come back to me

— Это мой папа! Тэхен счастливо смеётся и прижимается лицом к Пределу. За ним раскидывается целый мир, но Тэхен видит только своего папу, вышедшего из такси прямо под проливной дождь. Папа прикрывает голову многочисленными папками и долго ищет ключи в кармане тренча. Когда все-таки входит, то с раздражением кидает разноцветные папки куда-то в угол прихожей и озлобленно матерится. Тэхен знает, что папу утром ругал начальник, что подкинули кучу работы, пригрозив зарплатой, что настроение папы падает в геометрической прогрессии. Папа судорожно выдыхает и устало опускается прямо на холодный кафель. Тэ видит вокруг него всплохи красного, это значит, что папочке сейчас очень плохо и его мысли вновь захватывает это плохое слово – алкоголь. Папочка пользуется этим напитком в зеленой бутылке, когда вспоминает его, Тэхена. Он пил днями, неделями, месяцами. Сильно исхудал, Тэхену всегда делалось грустно, когда такое случалось. Он попросил верховного ангела помочь папочке, но тот лишь мягко улыбнулся и сказал, что Тэхен может пойти к нему позже, только не сейчас. Что папочке нужно быть сильным, чтобы оказаться здесь. Поэтому Тэхен продолжал следить и мысленно уговаривать папу бросить все это. К счастью, его вылечил дядя Юнги. дядя Юнги вылил всю гадость из зеленой бутылки в раковину, уложил папу спать и прибрал квартиру, а потом, утром, долго-долго разговаривал с ним. О чем — Тэ не знал, некоторые вещи бывают скрыты от него глухой стеной.Видел только, что папочка долго плакал на плече дяди Юнги и охрипшим голосом что-то бессвязно бормотал. Тэхен тогда сам заплакал и в его маленьком чистом сердечке забилась тоска по папиным крепким объятиям, по вкусному запаху теплоты и заботы. Тогда в городе хлынул дождь, настоящий ливень и папа, застывший у окна в зале, попросил Тэ не плакать. Тэ тогда утер маленькими кулачками слезы и про себя пообещал больше так не делать. Сейчас он почти готов нарушить это обещание, потому что видеть папу в таком состоянии снова немыслимо. Папа звонит кому-то, это оказывается Дядя Юнги, который привозит с собой только что приготовленную пиццу и настраивает на телевизоре бейсбольный канал. Они долго смотрят матч, много смеются и папа наконец расслабляется. А потом происходит это. На тэхеновы плечи ложатся лучащиеся светом руки ангела, который приносит радостную весть — он может навестить папу.

***

За окном барабанит дождь. Он купил этот дом с задним двором ради подрастающего Тэхена, он ведь должен был где-то резвиться. Он помнит, как они вместе на его трехлетие сажали маленький саженец яблочного дерева, а теперь его ветки яростно хлещут гонимые осенним слепым ветром. Это чуточку помогает. Помогает отвлечься от мыслей — а мысли одни. Найти новый смысл. Старый заключался в его сыне — вырастить его, дать достойное образование, беречь и защищать. У него ни первого, ни второго, ни третьего не вышло, его жизнь кончилась у могилы с датой рождения и смерти его малыша. Где ему новый смысл жизни найти? Его никто не понимает, даже Юнги. В их глазах «три года прошло, смирись, эту боль можно пережить уже, ты просто не пытаешься, ты слабый» видит. Но это не так. Как им объяснить, что разум осознает, а сердце — нет? Как им объяснить, что объятия во сне фантомные в реальности, что мысли о том, что не сберег, никаким алкоголем не стираются? Чушь что говорят, мол, время лечит. Время растягивает эту пытку, окрашивает в разные цвета и оттенки, доводит до сумасшествия, ведь каждый пробегающий мимо мальчик, может Тэхеном быть, каждый голос из детской площадки ему принадлежать. Поэтому мчится как ненормальный и вызывает страх у детей, когда обхватывает их лицо руками и бешеными глазами повторяет нескончаемо «сынок». Это безумие, но оно не им выбрано, это то, что он должен пережить, с чем должен справиться. Сон обхватывает эфемерными руками, утягивает в бездну и просыпается он от того, что в окно яростно стучатся. Уже рассвет, буря ушла, пара веток дерева повисла уродливыми палками, но стук все еще не прекращается. Намджун устало трет глаза и подходит к ней ближе. За толстым стеклом талдычит коротким клювом птица с ярким оперением. Безумно красивая и маленькая, с глазами-бусинками. Он открывает его настежь, впускает во внутрь, а та прыгает ему прямо в ладошку. Намджун испуганно пятится, но руку не одергивает. Птичка поет какую-то незамысловатую мелодию, такую знакомую, что в груди разливается тепло и уют. Он садится на край кровати, завороженно слушая, и мечтает, что это не закончится никогда. Она переносит его во времена, когда сердце не болело, душа не разбивалась миллионами осколков и день не смешивался ночью в безразличии. Комната вокруг становится яркой, воздух как-будто свежее, чище, хочется беспричинно смеяться. Птичка все поет, поет и поет.

***

Реальность не разбивает, не размазывает по стенам остатками жизни, она не выбивает весь воздух и не туманит сознание. Она мягкая, как остатки того чудесного сна, что, к удивлению, не блекнет. Она не объята тоской, она заставляет его сморгнуть одинокую слезу и улыбнуться новому дню. Новый день дождлив, в нем буря все еще свирепствует, она разрушительна. Эта мелодия, которую напевал Намджун своему сыну. Он ее обожал, просил петь перед сном вплоть до того, как уснет, она даже записана была у него на планшете на случай, если вернется поздно, а Тэхену нужно будет лечь спать.Никто эту мелодию не слышал, она была лишь для них двоих, их маленькая тайна. Это Тэ, он пришел к нему во сне и впервые за долгое время Намджун вспоминает о нем без сдавливающей грудь тоски. Его малыш говорит ему жить, говорит не тонуть, а грести дальше.  — Буду, малыш, буду жить. Ради тебя, — пересохшими губами, по щеке в последний раз заканчивает путь хрустальная капля слезы.

***

— Ты справился, малыш. Руки ангела обхватывают его лицо, Тэхен озадачено хмурит брови. Справился, это как? — Справился, твой отец теперь будет счастлив, найдет себе любимую девушку, у них родиться ребенок, его назовут Чонгуком. Он будет счастлив. Тебе больше сюда идти нельзя, теперь тебе остается лишь ждать.  — Как это? Я больше не увижу папочку? — голос Тэ дрожит, он ведь не может, не хочет оставлять папочку. Ему интересно посмотреть на своего братика, посмотреть на его маму, на дядю Юнги.  — Увидишь. Правда. Однажды он вернется сюда, он этого заслужил. Он скучает по тебе так же сильно, солнышко. С каждым человеком в жизни иногда нужно распрощаться, тебе же пора распрощаться с отцом. Но эта разлука кончится, вы снова сможете быть вместе. Тэхен оборачивается на призрачный Предел, смотрит на улыбающегося какой-то комедии папу и тихо шепчет «до скорой встречи, папочка».