которым давно никто не ухаживал. Неудивительно, что при замыкании не сработала противопожарная система. Машина повернула на знакомую улицу и уже через пять минут они были около дома. — Чонгукки! — бабушка вышла встретить их на крыльцо. — Ты такой загорелый! И кажется подрос немного? — Привет, ба, — Чонгук нежно приобнял бабушку. Она действительно казалась ниже ростом, чем была до его отъезда. — Как твоё здоровье? — Всё хорошо, милый. Отец вытащил из багажника чемодан и понёс его в дом. — Ты уже рассказал Чонгуку о нашем сюрпризе? — спросила она у него. — Ещё нет. — Что за сюрприз? — напрягся Чонгук. Перспектива сюрпризов его не воодушевляла. — Проходи и увидишь сам, — улыбнулась она. Чонгук вошёл в дом и поднялся на второй этаж, не замечая по пути ничего необычного. Сюрприз ожидал его в комнате. Чонгук не узнал свою спальню, из которой уехал месяц назад: всё в ней было новым. Новая деревянная кровать, постельное бельё, новые тёмно-лиловые стены, длинные плотные шторы на окне, письменный стол и кресло из одного комплекта. Потолок тоже был новым — белым и чистым, без старомодных фосфорных звёзд. Комната выглядела современно и теперь напоминала его старую спальню в Сеуле. — Я тут решил немного обновить обстановку, пока тебя не было, — зашёл отец следом. — Сделал небольшой косметический ремонт. Тебе нравится? — Ты сам всё это сделал? — удивился Чонгук. Он сел на кровать, проверяя пружинистость нового матраса. — Очень круто, спасибо, пап. — Если нужно будет что-то докупить — скажи. Мы много чего выбросили. — Мне нравится новая кровать, — Чонгук провёл рукой по покрывалу. — Надеюсь, в новой постели тебе будут сниться только хорошие сны, — бабушка остановилась в дверях. Она как никто другой знала, как тревожно Чонгук спал по ночам в её доме. Это она заходила к нему на звук вскриков и стонов и будила от кошмаров, когда Чонгук задыхался во сне, содрогаясь в истерике. Сейчас она видела его довольным и отдохнувшим и вряд ли понимала, что внутри у него оставалась всё та же беспросветная темнота, непримиримая тоска и боль. После того, как отношения с родителями были восстановлены, у Чонгука больше не было оправданий, почему он безудержно скатывался в апатию и перестал интересоваться всем, кроме разглядывания стен. Чонгук не хотел огорчать семью. Нужно было начинать оставлять прошлое в прошлом. На следующий день он отправился в город по магазинам, чтобы купить к школе новую спортивную одежду и сумку. Чтобы Дженни не увязалась за ним, Чонгук сказал ей, что пойдёт с отцом. На самом деле ему не нужна была ни новая форма, ни новая сумка — он просто хотел в последние перед учебой дни побыть в одиночестве. Завершающим пунктом его воображаемого списка был поход в книжный магазин. Чонгук купил всё, что ему приглянулось и даже захватил какой-то черно-белый комикс с депрессивной обложкой. Выйдя из магазина, Чонгук спустился по лестнице на первый этаж и остановился возле деревянной двери, сбоку которой висела табличка «Лавка подарков и сувениров». Магазин Чимина и Юнги. По вечерам он всегда был открыт… Чонгук импульсивно толкнул дверь и вошёл внутрь. Трель колокольчиков отозвалась тоскливым приветствием. В подвальном помещении было прохладно и умиротворяюще пахло сандаловым дымом от ароматических палочек. Чонгук медленно спустился по ступенькам и очутился в крошечном торговом зале, окруженный витринами с красивыми вещами и самыми разными безделушками. За прилавком никого не было. В грудной клетке заскреблось противное чувство потери, которое Чонгук не имел права испытывать. — Магазин канцелярских товаров на втором этаже. У Чонгука от внезапно возникшего чувства дежавю поплыло перед глазами. Чимин появился будто бы из ниоткуда. Неизменно уверенный в себе, спокойный. Он совсем не изменился за эти месяцы: такая же бледная кожа, уложенные на пробор платиновые волосы и закрытая под горло одежда. У Чонгука сердце заколотилось от мысли, что Чимин его узнал, настолько пристальным был его взгляд. «Если всё получится, и тебе удастся вернуться вовремя, когда Тэхён ещё жив, сразу старайся понять, что можно изменить в этом моменте и меняй не раздумывая. А потом сразу иди ко мне, не трать время ни на что другое. Я всегда в магазине во второй половине дня. Обязательно расскажи мне обо всём, что произошло. Мы подумаем, что делать дальше». — Что-то подсказать? — спросил Чимин равнодушно. Чонгук мысленно выдохнул: показалось, не узнал. — Я пока осмотрюсь, спасибо. Чонгук не хотел уходить так быстро. Возможно, по косвенным признакам он смог бы почувствовать и понять, занимается ли Чимин до сих пор магией, не замкнули ли они новый круг. Но Чонгук не чувствовал ничего необычного. Он бы пришёл к Чимину раньше, как и обещал, рассказал обо всём, если бы время отмоталось назад не на тот момент, когда они не были ещё знакомы. Сейчас история Чонгука не имела никакого значения. В нём больше не было никаких сверхъестественных сил. Чонгук подошёл к стенду с фарфоровыми куколками, потом с традиционными корейскими веерами. Они тоже не сильно заинтересовали его взгляд, но вот ловцы снов… Это то, что было ему необходимо. — Он правда работает? — спросил Чонгук, указывая на самое крупное кольцо с перьями и ажурной паутинкой нитей внутри. Чимин лениво подошёл ближе, проследил его взгляд. — Ловец снов? — Да. Это правда, что если повесить такой у изголовья, то это избавит от ночных кошмаров? — Не думаю, — Чимин снисходительно улыбнулся. — От кошмаров есть более эффективные средства. — Какие? — тут же спросил Чонгук с надеждой. — Алкоголь, снотворное, — Чимин расслабленно облокотился на прилавок. — А это, — небрежно махнул он рукой, — просто сувенир. Чимин снял с крючка белый ловец и положил его на стекло. — Мне всегда казалось, что в них должна быть заключена какая-то магия. — Чонгук не удержался, дотронулся пальцем до пушистого пера. — Иначе какой смысл. — Не стоит искать во всём смысл. Жизнь вообще скучная штука. — Я покупаю. — Чонгук оттолкнулся от прилавка и полез в карман за кошельком. Чимин с улыбкой направился к кассовому аппарату. — Может ещё что-то? — спросил он. — Свечи, ароматические палочки? — Нет, спасибо. — Проездом в городе? — Чимин бросил любопытствующий взгляд исподлобья. — Недавно переехал, — уклончиво ответил Чонгук. Он не собирался откровенничать, как когда-то с Тэхёном, но вопрос его насторожил: неужели они до сих пор искали в круг ведьму? — Санджу красивый город. — Да, красивый. — Чимин поставил перед ним картонный пакет. — Спасибо за покупку. Чонгук забрал свой ловец снов, попрощался и пошёл домой, пряча лицо под низким козырьком кепки. Дурное предчувствие, возникшее после разговора с Чимином, сосало в груди и преследовало его до самой ночи. Чонгук доверял своей интуиции, поэтому даже не сомневался: скоро произойдёт что-то очень плохое.