Седьмое чувство

      Проснувшись, Чонгук сразу понял — что-то не так. Тело казалось чужим, будто его всю ночь били: каждая мышца ныла, каждая клеточка кожи пульсировала болезненной тяжестью. Горло саднило, словно он глотал наждачную бумагу, во рту было сухо и горько. Шторы в спальне остались незадёрнутыми, и тусклый дневной свет, пробивающийся сквозь серое небо, пусть и рассеянный, всё равно резал глаза, как будто кто-то включил прожектор. За окном моросил дождь, капли лениво стекали по стеклу, рисуя кривые узоры, но даже их монотонный шум раздражал и бил по ушам, будто мир за пределами комнаты был слишком живым, слишком громким для его болезненного состояния.              После сна воспоминания о вчерашнем дне возвращались отрывками, словно кадры из чужого сна, но он знал — это было реальностью. Школьная вечеринка, разрыв с Дженни, Рюджин, наглотавшаяся таблеток, пленённый Минхо, заброшенное кладбище машин, охваченное пламенем, всплеск собственных сил, откат во времени, разговор на кухне и откровения перед бывшими друзьями и Тэхёном — всё это произошло. Не сон, не бред, не плод воспалённого воображения.              В телефоне висело одиннадцать пропущенных от Соён, и двадцать шесть от Юны.              Чонгук со стоном перевернулся на другой бок, натягивая на голову одеяло. Он не планировал вылезать из кровати ещё как минимум год. А лучше вообще никогда.              Не прошло и минуты, как в дверь осторожно постучали, а после, не дожидаясь разрешения, приоткрыли. В комнату заглянула бабушка.              — Чонгукки, ты спишь? — шёпотом спросила она и, не получив никакого ответа, добавила: — Если уже проснулся, то спустись, пожалуйста, вниз. К тебе пришли.              Чонгук от неожиданности резко сел на кровати:              — Кто пришёл?              — Молодой человек не представился, сказал лишь, что он твой друг.              — Друг? — у Чонгука ёкнуло сердце. Он ни разу не приглашал домой никого из знакомых.              Разве что...              Второпях натянув на себя первые попавшие под руку штаны и лонгслив, Чонгук побежал вниз.              — Добрый день, — с вежливой улыбкой поприветствовали его, обернувшись на шум шагов. — Или, вернее будет сказать: доброе утро. Я тебя разбудил? Просто уже два часа, и я подумал… Спасибо вам, госпожа Чон, — учтиво поклонился Чимин бабушке, провожая её взглядом исподлобья.              Увидеть Чимина у себя дома — последнее, чего ожидал Чонгук. Но, не кривя душой, он был чертовски ему рад.              — Что-то случилось? — сразу спросил Чонгук, как только они остались одни.              — Всё нормально, просто мы не успели договорить вчера. — Чимин расстегнул молнию на куртке, намекая этим, что забежал не на минутку. — Ты сам как? Выглядишь, если честно, ужасно.              — Я в полном порядке, наверное, только немного приболел. — Чонгук прижал тыльную сторону ладони ко лбу, шаркая тапочками в сторону гостиной. Температура, вроде как, пока была в норме. — Как ты узнал, где я живу?              — Я не сдаю своих информаторов, — холодно ответил Чимин, но, заметив, что Чонгук не оценил юмора, рассмеялся. — Да успокойся ты, никто никого не пытал! Всего лишь попросил Хосока пробить тебя по школьной базе. Или ты правда думаешь, что в Санджу так просто оставаться инкогнито?              Чимин оставил у стены мокрый сложенный зонт — на полу под ним уже расплылась небольшая лужица.              Чонгук добрался до дивана и обессиленно рухнул на него.              — Я хочу знать всё. — Чимин сел напротив, стараясь держаться спокойно, но напряжение в голосе выдавало его. — Прости, что давлю, просто времени почти не осталось. Мне нужно понять, что делать дальше, чтобы вытащить Минхо.              — Что ты хочешь знать? — Чонгук перекатил голову по изголовью. — Я уже рассказал всё, что знал.              — Как ты попал ко мне в круг?              Чонгук устало вздохнул, глядя Чимину в глаза. В этой информации не было ничего полезного — ни для него, ни для дела. Всё это казалось лишь очередным кругом по замкнутому маршруту, ещё одной попыткой разоблачить его.              — Меня привёл Тэхён.              Чимин кивнул:              — И что произошло после? Между вами возник конфликт? На фоне чего?              Чонгук не мог ответить на этот вопрос. Попросту не мог. Заговорить об отношениях с Тэхёном — означало вывернуть себя наизнанку. А сейчас он был слишком вымотан и истощён, чтобы исповедоваться.              — Сегодня утром, когда все разошлись и мы остались вчетвером, — тихо продолжил Чимин. — Намджун сказал… он предположил, что в той альтернативной реальности, если она действительно существовала, ты довёл Тэхёна до смерти. А потом, не справившись с чувством вины, попытался всё исправить. И поэтому вернулся в прошлое.              Чонгук ответил не сразу:              — Из-за угрызений совести? — слабо улыбнулся он.              Лицо Чимина оставалось неподвижным. Он смотрел спокойно, почти отстранённо — но за этим спокойствием пряталось понимание, будто он распознал сразу: под маской насмешливости скрывался не сарказм, а опасный надлом.              — Я знаю, что это ты предложил Тэхёну собрать круг, чтобы он смог отомстить за смерть матери, — вдруг заговорил Чонгук. — И он своего добился. Заключил сделку с Ваалом: жизнь убийцы в обмен на собственную душу.              — Он всё-таки это сделал? — Чимин застыл, потрясённо приоткрыв рот.              Чонгук медленно моргнул:              — Только результат не принёс ему облегчения. Убийцей оказался Ким Хёнджун. Ты должен его знать, это его нынешний опекун. На самом деле Хёнджун лишь косвенно виноват в её гибели. В тот период у него были серьёзные проблемы с наркотиками, и когда в больницу привезли раненую Юджон, он всего лишь находился на дежурстве. Он мог её спасти, но не смог… Из-за своего состояния. Ваал убил его только потому, что он был последним, кто видел её живой. Только, пожалуйста, не рассказывай об этом Тэхёну, и если он снова решит мстить — постарайся отговорить. Этот Хёнджун, кажется, искренне о нём заботится. Пусть и из чувства вины.              — Ты в этом уверен? — Чимин прижал кулак ко лбу. — В смысле, это серьёзные обвинения.              — Хёнджун ведёт личный дневник, куда записывает свои душевные терзания. Он, кстати, хранит его у себя в доме. Так что, было бы неплохо, если бы он, ну, как-нибудь исчез, и не попал Тэхёну в руки.              — Ты так много о нём знаешь, — Чимин прищурился. — Что между вами было?              — В каком смысле?              — Между тобой и Тэхёном. Вы ведь не враждовали.              В голосе Чимина не было сомнений — последняя фраза прозвучала как твёрдое утверждение.              — Это не имеет значения.              — Только это и имеет значение. — Чимин надул щёки и медленно выпустил воздух, качая головой. — Я, кажется, понял, каким образом ты смог использовать магию после гибели своего круга. — В его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Я думаю, ты всё ещё связан с нами.              — Но как… — Чонгук скептически нахмурился, пряча озябшие пальцы в рукавах лонгслива. — Разве это возможно?              — Ещё как возможно. — Чимин вытянул шею, оглядываясь по сторонам в поисках чего-то. — У тебя есть бумага и карандаш?              Чонгук с трудом оторвал себя от дивана и пошаркал в кабинет отца — за ручкой и чистым листом бумаги для принтера.              — Благодарю. — Чимин опустился на колени перед журнальным столиком. — Вот, смотри. Представь, что это — время. — Он поднял перед собой листок. — Нет, не в человеческом восприятии. Сама бумага — это, считай, время в настоящем его понимании, полотно, девственный снег, на котором мы сами прокладываем свой путь. Своеобразную цепочку из действий и пережитых событий. Для нас время линейно: от прошлого — к настоящему, а затем — к будущему. Попробую объяснить кратко. — Чимин положил листок на журнальный столик и начал рисовать тропинку из отпечатков человеческих ступней. — Видишь? Персональная тропа, жизнь отдельного человека. Например, твоя. Ты идёшь, идёшь, и в какой-то момент останавливаешься в определённом месте — и из него решаешь вернуться в прошлое. — Рука Чимина зависла над листом на последнем шагу, а затем он начал обводить уже нарисованные следы в обратном порядке. — Ты доходишь до какой-то точки и начинаешь писать отредактированную историю, прокладывая её в другом направлении. — Чимин быстрыми движениями начал «протаптывать» новую тропинку. — И так далее, и так далее. Вроде бы всё хорошо, исправленная ветка реальности тебя устраивает, но вот что ты не учитываешь. — Чимин поднял лист и показал его Чонгуку, указывая на дорожку тех следов, по которым он возвращался назад. — Откатиться во времени — это всего лишь пройти вспять по своим же следам. Все эти события, в глобальном понимании времени, никуда не исчезли. Они, как эти вмятины от подошвы, остаются на снегу. Навсегда. То, что уже произошло, нельзя отменить полностью. Нельзя переписать историю и сделать вид, будто ничего из этого, — ткнул он ручкой в обведённые жирным отметины, — не было. Вот почему я всегда считал: время — самое опасное оружие в неопытных руках. С ним нельзя играть по своему усмотрению.              Чонгук молчал, не зная, что на это сказать. Единственное, чему научило его путешествие во времени — некоторые события невозможно предотвратить, даже если знать о них заранее, они всё равно неизбежно повторятся в новой реальности. И если то, о чём говорил Чимин, было правдой — неизвестно какие ещё подводные камни могли всплыть для них дальше, ведь наследили они немало.              — Вот поэтому ты смог использовать магию без своего круга — ты просто в момент пустоты выбрал источником энергии нас. — Чимин аккуратно сложил листок бумаги и спрятал его в карман куртки. — Ты ведь понимаешь, Чонгук, насколько это неправильно и насколько опасно? Поэтому ты должен рассказать мне всё. Абсолютно всё. Даже то, что кажется тебе незначительным.              И Чонгук начал рассказывать всё — с момента своего переезда в Санджу.              Про то, как однажды он защитил Тэхёна от школьных придурков, и как именно тот день заложил фундамент их дружбы.              Как он попал в круг, узнал о плане мести Тэхёна, и как они вдвоём развивали свои силы, чтобы тот смог воплотить желаемое в реальность.              Он рассказал, как помог Тэхёну провести ритуал, в котором тот просил Ваала превратить убийцу своей матери в пепел.              Про то, как его отец и Хёнджун умерли в один день — и что это стало для Тэхёна невыносимой потерей, с которой он не смог смириться, и после чего он захотел свести счёты с жизнью.              Как Чонгуку пришлось вернуться в момент их близкого знакомства, чтобы поступить иначе, обидеть самому — и этим спасти его, чтобы Тэхён больше никогда не захотел уйти сам.              Чонгук рассказывал всё честно, не утаивая ни деталей, ни эмоций.              Всё — кроме упоминания одного аспекта: их романтической связи.              — Ты должен поговорить с Тэхёном, — дослушав, задумчиво произнёс Чимин.              — Зачем? — Чонгук уязвлёно обнял себя за локти. — Он всё равно не захочет меня слушать. Он меня ненавидит.              — А ты его?              Горечь подкатила к горлу. Чонгук твердил себе последние полгода: прошлое осталось в прошлом, а его чувства — лишь острые, ненужные осколки памяти, застрявшие где-то глубоко под кожей. Их нужно было извлекать — медленно и осторожно — а потом просто ждать, пока время затянет раны.              Он так долго был один на один с этой болью, что уже перестал её различать.              — Ты должен с ним поговорить, — тон Чимина смягчился. Он смотрел так, будто всё понял без слов, но не решался озвучить свои догадки, оставляя признание тому, кому оно принадлежало.              Чонгук упрямо замотал головой.              — Вы были связаны в той реальности. И связаны сейчас, — сказал Чимин, не отводя взгляда. — То, что между вами происходит — это не останется без последствий. Ни для кого из нас.              — Между нами ничего не происходит, — упрямо произнёс Чонгук. — Ты не понимаешь? Именно чтобы не было последствий, я и должен держаться от него подальше.              — Ты никогда не ловил себя на мысли, что в твоих руках — сила, способная стереть с лица земли этот город? Что ты, например, можешь похоронить его под водой?              Чонгук вздрогнул — на кухне слишком громко хлопнула дверца холодильника.              Чимин, казалось, задал этот вопрос наобум, просто ткнув пальцем в небо, но реакция Чонгука — немой испуг, скользнувший по лицу, и застывший вопрос во взгляде: «Откуда ты об этом знаешь?» — выдала, что он попал точно в цель, сам того не ожидая.              — Давно это началось? — Чимин от напряжения заговорил чуть тише, чем обычно, будто боялся услышать ответ.              — Нет, — Чонгук замотал головой. — Это было всего пару раз. Просто мимолётные случайные мысли.              — Как давно? — потребовал Чимин.              — Я не знаю! Я не думаю об этом! Это просто мысли!              — Да, у Тэхёна всё начиналось так же. — Чимин поднялся с пола и сел в кресло. — Случайные мысли, потом навязчивые идеи. Он тоже не придавал им значения, просто игнорировал. Нам, конечно же, ничего не говорил. Пока в один прекрасный момент чуть не угробил всех нас.              Чонгук онемел:              — О чём ты говоришь?              — О пожарах в Санджу. О тех, из-за которых вы все так переживаете. Намджун называет их «вспышками». Это то, что происходит с Тэхёном. Перегрузка, за которой следует коллапс. Сначала это случалось раз в несколько недель, но теперь всё чаще. Неконтролируемые выбросы силы, которую он постоянно подавляет — пока не доходит до критической точки. Когда это произошло впервые, мы с Юнги чуть не поседели. Тэхён был в невменяемом состоянии, не мог говорить, не мог объяснить, что с ним происходит. Его трясло, как в лихорадке. Намджун с трудом пробрался в его сознание, чтобы понять, что его терзает. Не было ни малейших сомнений — это было что-то надприродное. И всё, что Намджун улавливал — страх. Тэхён до смерти боялся. Не за себя — за то, что может причинить вред другим. И ещё — одно-единственное желание: оказаться в изоляции, подальше от людей. Мы тогда отвезли его в заброшенное здание, старый кинотеатр. Если бы мы задержались хотя бы на час — возможно, никого из нас уже не было бы в живых. Огонь достал Хосока. Он оставался рядом с Тэхёном до последнего. Его обожгло у самых дверей — повезло, что он успел их захлопнуть. — Чимин замолчал, но тут же продолжил: — Сначала мы все надеялись, что это больше не повторится. Ну знаешь — растущий организм, гормональный всплеск, нервное перенапряжение. Мало ли. Но нет. Слава небесам, в следующий раз Тэхён успел нас предупредить. Он почувствовал, что это состояние возвращается. Мы подготовились лучше. Намджун предложил использовать склад, который только что купил своим родителям — они мечтали начать своё дело.Идея была простой: большое помещение, вдали от города, меньше давления, больше пространства — Тэхён сможет не так сильно себя сдерживать. — Чимин поёжился, окунувшись в воспоминания. — Ты бы видел, что стало с этим складом потом. Я никогда не думал, что ведьма может обладать такой разрушительной мощью. — Он гулко сглотнул и продолжил: — Мы думали, что подготовились. Всё рассчитали: стены из бетона, минимум воспламеняющихся материалов, запасной выход. Намджун даже настоял на том, чтобы рядом дежурила машина с водой — на всякий случай. Но всё это оказалось ничтожным. Когда началось, воздух будто задрожал. Пространство вокруг Тэхёна искривилось — как от перегрева, только это было не тепло, а давление. Он стоял посреди склада, сжав кулаки, как будто пытался удержать внутри то, что рвалось наружу. А потом — вспышка. Не пламя, не свет — что-то другое. Сила, необузданная, разрушительная. Она прошлась по стенам, как ударная волна, и металл начал плавиться. Пол треснул, потолок осел, а стекла — даже те, что были в крошечных окошках под самым потолком — разлетелись вдребезги. Юнги не мог его ни подавить, ни ослабить, щит Сокджина тоже оказался бесполезным. Мы едва успели выбежать. Намджун кричал, чтобы никто не приближался. А Тэхён… он просто стоял. В центре разрушения, пытаясь удержать пламя в границах тонких стен. Я до сих пор вижу его перед глазами: обескровленное лицо и губы в крови — он прикусил их, наверное, чтобы не дать себе закричать. — Чимин поднял взгляд на Чонгука: тот сидел, как статуя, с мёртвым лицом и застывшими глазами, уткнувшись в одну точку. Он внимательно слушал. Вздохнув, Чимин продолжил: — Тэхён уверял, что справится. Что это — его природа, а значит, его ответственность. Мы верили. Очень хотели верить. После склада казалось, что он выгорел — в хорошем смысле. Получил нужную разрядку, и всё позади, как страшный сон. Но потом всё повторилось. Внезапно. Приступ перегрузки накрыл его, как лавина. Мы не были готовы, у нас не было плана действий. Хосок действовал быстро — перенёс Тэхёна в номер старого отеля. Он сказал, что там безопасно: ни других постояльцев, ни камер, металлические ролеты на окнах. Иллюзия безопасности. Наверное, ты знаешь об этом случае — о том пожаре не написал разве что ленивый. К сожалению, не обошлось без пострадавших, но, к счастью, позже мне удалось незаметно пробраться в больницу и подлатать этого мужика. И всё это время я задавал себе один и тот же вопрос:              Почему?       Почему именно он?       Что с ним происходит? Почему только с ним одним? С чем это связано?              Как будто на Тэхёна влиял внешний фактор. Неизвестная переменная в уравнении.       Его сила не зависела ни от Минхо, ни от Хосока. Неважно, практиковали они или нет — это не имело значения.              И только твоё появление раскрыло мне глаза.       Ты — единственный из своего круга, кто не пострадал от его огня.       И то, как ты на него смотрел…       С тоской? Сожалением? Я не знаю.              Но уже тогда я понял: между вами что-то есть.       Что-то, что я не могу объяснить с высоты своего обзора.              А потом ты использовал магию.       Такую мощную, что это не укладывалось в голове.       Твой круг ведь был мёртв.              А потом ты рассказал, что уже делал это раньше.       Что вернулся в прошлое, чтобы не быть в нашем круге.              Потому что в той реальности ваши силы не вступали в противовес, как это должно быть, — они развивались вместе.              И, судя по тому, на что ты способен…       На что способен сейчас он…       Вы продолжаете развиваться.       Не пересекаясь.       Не взаимодействуя.       Даже находясь в разных кругах.              Если бы пришёл ко мне раньше, как только вернулся во времени. Сейчас я не знаю даже, как всё это можно исправить.              Чимин замолчал, склонив голову.              — Это получается, что, — Чонгук надломлено усмехнулся, бесцельно блуждая взглядом по комнате. — Что в этих пожарах виноват я?              — Ты должен поговорить с Тэхёном, — Чимин поднялся, бросая нервный взгляд на часы в телефоне. — Чем раньше, тем лучше.              — Я поговорю, — пообещал Чонгук неуверенно, поднимаясь следом.              — Когда? — Чимин застыл в ожидании чёткого ответа.              — Поговорю. Скоро.              — Это нужно сделать сегодня.              — Что? — Чонгук опешил. — Сегодня у меня вряд ли получится. Но мы поговорим. Обязательно. На следующей неделе.              — Если ты не поговоришь с ним в ближайшее время, я сам ему всё расскажу. — Чимин решительно расправил плечи.              — Что ты ему расскажешь? — заволновался Чонгук.              — Обо всём. О ваших отношениях и твоих к нему чувствах. Он должен знать, Чонгук. Даже если ты сам до конца в них не разобрался.