Седьмое чувство

      «Я не знаю, куда мне идти».              Чонгук стоял на пустынном перекрёстке и не мог сообразить, что ему делать дальше: остатки мыслей рассеялись, оставив после себя лишь глухое ощущение беспорядка.              Он чувствовал себя потерявшимся ребёнком, которого родители по ошибке забыли в огромном торговом центре, в незнакомом городе, в чужой стране.              Он забежал домой всего на полчаса: переодеться и смыть с волос противный липкий гель, от которого начала зудеть кожа головы. Выбрав удобные спортивные штаны и простую однотонную футболку, он заскочил в ванную и, чтобы не тратить время, торопливо вымыл голову, подсунув её прямо под кран в раковине.              Как только сообщение в диалоге отметилось прочитанным, Соён тут же ему позвонила.              — Ты сейчас где? Ты на машине? Я скину тебе геолокацию, — без предисловий проговорила она, и после короткой паузы добавила: — Ну или скинь мне свою, я могу попросить Чанни за тобой заехать. Решай сам.              Чонгук замялся, расфокусированным взглядом глядя на идеально ровные полосы разметки дороги. Светофор для него загорелся красным.              — Ты... уверена, что это хорошая идея? — заторможенно произнёс он.              — Чонгук, ты что, — хмыкнула Соён насмешливо, — боишься мотоциклов?              — Я не об этом, — Чонгук зажмурился, сжав пальцами переносицу. — То, что мы делаем, это правда необходимо? Мы же реально похитили человека! Он...              — Он не человек! — перебила его Соён, цокнув языком. — Он — ведьма! И он один из них. Он их суйко. Обезвредить его — уже, считай, половина дела.              — А если потом он кому-то об этом расскажет? Пойдёт в полицию?              Чонгук не мыслил одной лишь категорией магии. Он, в отличие от Соён, не был одержим идеей добиться правосудия любой ценой. Чонгук знал: им ещё жить в этом городе, и он боялся, что случившееся отразится на его будущем.              Соён ответила не сразу:              — Поверь, когда всё закончится, у него больше никогда не возникнет желания болтать.              Чонгук представил перед глазами парней: если на Хосока или Сокджина было довольно легко повлиять, то на Намджуна, Чимина или Тэхёна её словесные угрозы точно не подействуют. Легко и без боя они не отступят, даже несмотря на заложника.              — Они очень сильны, — озвучил он вслух свои мысли.              — Ну так, — Чонгук услышал, как Соён улыбнулась в трубку. — А мы сильнее. Кстати, меня удивили твои способности. Не думала, что ты будешь так усердно практиковать.              — Почему ты так спокойна? — подозрительно нахмурившись, спросил он.              — Потому что всё идёт по плану. Может, нам повезёт ещё больше, и они опоздают на встречу… — Соён замолчала и тут же сменила тему: — Так ты скидываешь адрес, куда подъехать Чанни?              Красный сигнал светофора всё никак не хотел сменяться, будто намекал, что выбранный путь неверен.              — Просто скинь мне вашу локацию, — выдохнул наконец Чонгук, сдаваясь её напору. — Я приеду на такси.                     

*****

                    Кладбище брошенных машин дышало тоской и забвением.              Вокруг свалки не было фонарей, и единственным источником света являлась неполная луна, которая то и дело скрывалась под плывущими по небу тяжёлыми облаками.              Груды металлолома были навалены кучами вдоль забора, хотя когда-то, возможно, это были упорядоченные ряды. Помимо старого хлама, автомобилей без колёс и стёкол, там валялось полно брошенных машин, изуродованных авариями: их разбитые фары напоминали ослепшие глаза, а перекошенные в столкновениях кузова — застывшие в немом крике рты.              Дрожащие длинные тени пугали до чёртиков. Чонгуку казалось, что между безжизненными железными холмами прячется нечто живое и опасное, и даже фонарик телефона не облегчал путь — его скупой луч не доставал и до середины тёмных проёмов, которые вели, казалось, в никуда. Воздух пах сыростью и многолетней ржавчиной, и от каждого порыва ветра раздавался протяжный скрип железа, до мурашек напоминающий стон. Жуть.              Чонгук понимал, почему Соён выбрала именно это место для встречи с ведьмами: что бы здесь не происходило дальше, у этого не будет свидетелей — поблизости не было ни жилых домов, ни любых других строений.              Юна заметила его появление первой. Она тут же бросилась ему на шею и крепко обняла.              — Ты не ранен? — взволнованно спросила она, отстранившись. — Соён сказала, тебя атаковал их феникс.              — Ерунда, — Чонгук улыбнулся, но не от веселья, а от удивления, что о нём заботятся. — Меня не задело.              — Точно? — Юна скептично сдвинула к переносице брови. — Я так переживала! Соён не разрешила мне пойти, а я не могла найти себе место.              — Ты не рассказала ей о том, что подслушала в столовой? — вопрос прозвучал обвиняюще.              — Не осмелилась. — Юна виновато вздохнула. — Я слышала, что это произошло с Шин Рюджин. Вы дружили?              — Не близко.              — Мне так её жаль, надеюсь она поправится. Соён сказала, что ей повезло, что врачи приехали вовремя.              — Где она, кстати? — Чонгук заглянул Юне за спину: из всего ковена на виду были только три девушки: Карина, Юджин и Миён. Все в спортивных костюмах и с туго завязанными на затылке гладкими конскими хвостами. Ни Соён, ни Чанни с Минхо там не было.              — Соён подойдёт позже, — уклончиво ответила Юна.              — Она сказала, что всё идёт по плану. Ты знаешь, в чём он заключается?              — Давай лучше отойдём. — Юна взяла его за руку, и когда Чонгук непонимающе нахмурился, оставаясь на месте, постучала указательным пальцем по уху, еле заметно кивая через плечо, намекая, что их подслушивают.              Чонгук посмотрел в ту сторону, и всё понял.              Их было четверо, в дальнем углу у подножия «горы» из металлолома. Юнги сидел на капоте разбитого «сивика», прижав согнутую ногу к груди, и выстукивал пальцами по металлу незамысловатую мелодию. Рядом с ним из стороны в сторону нервно прохаживался Сокджин, Чимин опирался спиной о ржавую дверь старого брошенного контейнера, и носом кроссовка пытался выковырять из земли втоптанную красную крышечку кока-колы. Намджун единственный стоял неподвижно, как статуя, сложив на груди руки, и исподлобья смотрел в их сторону. Ни Тэхёна, ни Хосока видно не было.              — Давай отойдём, — шепнула Юна, привстав на цыпочки.              Их разделяло не меньше двадцати метров. Чонгук крепко сжал губы и позволил ей увести себя за ближайший угол — на деле за кучу мусора, поверх которой валялась сжатая в гармошку кабина дальнобойного грузовика.              — Нам очень повезло, что всё так удачно совпало, — прошептала Юна на грани слышимости. — Даже погода на нашей стороне, в течение часа должен начаться дождь.              — В этом и есть её план? — Чонгук испытал приступ разочарования. Хоть он и старался говорить тихо, на фоне Юны его голос звучал сильно громче.              — Сегодня канун Дня всех святых, — Юна посмотрела на него так, будто Чонгук должен был понимать её без объяснений. — В этот период духи предков подпитывают ковен своей энергией. Так что после полуночи мы будем на пике своей силы.              — У них ведь тоже есть предки, — Чонгук не понимал, как что-то из вышеперечисленного может склонить чашу весов преимущества на их сторону. Всё это казалось несущественным. Глупым. Наивным.              — У нас их ведьма. — Юна прикусила верхними резцами нижнюю губу. — Лучшая из тех, кого мы могли бы поймать. Он их суйко.              — И? — Чонгук искренне не понимал связи. Минхо точно не держал круг, и он не являлся фениксом, а значит не нёс угрозы городу.              — Он наверняка будет пытаться использовать против нас силу, чтобы освободиться, — беззвучно прошептала Юна одними губами. — И чем больше он будет на себе концентрироваться, тем слабее будет становиться их феникс.              Чонгук даже не думал об этом в таком ключе. Соён действительно продумала всё до мелочей.              — Где наш друг?! — раскатистый голос Намджуна разбил тишину кладбища вдребезги.              Юна вздрогнула от неожиданности, схватившись за локоть Чонгука.              — Разговаривать будем, когда явятся оставшиеся из вас. — Соён медленно вышла из темноты завалов и встала рядом с девчонками.              — Где. Сука. Наш. Друг? — требовательно процедил сквозь зубы Намджун.              Соён на оскорбление никак не отреагировала.              — Зря вы это затеяли. — Чонгук не видел говорившего, но по голосу понял: это произнёс Юнги.              Они с Юной вышли из убежища и подошли к своим.              Соён демонстративно, с трудом скрывая ликование, взглянула на наручные часы: до полуночи оставалось всего несколько минут.              Внезапно возле «сивика» материализовались две тёмные фигуры. Тэхён тоже успел переодеться в повседневное и умыться: теперь на нём были простые чёрные джинсы и просторная толстовка с капюшоном, а длинные смоляные кудри пушились, завиваясь на концах пружинками. Хосок отпустил его руку и отошёл к Намджуну.              Тэхён бегло осмотрелся по сторонам и лёгким непринуждённым движением швырнул комок огня в кучу сухих прогнивших досок — те моментально вспыхнули, озарив территорию светом.              Чонгук искоса проследил за реакцией Соён: та крепко сжала челюсти, что под скулами аж заходили желваки.              — Вы не осознаёте, с кем связались, — произнёс Юнги с ноткой стёбной жалости в голосе.              Соён усмехнулась:              — Значит, всё честно. Потому что вы не осознаёте, с кем связались вы.              — Где Минхо? — громко спросил Тэхён.              — Кто из вас держит круг? — тем же тоном ответила ему Соён.              — Мы пришли сюда не торговаться, — вмешался Намджун. — Мы пришли за нашим другом. Где он?              Соён невозмутимо щёлкнула пальцами, и из-за спин девчонок Бан Чан вывел напуганного парня с заклеенным ртом и связанными за спиной руками.              Хосок вытянул шею и для лучшего обзора сделал несколько шагов вверх по невидимым ступенькам, буквально по воздуху.              — Мы заберём нашу ведьму и разойдёмся с миром, — оттолкнулся Чимин от дверей контейнера.              — Сначала вы распустите круг. — Соён сложила руки на груди, заслоняя телом Чанни. — Проведёте обряд отказа от вашей связи. Если надо, я подскажу, как это делается.              Намджун прищурился:              — Назови хотя бы одну причину, почему ты думаешь, мы на это пойдём?              — У вас нет выбора. Или вам плевать на жизнь вашего суйко? Если он умрёт, быстро найти ему замену у вас не получится.              Тэхён нервно хохотнул, покачав головой.              — Сегодня никто не умрёт, — заверил её Юнги. — Разве что только кто-то из вас.              — Мы вас не боимся. — Соён опустила руки. — Ваши угрозы для нас — пустышка.              Хосок тут же резко махнул рукой, и одна из горящих досок взметнулась в их сторону, полетев в Соён.              Чонгук интуитивно дёрнулся, отшагнул назад, избегая опасности.               Соён же даже не моргнула, когда горелая деревяшка рассыпалась углями перед её лицом. Карина, стоявшая от неё по левую руку, с улыбкой опустила руку.              В ответ Соён схватила перед собой воздух, будто сжала чью-то невидимую шею, и Хосок тут же рухнул со своих ступенек на землю, потеряв опору под ногами. Пристыженный, он быстро поднялся, с шипением растирая ушибленное колено. Остальные заметно напряглись.              — Что, привыкли нападать исключительно на безоружных? — едко съязвила Соён. — Увы, больше этого не будет.              — Тебе показать настоящее оружие? — с пошлым ехидством спросил Намджун.              — Я больше, чем уверена, что смотреть там не на что.              — А ты рискни.              — Довольно! — прикрикнул Чимин, выходя вперёд. — Почему ты решила, — с прищуром обратился он к Соён, — что мы на кого-то нападаем?              — А вы не нападаете, да? — захлопала Соён ресницами.              — Нет, — твёрдо заявил Чимин, игнорируя её насмешливый тон.              — Не строй из себя дурака, Пак Чимин, — Соён вдруг стала серьёзной. — Тебе не идёт.              — Мы разве знакомы? — сдержано удивился он.              — Твоя бабка Пак Суа была уважаемой ведьмой в Санджу, — сказала Соён. — Мир её праху. Эта мудрая женщина почитала память предков и в пример многим осознавала всю ценность своего дара. К счастью, ей повезло не дожить до сегодняшнего дня, чтобы не видеть, во что вы превратили наследие великого рода.              — Что ты, тварь, несёшь? — спрыгнул с капота Юнги, но Чимин загородил ему дорогу рукой.              Соён приняла этот порыв как призыв к действию. Она сделала жест рукой, и Чанни поставил связанного Минхо на колени. В его ладони снова мелькнул серебристый кинжал. Он ждал приказа и было понятно: его рука в случае чего не дрогнет.              — Даже не думайте рыпаться, — предупредила Соён.              — Ладно, мне это надоело.              Тэхён встряхнул руками — его ладони вспыхнули. Послушное умиротворённое пламя ласкало кожу мягкими языками, выглядя обманчиво скромным. Он скользнул холодным взглядом по ведьмам, словно выискивая лучшую жертву.              Соён будто только этого и ждала. Она плавно катнула по земле небольшой предмет, который до этого сжимала в руке, на манер шара для боулинга. Вещица прокатилась по пыли и исчезла под капотом старого покинутого «Форда».              Огонь погас. И в руках, и на досках. Пространство погрузилось в полумрак.              Тэхён встряхнул руками снова — ничего не произошло.              — Она выстроила сетку из кристаллов, — догадался Юнги.              — Что это значит? — оторопел Намджун.              — Круг из камней! — прорычал Юнги. — Не догадываешься? Он поглощает наши силы.              — Так разорвите его! — вскрикнул Тэхён, не прекращая панических попыток призвать огонь.              — Нужно убрать из цепи хотя бы один камень, — растерянно пробормотал Чимин.              Хосок без промедления бросился к «Форду» и, упав на живот, начал шарить руками возле заднего колеса, совсем не в том месте, где притаился кристалл.              — Сдавайтесь! — крикнула Соён. Слегка повернув голову к плечу, она уверенно кивнула, и этот жест предназначался Чанни. — Или сейчас, или будет поздно. Игры кончились.              Бан Чан крепко вцепился в волосы Минхо и, запрокинув его голову, полоснул лезвием по горлу. Минхо сдавленно завизжал сквозь заклеенный рот, затрясся, содрогаясь в беззвучных рыданиях.              Чонгук окаменел от ужаса. Юна отвернулась и вжалась плечом в его плечо, сдавленно всхлипнув. Чонгук стоял ближе всех к Минхо и видел, что рана была неглубокой — больше предостерегающей, чем опасной, однако блеск свежей крови на выгнутой шее и близость холодного оружия к жизненно важной артерии не могли оставить равнодушным никого — одно неосторожное движение, чуть больше силы, и следующий порез мог стать для Минхо последним.              Тэхён тяжело и часто задышал, словно ему перестало хватать воздуха.              Хосок замер и выпрямился, опустившись на пятки.              — Отойди от машины, — пригрозила ему Соён. — Всё кончено.              Тэхён щёлкнул пальцами, и ещё раз, и ещё раз, в надежде вызвать хотя бы искру, словно помешанный. Казалось, он был уверен, что одной только силы воли достаточно, чтобы побороть магический барьер кристаллов.              Чем безумнее становилось его состояние — тем шире растягивалась на лице Соён торжествующая улыбка, словно она наслаждалась хаосом, охватившим его разум.              Следующий звонкий щелчок — и в темноте вспыхнула слабая искорка. Она должна была моментально погаснуть, но Тэхён закрыл её в ладонях, как крохотного светлячка.              Искра не могла выжить, но вопреки всему она начала разгораться. Огонь пополз по его пальцам, облизал кисти и переметнулся на рукава толстовки.              Соён незаметно, не поднимая руки, крепко сжала ладонь в кулак — и ничего не изменилось. Она не отрывала от Тэхёна сосредоточенного взгляда, но его огонь не гас, а лишь сильнее разгорался вокруг него. Соён не могла его контролировать, не могла подавить. Её магия не работала, а это значило одно: Тэхён был сильнее.              Огонь разгорался, закручивался вокруг него вихрями, образуя импровизированный кокон и поднимая ветер.              Поток горячего воздуха дошёл до Чонгука: всколыхнул чёлку, пуская по обнажённой коже мурашки.              — Соён? — жалобно пискнула Юджин.              — Всё хорошо, — поспешила успокоить она всех. — Оставайтесь на местах.              — Что он собирается делать? — шагнула вперёд Карина.              — Ничего не будет, — без тени сомнения заверила Соён. — Нашу защиту он не пробьёт.              Карина нахмурилась, повернувшись к ней:              — А если кристаллы окажутся недостаточно большими?              — Чушь.              Чонгук не двигался, но лишь потому, что остальные сдерживали рвущуюся наружу тревогу, доверяя словам Соён. Сила кристаллов зависела от их размера. Чонгук не верил в камни, но верил в благоразумие Тэхёна. Верил, что тот накапливал вокруг себя огонь исключительно в акте демонстрации силы. Тэхён, которого он знал, никогда бы не стал направлять смертоносное пламя на восьмерых людей, в числе которых был его друг.              Не стал же?              Тэхён сдерживал необузданный огненный смерч, казалось, из последних сил, доводя его до предела.              Он готовился атаковать.              В этот момент Чонгук понял: в его распоряжении считанные секунды.              Время замедлилось, став густым, как желе. Но тех крупиц, что Чонгук выторговал, явно было недостаточно, чтобы увести всех на безопасное расстояние. Он бы мог спасти только Юну — в любом случае она стояла к нему ближе всех.              Нет, он должен был попытаться защитить всех.              Чонгук выдохнул в сложенные перед лицом ладони. Время внезапно восстановилось, обрушившись стремительным потоком, словно прорвавшая плотину река.              Чонгук интуитивно выбросил вперёд руки, материализуя перед собой глыбу льда — первое, что пришло в голову. Это была не желаемая стена, которая могла бы отгородить их всех, скорее щит.              И в ту же секунду мир взорвался.              Тэхён развёл руки, и необузданный огненный смерч рванулся вперёд. Это была не просто стена пламени — это был всепоглощающий шквал, живой и яростный. Воздух вокруг Чонгука взвыл, превратившись в раскалённую топку. Огненная волна, широкая, как размах крыльев феникса, поглотила пространство между ними — пыль и редкие сухие листья взметнулись и вспыхнули в воздухе, не успев коснуться земли.              Чонгук зажмурился — щит в его в руках встретил удар с оглушительным шипением и грохотом. Лёд выл и ревел под напором всепожирающего огня, который намеревался добраться до него своей голодной пастью.              Мгновенно вокруг поднялись клубы белого, ядовитого пара — вода вскипала и испарялась быстрее, чем лёд успевал нарастать. Холод, исходящий от его ладоней, сталкивался с адским жаром, создавая невыносимый перепад температур. Воздух искривлялся и дрожал от напряжения, как в вулканическом кратере.              Кто-то кричал, но из-за оглушительного гула Чонгук не мог распознать голосов.              Щёки горели, под веками плясали ослепительные пятна.              Давление было чудовищным. Казалось, на него наползала не просто стена огня, а огненная лавина, весом в тонны раскалённого воздуха и энергии. Каждая молекула льда, которую он материализовал, испарялась с болезненным шипением, отдаваясь ледяной судорогой в его костях и огненной болью в ладонях.              Лёд трещал, покрывался паутиной трещин и снова нарастал — цикл за циклом, отчаянная, проигрышная битва стихий. Щёки горели, ресницы обгорали. Он чувствовал скользкие языки жара даже спиной.              Из горла вырвался беспомощный хриплый рык — звук предельного усилия. Он выжал из себя всё до последней капли.              «Я не могу», — пронеслось в голове. Руки горели изнутри от напряжения магии и снаружи от жара.              Чонгук был не в состоянии сдержать эту непомерную силу, он не мог ей противиться.              Ему чудом удалось остановить стену огня у самого лица. Всё закончилось в одно мгновение: огонь просто исчез, оставив после себя гнетущую, звонкую тишину, пронзаемую лишь его прерывистым, хриплым дыханием.              Пошатываясь, Чонгук рухнул на колени, и следом упал на локти. С трудом разлепил слипшиеся веки, засыпанные пеплом.              Его руки... Руки. Кожа на ладонях обуглилась, почернела, местами слезла, обнажив мясо и в двух местах — белёсый, страшный отблеск кости. Пальцы были скрючены в неживом, болезненном жесте. Он не чувствовал их. Они будто перестали существовать, превратившись в чужеродные, обгорелые обрубки на концах рук.              Он с шумом выдохнул и ссутулил спину, чтобы спрятать лицо.              Чонгук не плакал — его глаза слезились от боли.              — Ну и что, стоило оно того?              Чонгук не хотел поднимать голову, не хотел его видеть. На языке оседал горький привкус гари. Послышались ленивые приближающиеся шаги. Тэхён подошёл и остановился в нескольких десятках сантиметров от него. Совсем близко.              Чонгук приоткрыл веки и сквозь матовую пелену слёз увидел его новенькие чёрные «Найки».              — Ай-яй-яй, обжёгся, бедненький. — Тэхён небрежно ткнул его обгорелые пальцы носком кроссовка. — Ну что же ты так неаккуратно.              Чонгука затошнило и всего затрясло. Лихорадочный озноб пробежал по телу, заставив его дрожать, словно от пронизывающего холода, несмотря на выступившие на лбу капли пота. Он чуть не завалился на бок, теряя сознание, Чонгук не мог себе этого позволить: от него зависели жизни других людей, и он не имел права их подвести. Их с Тэхёном личный конфликт касался только их двоих.              — Знаешь, а я даже рад что ты выжил.              Тэхён развернулся и пошёл обратно к своим. Парни о чём-то вполголоса зашептались, пока до Чонгука доходил смысл услышанных слов. До него доносились лишь обрывки фраз. Последнее «ты точно уверен» в вопросительной интонации принадлежало Чимину.              Голоса стихли, и неестественная тишина надавила на уши, и одновременно с этим грудь сдавило тяжестью, не похожей на обычную боль.              Чонгук поднял голову и короткими рывками повернул шею в сторону.              Вокруг него был пепел. Толстый слой серой золы вперемешку с тлеющими углями, и больше ничего. Никого.              На месте Юны остался лишь небольшой холмик, и там, где стояла Соён. И Карина. Юджин и Миён. Чанни с Минхо.              Они все были мертвы. Превращены в прах. Тэхён убил их всех.              Чонгук в ужасе выдохнул застрявший в лёгких воздух, чувствуя, как тело и разум парализовало. Боль накрыла его с головой с новой силой. Он не мог пошевелиться, и не мог отвести взгляда. Четыре слова отбивали ударами молотка: Тэхён. Убил. Их. Всех.              — Ты точно сможешь это сделать? — расслабленный голос Намджуна не соответствовал обстановке, он будто звучал из другой реальности.              — Когда ты уже перестанешь во мне сомневаться? — беззаботно ответил ему Тэхён. — Просто доверяй мне, и никаких проблем не будет.              И тут Чонгук вдруг осознал, резко, как удар молнии, очевидную истину: именно он та причина, почему Тэхён стал таким жестоким. Это было трудно признать, но это было так — Тэхён изменился как раз после временного разлома. «Всегда выбирающий жизнь, всегда выбирающий себя», — это он просил у Ваала. Теперь Тэхён не бежал от проблем, он их решал. Любым доступным способом. Любой ценой. Уничтожая любые преграды на пути.              Чонгук повернулся к Тэхёну и поднял на него опухшие глаза. Их взгляды столкнулись. Чонгук судорожно всматривался в бездонные чёрные омуты, но больше не узнавал в человеке напротив того Тэхёна, которого когда-то полюбил. Несмотря на весь жар вокруг, который он был способен распалить, в его глазах Чонгук не нашёл ни крупицы тепла.              — Ты чудовище... — произнёс Чонгук шёпотом, хотя ему хотелось кричать. — Я сделал из тебя чудовище...               Тэхён на это лишь улыбнулся, полоснув ледяным равнодушным взглядом.               Намджун медленно подошёл к «Форду» и, наклонившись, быстро отыскал под капотом кристалл и спрятал его в карман.              — Не бери на себя слишком много. — Тэхён разорвал зрительный контакт и направился к нему за спину, бесцеремонно наступая на холмик, что когда-то был Юной.              Парни стояли тихо и никто даже не думал вмешаться. Чонгук скользнул взглядом по каждому, и только на лицах Чимина и Сокджина читалось трусливое молчаливое несогласие.              Опустившись на одно колено, Тэхён поднёс раскрытые ладони к одной из кучек золы и замер в ожидании. Угли под его руками начали медленно разгораться, оживая.              Чонгук, в страхе затаив дыхание, наблюдал за происходящим боковым зрением.              Напитавшись магией, угли вспыхнули, дрожа в раскалённом дыхании огня, разгораясь и разгоняя тьму своим светом. Они набухали жаром и разрастались, осыпаясь с вершины, словно что-то живое пробиралось сквозь пепел, отчаянно стремясь вырваться наружу из недр земли.              Тэхён на глазах возвращал жизнь из пепла.              Новый человек появлялся на глазах: обнажённое мужское тело в позе эмбриона, запорошенное тонким слоем пыли.              — Хэй, привет, — ласково протянул Тэхён, когда Минхо, очнувшись, приподнял голову, сонно моргая. Он растерянно озирался по сторонам, словно только что вылупившийся из скорлупы птенец. — Всё хорошо, ни о чём не переживай. С тобой всё в порядке. Джин, пальто, — вскинул он голову, поднимаясь на ноги.              Сокджин тут же снял с себя длинное бежевое пальто и отдал Тэхёну.              — Что здесь произошло? — слабым голосом прошептал Минхо, осматривая засыпанную толстым слоем пепла землю вокруг себя. — И почему я голый?              — А что последнее ты помнишь? — Тэхён бережно накинул ему на плечи пальто. Минхо нахмурился, позволяя Тэхёну помочь себе подняться на ноги.              — Я… — начал он, но осёкся, погружаясь в мысли в поисках ответа. — Я шёл по парковке после ночного дежурства…              — А дальше?              Минхо замер, потрясённо покачал головой:              — Дальше — ничего.              — Ничего страшного, — уверил его Тэхён. — Тебе просто нужно хорошо выспаться.              В подтверждение его словам Минхо широко и протяжно зевнул, словно он не спал несколько суток.              В любом случае, несмотря на всю слабость и потерянность, физически Минхо выглядел здоровым и, что самое главное — он был живым.              А Тэхён, только что вернувший с того света человека, даже не выглядел уставшим.              Настолько сильная магия, наивысшая магия круга не истощила его.              Тэхён повёл Минхо к парням, и когда они проходили мимо Чонгука, Минхо резко затормозил, обратив внимание на его обгорелые руки. Лицо Минхо исказилось от ужаса, но Тэхён не позволил ему стоять и смотреть.              Чонгук вспомнил, что Минхо работает медбратом в больнице: сострадание и милосердие наверняка не были ему чужды. Возможно, он был его единственной надеждой.              — Верни остальных, — прохрипел Чонгук им вслед.              Минхо, подталкиваемый в спину, обернулся через плечо.              — Верни остальных, слышишь? — добавив голосу чуть больше силы, выдавил из себя Чонгук.              Он понимал, что он не может ничего требовать от Тэхёна, его целью было достучаться до Минхо.              — Перенеси его домой и сразу возвращайся, — Тэхён передал Минхо Хосоку, и они тут же растворились в воздухе.              Чонгук с горечью смотрел на образовавшуюся пустоту; дышать стало совсем тяжело.              — Нужно решить, что с ним делать. — Намджун подошёл к Тэхёну, сложив на груди руки.              — Ничего, — вяло пожал плечами Тэхён. — Отпустим с миром.              Намджун нахмурился:              — В таком виде?              — Серьёзно? — фыркнул Юнги. — А если он обо всём разболтает?              — Кому, — сделал вид, что не понял Тэхён, — и что?              — Всем обо всём, — язвительно сморщился Юнги.              Хосок появился так же легко, как и исчез: материализовался рядом с плечом Намджуна.              — Как он? — сразу спросил Тэхён.              — Всё в порядке. Вырубился моментально, как только голова коснулась подушки. — Хосок оглядел место битвы оценивающим взглядом и спросил в ответ: — Что думаешь с этим делать?              — Нужно прибрать. — Тэхён убрал руки в карманы и повернулся к Хосоку: — Сможешь всё развеять так, чтобы не осталось следов?              — В каком это смысле? — вмешался Чимин. — Ты не собираешься их возвращать?              — Конечно нет, — Тэхён с удивлением посмотрел на Чимина. — Зачем это нужно?              — Зачем что? — Чимин оторопел от этого заявления. — Просто уничтожим шесть человек, и сделаем вид, что ничего не произошло?              — Они не люди, — скривился Тэхён. — Они ведьмы. Которые нас шантажировали.              — Это не решение проблемы.              — Я согласен с Тэхёном, — робко озвучил Намджун. — Это как раз решение для нас.              — Вы ненормальные? — воскликнул Чимин и повернулся к Юнги. — Даже не смей, — предупредил он.              — Что?! — опешил Юнги. — Я вообще молчал!              — Голосование, — отрезал Чимин. — Кто за то, чтобы Тэхён всех воскресил.              Он вскинул руку, его примеру незамедлительно последовал Сокджин. Юнги ограничился тем, что поднял перед собой ладонь.              — Кто за то, чтобы разобраться с нашей проблемой раз и навсегда, — произнёс Тэхён, поднимая руку. Намджун и Хосок без колебаний проголосовали за его решение.              — Трое против троих, — безрадостно подытожил Юнги.              — Можете считать, что Минхо проголосовал за нас, — сказал Тэхён. — Поэтому трое против четырёх.              — Мы этого не знаем! — возмутился Чимин. — Да что с тобой сегодня такое?              — Что со мной такое? — возбуждённо переспросил Тэхён. — Я хочу поступить так, как будет лучше для всех нас.              — Тогда на правах того, кто держит круг — мой голос считается за два.              — Окей, ну и что ты предлагаешь? — снисходительно заломил Тэхён брови.              — Для начала ты вернёшь этих ведьм, а дальше мы вместе придумаем, как их усмирить.              — Думаю, после всего они больше не захотят к нам лезть, — кивая, добавил Сокджин.              — С чего бы это? — разозлился Тэхён. — Если они не будут помнить сегодняшний день? Ну давайте их пожалеем, а они восстановятся и снова начнут нас выслеживать. Шантажировать. Похитят и попытаются убить.              Юнги виновато опустил глаза: он был согласен с этими словами.              — В таком случае, — осторожно предложил Сокджин, — можно вернуть не всех… Ну... Чтобы их круг не был полным...              Чонгук сокрушённо склонил голову: он был невольным свидетелем этого разговора, и если бы он мог, он бы заткнул уши, чтобы ничего не слышать. Было невозможно даже вообразить: что он скажет Юне, если Соён умрёт? Как посмотрит в глаза Миён, если Чанни к ней не вернётся? Да и Карина с Юджин были намного ближе друг другу, чем просто приятельницы.              А если ему скажут выбрать кого-то одного? Или нескольких?              От одной только мысли об этом его выворачивало наизнанку.              — Зачем эти сложности? — стоял на своём Тэхён. — Они пришли убить нас и сдохли сами. Так в чём несправедливость?              — Тогда может не стоит оставлять никаких свидетелей? — кивнул на Чонгука Намджун. — Когда вскроется, что в Санджу без вести пропали сразу шесть человек — ему будет достаточно назвать наши имена.              — Он ничего никому не скажет, — отрезал Тэхён.              — Как ты можешь быть в этом уверен?              — Ну давай спросим у него! — вспыхнул Тэхён. Он яростно подлетел к Чонгуку и склонился к нему, уперев руки в колени.              — Посмотри на меня! — потребовал он.              Чонгук сначала поднял голову, и только потом обречённый взгляд. Боль внутри жглась и опоясывала лёгкие, превращая каждый новый вдох в пытку, и наравне с ней в груди разрасталась необъятная чёрная дыра — пустота размером с бездонную пропасть. Чонгук превращался в опустошённую оболочку: его ковен был мёртв, и вместе с ними его магия, яркая и живая, которая была частью его существа, покинула тело.              — Ты усвоил урок? — спросил Тэхён.              Чонгук не понимал, что он хочет от него услышать. Всё, что было ему доступно — умолять.              — Прошу, верни их, — жалобно взмолился он. — Клянусь, никто из них больше к вам не приблизится.              Тэхён лишь улыбнулся, как-то неестественно весело.              — Я спросил не об этом, — сказал он. — С ними и так решено. Но они ведь не последние в городе, кто для тебя важен?              Чонгук опустил глаза.              — Ты ведь не желаешь своим близким подобной участи? — уточнил Тэхён. — Твои дружки и родня будут жить, пока ты будешь держать язык за зубами, тебе ясно?              Чонгук беспомощно всхлипнул. Он не чувствовал рук ниже локтя, и всё тело ощущалось как открытая рана. Ещё и сердце как заведённое билось с какой-то ненужной уже настойчивостью, как будто не понимало, что Чонгук больше не в состоянии бороться. Он всё испортил, и больше не имел ни малейшего шанса это исправить.              — Тебе ясно, я спрашиваю?! — крикнул Тэхён ему в лицо.              Чонгук заставил себя посмотреть ему в глаза. Чужие и безразличные.              — Ты будешь жить, Чон, — ядовито выплюнул Тэхён, — Жить и каждый день сожалеть, что выжил.              — Ты мечтал использовать свой дар во благо, — прошептал Чонгук после продолжительной паузы, — Чтобы спасать людей, а не, — он не мог договорить из-за застрявшего в горле горького кома, — а не вот это вот всё.              — Ты ничего про меня не знаешь. — Тэхён выпрямился, вздрогнув от попавших на него нескольких капель дождя. — Хосок, — обернулся он, — заканчиваем.              — Нет! — вскрикнул Чонгук. — Нет! Не делай этого. Как ты будешь потом с этим жить?              — Прекрасно, я надеюсь, — ответил Тэхён.              Поднялся ветер.              Чонгук часто заморгал — на лицо закапал мелкий дождь; вода будто утешала его, притупляла боль, облегчая страдания.              — Как привычно для тебя, да? — воскликнул Чонгук в отчаянии. — Что убийцы в Санджу остаются безнаказанными.              Ветер усиливался, поднимая первую пыль.              Тэхён враждебно нахмурился, но Чонгук не мог смотреть на него иначе, как с сожалением.              Намджун и Юнги закрыли лица локтями, но Чонгук наоборот задышал свободнее.              Он наконец мог отдышаться.              В груди защекотало незнакомое чувство — лёгкое и окрыляющее, словно его воткнули в другую, работающую розетку.              Казалось, Чонгук был способен выжать из этой связи больше. Он сконцентрировался на себе и внутренних ощущениях.              Вот здесь, вот здесь — он ощущал, как под кожей струится ток. Яркий и мощный. Он тёк по венам, и Чонгук направлял его: от сердца к кончикам пальцев.              Он ухватился за мимолётную вспышку силы — слишком много времени было потрачено на разговоры. А если ничего не выйдет?              Пальцы обволокло голубым туманом — боль прошла, отступив бесследно.              — Хосок, забери Тэхёна! — донёсся до ушей крик Чимина.              Последнее, что видел Чонгук — его лицо. Всё это время они смотрели друг другу в глаза.              Хосок обхватил застывшего Тэхёна руками и они исчезли. Вслед за ними в воздухе растворились оставшиеся фигуры. Пространство вокруг завращалось, потеряв опору.              Нет, слишком долго.              Чонгук зарычал от напряжения — он не мог сдаться, пока его сердце билось.              Только это имело значение — успеть.              Он ощутил толчок — резкий и болезненный, словно его тело на огромной скорости впечаталось в бетонную стену.              Воздух из лёгких вышибло.              Тошнота поднялась к горлу, вращение ускорилось, но быстро замедлилось, оборвавшись.              Чонгук упал навзничь, больно приложившись затылком.              Рядом, судорожно впившись пальцами в его руку, валялся постанывающий Чимин.              — Вы не осознаёте, с кем связались, — произнёс Юнги с ноткой стёбной жалости в голосе.              Соён усмехнулась:              — Значит, всё честно. Потому что вы не осознаёте, с кем связались вы.